Вне зоны доступа (СИ) - Резник Юлия (книги полные версии бесплатно без регистрации .txt) 📗
— Поставьте подпись о получении пакета здесь… и здесь, — донеслось до меня.
— Спасибо, — Яська улыбнулась, черкнула что-то в протянутой бумажке. Двинулась было к двери, все внимание сосредоточив на таком же картонном конверте, что и у меня. Остановилась. Закусила губу, занесла руку, не решаясь коснуться. Мое сердце подпрыгнуло и затарахтело в горле. Кислорода не было, легкие жгло. Я отшатнулся, прячась за раскидистым фикусом, сам не понимая, зачем.
Дыши, Соловьев, дыши… В голову лезли всякие глупости. Душу терзали чувства. Их было так много: надежда, недоверие, страх, злость на себя и снова надежда. И миллионы, миллиарды вопросов! А еще этот голос в голове… Яны ли? Тени? А может быть, Яна и есть моя Тень? Да ну… Абсурд какой-то. С чего это вообще взбрело в мою голову? Мало ли, что здесь Яська забыла? Тысячи людей по всему миру восстанавливают утерянные номера! И почему я вообще решил, что Тень его потеряла? Да после того, как я пропал без вести на год, любая нормальная баба на ее месте сменила бы номер и просто вычеркнула меня из своей жизни. На что я, дурак, надеюсь?
В памяти всплыл наш последний разговор с Тенью. Я лежал, разомлевший от жесткой дрочки, которой завершилась наша очередная пикировка, и вслушивался в её шумное надсадное дыхание. Она тоже кончила и теперь глотала тихие, подрывающие что-то внутри стоны.
— Птах…
— Да?
— Как долго это будет продолжаться?
— Столько, сколько мы пожелаем. А что? Я тебе уже надоел? — пошутил я, совсем не ожидая, что она скажет:
— Нет… Напротив. Мне тебя не хватает. Так сильно не хватает, ты бы знал.
До сих пор не понимаю, почему в тот момент я сглупил. Мне и самому уже было мало, ужасно мало одних только разговоров. Анализируя потом произошедшее, я пришел к выводу, что просто испугался. Разочарования… или перемен?
— Я люблю тебя и думаю, что нам пора встретиться.
— А если я против этой идеи?
— Тогда, возможно, нам стоит все прекратить.
Я взбесился. Наговорил Тени каких-то гадостей. Обвинил ее в том, что она меня шантажирует, и еще много чего в таком духе. Я был ужасно, безобразно несправедлив. Хотел перезвонить, но сначала пропала связь, а потом… потом я выпал из жизни на целый год.
За Яной захлопнулась дверь магазинчика, а я продолжал стоять, погруженный в воспоминания.
Всю дорогу до дома, я сопоставлял факты. Яна говорила, что не свободна. Но я никогда не спрашивал, кто же тот неизвестный, кому она отдала свое сердце. Не то, что мне было не интересно. Скорее я старался об этом вообще не думать. И вот теперь, как последний дурак, прикидывал в уме свои шансы. Что, если Яська говорила о Птахе? Есть ли в жизни место таким совпадениям?
Рационалист во мне скептически ухмылялся. Влюбленный мужчина спорил и с азартом доказывал, что при таком раскладе как раз все и сходится! Ведь если Тень — это Яська, то это многое объясняет: я не предавал. Ни себя, ни Тень, ни свои чувства. Я просто не мог противиться им. Ощущая свою женщину каким-то звериным чутьем. На уровне подсознания и инстинктов. Я вслепую вычислил её из миллиона женщин… Я нашел её. Я нашел…
Или просто себя обманываю…
По большому счету сейчас не было ничего проще, чем выяснить правду. Но я не торопился с этим. Вернувшись в поселок, я рассказал обо всем, что узнал от Залисской, Валентину Петровичу, потом отснял интервью с медицинским персоналом и горе-роженицей для сюжета, посвященного Яське, а вечер провел за монтажом. То и дело мой взгляд обращался к лежащему на столе телефону. Я гладил его пальцами и снова возвращался к работе. Страх, что я себе что-то придумал, то и дело грозил проникнуть внутрь моего сердца, но я упрямо боролся с ним.
Когда зазвонил городской телефон, я даже не сразу понял, что это за звук. Нахмурившись, потянулся к трубке.
— Привет. Никак не могу до тебя дозвониться!
Я зажмурился, впитывая в себя сочные знакомые интонации.
— Прости. Связи нет… — не соврал я, косясь на отсутствующую антенну в углу экрана.
