Невеста его отца - Арман Сладкая (книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗
Свобода была относительной, конечно, и я это понимала. Она была заключена в стенах особняка и в рамках дозволенного. Лидия, экономка, все так же бесшумно появлялась и исчезала, словно тень, ее взгляд был все тем же - профессионально-подчиненным, но видящим все насквозь, замечающим малейшую неопрятность, отклонение от графика. И он… Данила. Его присутствие ощущалось в доме как низкочастотный гул, как вибрация от работающего где-то вдалеке мощного двигателя. Мы тщательно, по взаимной молчаливой договоренности, избегали друг друга. Я слышала, как по-особенному, с оттенком раздражения, хлопает дверь его комнаты на втором этаже, как его тяжелые, неспешные шаги раздаются в пустом коридоре поздно вечером. Но он не искал встреч. Не появлялся неожиданно в дверях библиотеки. Не провоцировал. И я, скрывая даже от себя легкое разочарование, тоже не искала.
После нашего последнего разговора в столовой, после того, как я выбежала оттуда, чувствуя ожог его пальцев на запястье, я ощущала себя эмоционально обнаженной, раздетой догола. Он видел не просто мою реакцию - он видел мои истинные чувства, слышал дрожь в голосе, читал в глазах дикое облегчение от отъезда его отца. Это было опаснее, страшнее, чем любая физическая близость с Алексеем. Потому что Алексей брал мое тело, но не касался души, не интересовался ею. Его интерес был клиническим, собственническим. А Данила… его слова, его насмешливый, но цепкий взгляд, его странная, злая, почти болезненная жалость - все это, как щуп, добиралось до самых потаенных, самых незащищенных и тщательно скрываемых уголков.
На третье утро, проснувшись от непривычно глубокого, крепкого сна, я, набравшись смелости, спустилась не в столовую, а прямо на кухню. Раньше я никогда этого не делала - завтрак всегда подавался в столовую на серебряном подносе. Но сейчас мне отчаянно захотелось простого, обыденного ритуала - налить себе чай из чайника и унести в свою комнату, свернувшись калачиком в кресле, как я делала дома, в своей прежней, маленькой жизни. На кухне, огромной и сияющей медью и нержавеющей сталью, пахло молотым кофе, теплым молоком и сдобной выпечкой. И… им. Он стоял спиной ко мне у кофемашины, в одних низко сидящих на бедрах черных спортивных штанах. Его спина была широкой, рельефной, с играющими под кожей при движении мышцами, с частью сложной татуировки - переплетением линий и символов, - уходящей под пояс штанов. Я замерла на пороге, будто наткнувшись на дикого зверя в его логове, не в силах пошевелиться. Он почувствовал мой взгляд, обернулся. В руке у него был дымящийся крошечный стаканчик с эспрессо. Его глаза, еще подернутые дымкой не до конца рассеявшегося сна, встретились с моими. На его лице не было обычной маски иронии или отстраненности.
- Юля, - произнес он хрипловатым с утра голосом, и мое имя, простое, без отчества, без формальностей, с утра на его губах прозвучало как-то по-домашнему, непринужденно и от этого невероятно интимно.
- Я… я просто за чаем, - пролепетала я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки, шею, как будто я сделала что-то запретное.
Он кивнул в сторону столешницы, где стоял электрический чайник.
- Чайник там. Чашки - в шкафу слева. Пакетики где-то рядом, если не убрали.
Я прошла мимо него, стараясь не касаться его обнаженного торса, сохраняя как можно больше расстояния, но все равно почувствовала исходящее от него тепло, легкий запах мыла и чистого, мужского тела. Судорожно открыла указанный шкаф, достала простую белую фарфоровую чашку. Руки дрожали, и чашка звонко зазвенела о блюдце.
- Привыкаешь к отсутствию прислуги по утрам? - спросил он, прислонившись к столешнице и наблюдая за моими неуклюжими движениями. В его тоне не было насмешки, скорее обычное любопытство.
- Я не привыкла к прислуге вообще, - ответила я, наливая в чашку кипяток, который с шипением ударил по пакетику. - У нас дома я всегда сама себе чай наливала. И еду готовила иногда.
Он усмехнулся, один уголок губ дрогнул.
· Да, забыл. Ты же не из нашего мира, не из этой стеклянной коробки.
Его слова не были колкостью, не несли в себе привычного яда. Это была констатация факта, простого и неоспоримого. Но от этого они резали иначе - глубже, напоминая о той пропасти, которая все же разделяла нас, о том, что я здесь - чужая, пришелец, купленный за деньги.
- Нет, - тихо сказала я, глядя на темнеющую воду в чашке. - Не из вашего. И никогда им не стану.
Я повернулась к нему с чашкой в руках, намереваясь быстро проскользнуть мимо и унести свой скромный завтрак наверх. Но он не двигался с места, по-прежнему опираясь на столешницу, и его положение незаметно, но эффективно загораживало наиболее удобный проход.
- Что будешь делать сегодня? - спросил он, отхлебнув свой эспрессо.
Я пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной.
- Не знаю. Читать. Смотреть в окно. Может, посмотрю какой-нибудь фильм.
- Скукотища, - заключил он, и в его глазах мелькнула знакомая искорка озорства, та самая, что пугала и манила. - Пошли гулять.
Я от неожиданности вытаращила глаза, совершенно уверенная, что ослышалась.
- Гулять? Куда? По территории?
- По саду. Или даже за ворота, если хочешь. Ты же не под домашним арестом, насколько я знаю. Паспорт у тебя отобрали? Или отец устно запретил тебе выходить из дома? - в его голосе снова зазвучали легкие, язвительные нотки.
- Нет… не запрещал, - растерянно ответила я.
- Тогда пошли. Надоело в этих стенах задыхаться. Воздух тут какой-то консервированный.
Он допил остатки кофе, одним точным движением отправил стаканчик в раковину и, не сказав больше ни слова, не дожидаясь моего ответа или согласия, вышел из кухни. Я осталась стоять посреди сияющего белизной помещения с горячей чашкой в руках, в полной прострации, пытаясь осмыслить только что произошедшее. Гулять? С ним? По своей воле? Это было безумием. Нарушением всех неписаных правил, всех границ, которые мы так старательно выстраивали. Но в то же время его предложение было подобно глотку свежего воздуха для утопающего. Десять минут спустя, пересилив внутреннюю панику и натянув поверх свитера легкое пальто, я вышла через боковую дверь, ведущую в сад. Он уже ждал, засунув руки в карманы темно-синей куртки, спиной ко мне, глядя куда-то вдаль, на оголенные вершины деревьев. День был прохладным, но ясным, осеннее солнце золотило последнюю пожухлую листву. Воздух, резкий и чистый, пах опавшими листьями, влажной землей и обещанием скорых заморозков. Мы молча пошли по гравийной дорожке, ведущей вглубь сада, мимо идеально подстриженных кустов, уже потерявших форму, мимо пустых цветочных клумб. Сначала молчание было тяжелым, неловким. Я чувствовала себя глупо, но вместе с тем с каждым шагом нарастало странное, забытое чувство легкости. Солнце, ласковое и уже нежаркое, приятно грело лицо. Ветер трепал непослушные пряди волос, выбившиеся из-под капюшона. Простота, почти примитивность этих ощущений была почти шокирующей после месяцев жизни в вакууме строгого контроля.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
