С любовью, Лондон (СИ) - Устинова Юлия "Julia Joe" (книги онлайн без регистрации полностью .TXT) 📗
![С любовью, Лондон (СИ) - Устинова Юлия "Julia Joe" (книги онлайн без регистрации полностью .TXT) 📗](/uploads/posts/books/99822/99822.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
С любовью, Лондон (СИ) - Устинова Юлия "Julia Joe" (книги онлайн без регистрации полностью .TXT) 📗 краткое содержание
В жизни подростка много проблем. Но все они тускнеют в сравнении с необходимостью завершать обучение в другой школе. Выпускной год в окружении незнакомых людей, постоянная борьба за место под солнцем, поиск новых подруг, которые так нужны школьнице. Но и это еще не всё. Новая школа к тому же ещё и американская. Семья Чесноковых переехала в Ньюпорт, оставив на Родине бабулю и не считаясь с мнением дочери, нужен ли им этот переезд. Но самым главным испытанием стал Ной Вудс. Обаятельный красавец, сердцеед, идущий по осколкам разбитых девичьих грёз. Новенькая русская девочка привлекла его и внимание, и во что бы то ни стало парень решил добиться её расположения.
С любовью, Лондон (СИ) читать онлайн бесплатно
Чесноковы не сдаются!
Незнание закона не освобождает от ответственности, даже если это закон другого государства.
Поэтому начну с азов.
Итак, первое правило кодекса семьи Чесноковых гласит: мама всегда права. Если кто-то считает иначе, то он либо, а) любитель острых ощущений, либо б) баба Люся.
У бабули и, по совместительству, экс-свекрови моей мамы за годы в меру тесного общения с ней выработался стойкий иммунитет к маминым закидонам. Если мама для меня — авторитет, то баба Люся — это высший разум. Но несмотря на наличие высокого чина, эти две женщины никогда не ссорились. Даже после развода моих родителей шестнадцать лет назад. Но, сейчас не об этом. Вернёмся к кодексу.
Правило второе: сделал уроки, гулять будешь потом. Сначала сходи в магазин, помой посуду, пол, выучи латынь, переклей плитку в ванной, стань олимпийским чемпионом по шахматам и выдрессируй псину соседа, чтобы эта тварь божья перестала наконец гадить на лестничной клетке.
Правило третье: никаких парней! Ну здесь все довольно просто. Нет парня – нет проблем. А у меня его нет, и, судя по отношению мамы к моим ровесникам противоположного пола, он появится не раньше, чем я выполню все задания из второго правила. Просто, блин, квест какой-то!
И, наконец, правило четвертое и последнее: Чесноковы не сдаются!..
— Катька, засоня! Ты слышишь меня или нет?!
Звонкий голос мамы сотрясал стены моей комнаты, но я продолжала цепляться за сон даже после того, как та стащила с меня одеяло. Зарывшись лицом под подушку, все надеялась, что она сжалится и оставит меня в покое. Наивная чукотская девочка.
— Катерина! — произнесла мама с той самой интонацией, которая намекала, что ещё вот-вот и запахнет жаренными пирожками бабы Люси. Теми, что с ливером. Вкусненькие такие.
И это было сигналом к тому, что мне пора вытаскивать свою физиономию из-под подушки и встречать последний день старой жизни наставлениями моей обожаемой родительницы. Я с трудом отскребла себя от кровати и, свесив ноги, уставилась на маму сквозь паутину запутавшихся за ночь светлых волос.
— Я внемлю тебе, изволь глаголить, — замогильным голосом пробубнила я.
— Господи, ты Боже! Дочь, я велела тебе подтянуть английский, а не старославянский, — хохотнула мама, застегивая пуговицы своего приталенного серого жакета.
Этим утром она, как и в предыдущее n - ное количество лет, выглядела просто безупречно: высокая, подтянутая, правильный макияж и прическа. Образ строгого преподавателя Челябинского многопрофильного колледжа дополнял идеально выглаженный костюм и блузка кремового оттенка.
— Твоими стараниями мой английский лучше, чем у нашей англичанки. Она сама так сказала, — парировала я на языке Шекспира и Джона Леннона, откидывая со лба медовые пряди, которые были на пару тонов темнее, чем у моей матери.
— А что у тебя с акцентом? — тоже по-английски спросила она.
— Я просто ещё не проснулась, — пробурчала на великом и могучем в ответ, продирая заспанные глаза.
Мама застегнула часы на запястье и с видом главнокомандующего армии проговорила:
— Значит так, во-первых, чемодан – собрать, во-вторых, навести здесь порядок, — при этом она обвела взглядом мою комнату, которая сейчас, в преддверии переезда, больше напоминала логово контрабандистов, — в-третьих, приедет баба Люся, займи ее чем-нибудь. Если она снова начнет жарить эти свои пирожки с ливером, то завтра я поеду не в аэропорт, а к гастроэнтерологу японку глотать, — сокрушалась мама. — И вот ещё, звонил твой отец, сказал, хочет увидеться с тобой вечером.