— Гроза опять надвигается! Связь только на насыпи. И то, если повезет. — Яська еще что-то болтала, но я уже не слышал ее. В ушах эхом звучало одно лишь слово «насыпь… насыпь… насыпь…»
— Эй! Так ты идешь?
— Куда иду? — прохрипел я.
— Ты что, меня вообще не слушал?! Говорю же, хватай камеру и дуй через озеро. Я выйду тебе навстречу.
— Да что за спешка-то?
— А ты прислушайся…
Я распахнул окно и, помимо легкого шороха листьев, услышал странный звук. Как будто где-то вдалеке пели песни.
— Что это?
— Это редкие красные волки, Соловьев. Так ты тащишь сюда свою задницу или нет?!
Глава 24
Они пришли почти к самому моему дому, хотя обычно избегали встреч с людьми. Спуститься с вершин скорей всего их заставила погода. Красные волки… На самом деле сейчас их окрас скорее был рыжим. Роскошная шкура лоснилась, переливалась в лучах заходящего солнца. Я залюбовалась. Рядом, чертыхаясь и матерясь, щелкал затвором Данил. Дело шло к закату. Света было катастрофически мало. И даже то, что мы, наконец, набрели на таких редких представителей фауны, фото которых наверняка по достоинству оценили бы, не говорило о том, что эти самые фото получатся. Я скрестила пальцы на удачу.
Данил работал, как одержимый. Стараясь не шуметь, он вставал, ложился навзничь и снова вставал. И щелкал… щелкал… щелкал…
— Мне нужна максимальная скорость затвора. Они постоянно в движении!
Я улыбнулась. Нам посчастливилось набрести на довольно большую стаю, объединяющую животных нескольких поколений. В то время, как взрослые особи отдыхали в траве, щенки, резвясь, носились по берегу озера.
Не знаю, за кем мне было интереснее наблюдать. За великолепными представителями исчезающего вида волков, или Данилом, сосредоточенным на работе.
— Дай мне длиннофокусный… — Не отрываясь от съемки, Данил пошарил рукой по мокрой траве и нетерпеливо пошевелил пальцами. Я улыбнулась, протягивая нужный объектив. Мы порядком извозились в грязи и промокли до нитки. Дождь в кои веки прекратился, но земля и подлесок, в котором мы прятались, были пропитаны влагой. Я порядком озябла.
— Мне нужно больше света… но если широко открыть диафрагму, похерю глубину резкости! Черт… черт… черт! Просрать такую возможность! Теряешь форму, Птах…
Я отшатнулась. Не думаю, что Данил отдавал отчет тому, что говорил. Сейчас он был полон азарта — поймать ускользающий свет, сделать стоящий кадр! Но… он ведь назвал себя Птахом? Он ведь правда назвал себя так? Я обхватила ледяными ладонями голову и склонилась к коленям. Вдох-выдох… А главное, никаких мыслей, пока сердце не замедлит бег и дыхание не вернется! Пока не пройдет это онемение, пока не вернутся краски, запахи, звуки. Хотя бы звуки! Ведь мне казалось, что я не вынесу этой тишины и она раздавит меня, сломает хребет.
— Вот так… Вот так, — все же прорвались звуки, — хорошие мои, вот так! — шептал Данил в запале, щелкая затвором. А у меня в голове кружились слова, повторяемые Птахом: — Вот так… Хорошая моя, кончи для меня… Давай!
В нос ударил запах прелых листьев и мха. Чувства вернулись. Обрушились на меня лавиной, устоять перед которой я не могла. Отошла, спотыкаясь о корни елей, в последний момент ухватилась за поваленное дерево, сдирая ладони. Мысли в голове скакали, от одной к другой, как обезумевшие кузнечики.
Птах пропал на целый год… В это время Данил был в плену. Совпадение? Не знаю… Может быть, я просто сошла с ума, и вижу то, чего нет? Сглотнула. Дрожащими пальцами стерла влагу со щек. Бог его знает, что это было — дождь или слезы. Я не чувствовала соли, лишь горечь.
Так… Яська, соберись. Думай! Начни сначала…
Если допустить, что Данил — это Птах (тому было много подтверждений: голос, который мне казался знакомым, какие-то отдельные слова, интонации, не покидающее меня чувство, что это мой человек, и что я его сто лет знаю… знаю и люблю!), становится понятно, почему он так внезапно пропал. Он не бросал меня, не бросал… Он просто не мог со мной связаться. Что еще? Я знала, что Птах много путешествовал. И его работа была очень опасной. Когда я размышляла о том, кем он мог быть — мне приходило в голову все, что угодно. От солдата удачи до миротворца. Но с таким же успехом он мог быть и репортером! Разве это не одна из самых опасных профессий на земле?