Вне зоны доступа (СИ) - Резник Юлия (книги полные версии бесплатно без регистрации .txt) 📗
— Спасла лес, потому что неизвестно, сколько бы его выгорело, если бы хоть одна попытка поджога оказалась успешной. Спасла доказательства преступной вырубки. Спасла Пашку и отца…
— А отца-то почему? — заинтересовалась я.
— Да потому, что он бы никогда себе не простил смерти сына. И их с матерью брак спасла.
— Что, правда?
Я высунула голову из своего укрытия и потрясенно уставилась на Данила.
— Что спасла? — снова улыбнулся он, но, видя мое нетерпение, посерьёзнел. — Ну, зачем бы я тебе врал? Вместе они. Пашка уже, небось, и не рад, что его в семью приняли. Твоя мать ведь как наседка. Трясется над ним. Паша то, Паша сё… Он смущается страшно. Ну, что мы все о них, да о них. Лучше скажи, как ты?
— Нормально. Температуры больше не было. Только слабость. Глядишь, выпишут сегодня. Один черт, ничего не нашли…
— Вот-вот! А ты еще мне не веришь…
— Так, все, Данил, правда… Даже слушать не хочу, — не на шутку рассердилась я. Ну, ладно, еще деревенские в эту чушь колдовскую верят. Но он-то! Он…
— Хорошо-хорошо! Не злись. Иди ко мне лучше. Я соскучился, пока ты тут прохлаждаешься — жуть.
На душе потеплело. Я легла Данилу на грудь, прижав ухо к сердцу. Тук-тук… Как же хорошо, что все позади!
— Мне так жаль, что эти уроды разбили твою аппаратуру, — прошептала я.
— Это не самое страшное, Яська. Жаль только, что одной техникой дело не ограничилось. Не нужно было твоему отцу вмешиваться.
— И позволить им хозяйничать на его земле? Плохо ты знаешь папу.
— Благодаря тому, что он успел подстрелить одного из налетчиков, их и задержали, — был вынужден признать Соловьев.
— Вот и хорошо. Можно в кои веки расслабиться.
Я закрыла глаза и улыбнулась, ощущая давно забытый покой. На душе было тихо-тихо. Теперь я знала, что все будет хорошо.
— Ясь?
— Ммм?
— У меня самолет сегодня… Я до последнего тянул, но раз тебе лучше…
— Оу, — я не знала, что сказать. В голове вертелось столько мыслей. Столько не озвученных вопросов и не произнесенных слов.
Я люблю тебя…
Ты мне так нужен…
Пожалуйста, не уходи…
— Знаю, мы так и не поговорили, но мы все непременно обсудим, как только я улажу свои дела.
Я кивнула, не поднимая лица. Мне было страшно ему поверить. А не верить — еще страшней. В горле собрался колючий ком.
Выбери меня… Пожалуйста, выбери меня!
— Эй, маленькая, ты в порядке?
Мне хотелось закричать: нет! Притвориться больной, мертвой… Что угодно, лишь бы он только остался. Но я, судорожно сглотнув, прошептала:
— Угу. Просто… это все неожиданно. И ведь знала, что ты рано или поздно уедешь, а все равно неожиданно.
— Но я же вернусь…
— Возвращайся.
— Ты будешь ждать?
Смех, сорвавшийся с моих губ, был влажным от подступающих слез. Знал бы ты, сколько я тебя жду. Если бы ты только знал…
— Ну, тогда я пойду?
— Давай. Позвони, когда долетишь.
Какие глупые ничего не значащие слова… Кто их вообще придумал?
Мы попрощались как-то скомкано, будто чужие. Я даже не поцеловала его, так, клюнула в щеку и вернулась в постель. Но как только за Данилом закрылась дверь, снова вскочила. Подбежала к окну, отдернула жалюзи, и долго-долго, до рези в глазах вглядывалась в его удаляющуюся фигуру.
А потом у меня зазвонил телефон. Я вздрогнула, неторопливо подошла к кровати. Взяла трубку в руки, не решаясь взглянуть на дисплей. Зажмурилась и приложила к уху.
— Знаешь, я, кажется, опять не сказал тебе главного.
— И что же ты не сказал?
— Я люблю тебя, Тень. — Голос Данила дрогнул, как будто он не был уверен в том, что я пойму его код. — Я люблю тебя больше жизни.
— Это все? — прошептала я, опускаясь на больничную койку.
— У меня да… Теперь ты. Скажи!
Он не просил. Он приказывал. И от этого голоса, тона… все внутри у меня дрожало. Мелко-мелко дрожало, да… Я шевелила губами, чтобы ответить, но они не поддавались. Просто растягивались в идиотской, полубезумной какой-то улыбке.