— Ого! — вырвалось у меня, — и чем же я заслужила внимание такого занятого дяденьки? — и не смогла удержаться от язвительного тона.
— Попрощаться хочет, — она пожала плечами, задумчиво глядя в окно, — ты же не в деревню к бабе Люсе на неделю собралась.
— Мам, — жалобно простонала я, — а, может, я лучше в деревню? А что? Я сильная и выносливая, бабе Люсе по хозяйству помогать буду, научусь, как это… быкам хвосты крутить, и этим… как его? Серпа… Серпентарий*? — сморщив брови, взглянула на маму в ожидании подсказки.
— Сепаратор**, — задрав брови и качая головой, поправила она.
— Точняк! Научусь на этом серпа… — язык снова свернул не туда, и я решила идти другим путём. — Я всему научусь, только оставь меня на родине? А сама езжай в свои Штаты? Заживете там с Риком, как молодожены, нарожаете себе других Катек, — и с надеждой посмотрела на нее.
— Даже не начинай! — отрезала мама тем самым пирожковым тоном. — Ты все поняла?!
— Да, мэм, — на смеси инглиша с родным обреченно ответила я.
— Не кисни, Котенок. Ты у меня шустрая, быстро ко всему привыкнешь, — с улыбкой подбодрила она, — потому что?.. — и выжидающе взглянула на меня.
— Чесноковы не сдаются, — промямлила я в ответ и в приступе вселенского уныния шмякнулась спиной на койку…
*СЕРПЕНТÁРИЙ - змеиный питомник.
**СЕПАРАТОР МОЛОЧНЫЙ - аппарат для очистки и разделения молока на сливки и обезжиренное молоко.
Стокгольмский синдром и пирожки бабы Люси
Стоило маме только выскочить за дверь в промозглое и серое ноябрьское утро, как тишину убежища двух почти состоявшихся эмигранток нарушила трель дверного звонка.
Ванговать было бессмысленно. В такую рань могла припереться только Наташка Тихомирова – моя лучшая подруга и одноклассница, теперь уже бывшая, которая жила этажом ниже.
Так я ее и встретила: в мохнатых замызганных тапках, ночной сорочке в синий горох и с зубной щеткой во рту.
— Гуд монинг, Чеснокова! — бодро заявила она с порога и, услышав мое приветственное мычание, потопала прямиком на кухню.
Кто бы сомневался! После Женьки Марченко из одиннадцатого «Б» вторым по значимости в списке предпочтений моей подруги была еда. Особенно, бутерброды во всем своем многообразии: с колбасой; с сыром; с колбасой и сыром; с колбасой, сыром и всем тем, что можно устроить между двумя кусками тостового хлеба. Просто бутербродная маньячка какая-то!
Когда моя свежевымытая физиономия оказалась на кухне, стало ясно, что предсказательница из меня и правда выходит годная. По-хозяйски и от души настрогав на разделочную доску колбасу и ржаной хлеб, подруга дней моих суровых с задранными коленками сидела на табурете и жевала бутерброд.
Ее длинная коса, из которой за ночь выбились непослушные темные пряди, свисала на плечо, домашние шорты задрались, обнажая тощие белые ноги, а взгляд темно-карих глаз был испытующим и озорным.
— Проходи, угощайся, чувствуй себя, как дома, — проговорила я, водрузив на стол рядом с плитой две разномастные кружки, и, ухватившись за ручку эмалированного чайника, тут же отдернула руку. — Горячая, собака! — вырвалось у меня.
— А теперь то же самое, но на английском, американочка, — прочавкала Наташка.
— На английском это не имеет смысла, — обхватив ручку чайника прихваткой, констатировала я с видом декана иняза. — Если я обзову чайник хот-догом, на меня будут смотреть, как на девочку с Урала.
— Ты и так девочка с Урала, — принимаясь за второй бутерброд, напомнила подруга.
— Иди в баню, — уныло пробубнила я.
— Чеснокова, ты чего такая дёрганая? — спросила Наташка, качая головой и сочувственно посматривая на меня.
— Кажется, у меня развивается предполетный синдром.
Я поставила кружки с чаем на стол и уселась на соседний с наташкиным табурет.
— Лишь бы не Стокгольмский, — невозмутимо заявила та. — Хотя сейчас это топчик, — мечтательно добавила.
— Что ты несёшь? — нахмурив брови, спросила я.
— Я, вообще-то, тебя отвлечь хочу, — хохотнула эта ненормальная. — Не грузись, Чеснокова, все будет вэри гуд! Прилетишь, освоишься и закадришь в новой школе какого-нибудь квотербека. Ты у нас девка симпотная, не то, что я. На твоём месте я бы так и сделала.
— Какого квотербека? — задрав на затылок брови, спросила ее. — С моей-то маман мне только и остаётся, что кадрить… справочник по английской пунктуации.