— Скажи! — настойчиво повторил он.
— Я тоже люблю тебя, Птах. Разве можно тебя не любить?
Эпилог
— Присядь! Что ты маячишь? Ничего твоему Пашке не будет.
Света замерла посреди дорожки и возмущенно на меня уставилась:
— Именно поэтому отец орет на него вот уже… — девушка покосилась на циферблат часов и осеклась.
— Каких-то десять минут, — закончила я за нее, закатив глаза к небу. А небо было безоблачным. Голубым-голубым. Под таким небом ничего плохого случиться просто не может. Припекало солнышко, а в воздухе витал сладкий, усилившийся к вечеру аромат петуний. Ну и, бог с ним, чего уж — назревающего скандала.
— Убийство — дело секунды, — мрачно заметила Света.
— Да брось. Ну, не станет отец убивать Пашку только за то, что вы надумали пожениться.
— Угу… А главное, вот что ему не нравится, а? Мы ведь все, как положено, делаем! Было бы лучше, если бы мы в грехе жили? Выходит, так?
Я не выдержала и рассмеялась. Из уст восемнадцатилетней девушки рассуждения о грехе звучали и впрямь комично. Светка обиженно насупила брови. Не знаю, была ли она готова к семейной жизни, ведь во многих вещах эта взрослая с виду девушку до сих пор оставалась таким ребенком… Мамочки! Но поживем — увидим. С некоторых пор я стала фаталисткой.
— Смешно ей…
— Свет, ну, не злись… — примирительно вздохнув, я выбираясь из плетеного кресла.
— Как не злиться, когда тут такое, а ты зубы сушишь! Вон, даже птенчиков разбудить не боишься…
Я закусила губу и с опаской покосилась на стоящий под раскидистым кленом манеж. Птенчики — это наши с Птахом сыновья. Им два, и их два, но они такие неугомонные, что порой кажется — я по меньшей мере многодетная мать. Баба Капа говорит, что всему виной акселерация. А я как-то больше грешу на гены. Просто Андрей и Саша — дети своего фантастического отца.
На то, чтобы уладить дела в городе, Птаху понадобилось целых полтора месяца. Когда он вновь появился на пороге моего дома — была уже осень. Его приезд не стал для меня неожиданностью, хотя Данил и не посчитал нужным предупредить меня о конкретной дате. Просто проснувшись в то утро, я поняла, что это случится сегодня. Приготовила обед, затопила баню и к нужному времени вышла на веранду, не в силах больше ждать. Это было почти три года назад, а я до сих пор в деталях помню момент нашего воссоединения. Птах неторопливо вышел из отцовского УАЗика, закинул на плечо спортивную сумку и двинулся к дому вальяжной походкой.
— Примешь? — улыбнулся он.
— Приму. А ты надолго или…
— Я навсегда, Яся. Навсегда. Сечешь?
— То есть… ты хочешь жить здесь? — я обвела ладонью двор дома, который плавно перетекал в лес.
— Да. А разве ты не передумала возвращаться в город?
Я прикусила щеку изнутри и осторожно заметила:
— Здесь я нужней.
Помню, как дрожал мой голос. Ведь я и впрямь решила остаться. Но до того момента мы с Данилом не обсуждали этот вопрос. К тому же я прекрасно понимала, что человеку его профессии жить в глуши… Ну, неправильно, что ли. В тот момент я даже была готова к тому, что он вернется к своим опасным командировкам. И была согласна ждать его, сколько понадобится, хоть всю жизнь… Но, к счастью, у Птаха на этот счет были другие планы.
— Я тоже так думаю. В городе и без тебя врачей хватает.
— Правда?
— Да. Не таких хороших, но… Слушай, а чем так пахнет?
— Мясом. Я… ждала тебя.
— Тогда чего мы стоим на пороге? Я же натуральным образом оголодал… Только можно потом мясо, а?
— А сначала…
— Сначала тебя, Яська… Тебя… Тебя! Господи, как же нечеловечески я соскучился…
Вот тогда-то наши сыновья и получились. Птах и правда истосковался. Не соврал. А потом все как закрутилось! Свадьба. Самая настоящая, на которую пришла вся округа, дети, дом…
Кстати, дом — это отдельная тема. Когда мы поняли, что у нас родится двойня, довольно остро встал вопрос о расширении. И началось… Сначала мы пристроили одну спальню, потом игровую, потом Данил заявил, что ему нужна студия. Наш дом расширялся и расширялся. Теперь он больше походил на ожившую фантазию обезумевшего архитектора. Незнакомый человек мог запросто заблудиться в его лабиринтах, а вот нам с Соловьевым нравилось то, что вышло.