Меня всё ещё зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич (читать книги онлайн полностью без сокращений .TXT, .FB2) 📗
Тогда я спустился на первый этаж и поставил Арсена Игнатовича в известность об изменениях, случившихся в моём профессиональном образовании. Профорг огладил короткую бардовскую бородку и кивнул.
— Хорошо! Закроем тебе испытательный срок по итогам двух месяцев. Я договорюсь, чтобы уже с ноября на постоянную ставку перевели.
— А сад? — задал я вопрос, ради ответа на который сюда и заявился. — Участок когда выделите?
Гном развёл руками:
— Ну, Гудвин! Сотрудники в очереди на сады стоят! Как я объясню коллективу выделение участка санитару, который у нас без году неделя?
— Опять за рыбу деньги, — страдальчески вздохнул я. — Во-первых, то болото никому и даром не сдалось, оно на вас мёртвым грузом висит. Во-вторых, я молодой пси-специалист с неплохими перспективами получения четвёртого разряда.
— В этом году? — прищурился профорг.
— Заявлюсь на обучение сразу, как только на постоянную ставку переведёте и участок выделите, — пообещал я, хоть дядя Вова и советовал с демонстрацией своих новых способностей не торопиться. Но заявиться и сдать — это ведь разные вещи, так?
Арсен Игнатович смерил меня оценивающим взглядом, потом откинулся на спинку кресла и вздохнул.
— Хорошо! Но с тебя выступление на собрании актива.
— По поводу?
— По поводу профессионального роста.
Я поморщился.
— Да какой там рост? Получение третьего пси-разряда исключительно от врождённых способностей зависит!
— Если б дело исключительно в разряде было, я бы и не подумал тебя другим в пример ставить! — заявил в ответ Арсен Игнатович. — Но ты нормативы на помощника реаниматора сдал, а это уже серьёзно. Язык у тебя подвешен, вот и проведёшь мотивационную беседу с новыми кадрами.
— С активом же!
— Собрание актива — это отдельно.
— Да ёлки!
— Поёлкай мне тут ещё, Гудвин! — потребовал профорг. — И вообще на тебя очередная жалоба поступила.
— Да ну вас в баню! — не сдержавшись, выдал я. — Какая ещё жалоба⁈
— Локальный выброс в начале октября помнишь? Пишут, несдержанно себя вёл.
— Несдержанно? — округлил я глаза. — Неужели кому-то телесные повреждения причинил? Нет? А о какой тогда несдержанности орка может идти речь?
Профорг хлопнул ладонью по столу.
— Жалоба есть! — отрезал он. — Противопоставить ей нечего! Не проявляешь ты себя должным образом в коллективе!
Тут уж я не на шутку разозлился.
— Это я-то не проявляю⁈ А в дружине горздрава кто числится?
— Вот именно, что горздрава! — наставил на меня указательный палец Арсен Игнатович. — А по месту работы ни рыба ни мясо. В общем так: хочешь сад без очереди — выступишь на собрании актива и перед кадровым пополнением. А чтобы жалобу под сукно положили, либо распространителем лотерейных билетов становись, либо бери на себя организацию культурного досуга в бригаде.
— Лотерея — сразу мимо, — пошёл я в отказ. — А о каком совместном досуге в нашей бригаде вообще может идти речь?
Неудобный вопрос профорга отнюдь не смутил, он раскрыл верхний ящик стола и выложил передо мной четыре билета в кино на завтрашнее число.
— Твоя задача — собрать деньги и обеспечить явку.
Я не удержался и поморщился.
— Разве не профсоюз за всё платить должен?
— Цена билета — семьдесят копеек, профсоюз оплачивает двадцать.
Я полез в карман за деньгами и не удержался, уточнил:
— Поди, нудятина какая-нибудь?
Арсен Игнатович покачал головой и выдал как по писаному, будто толкал речь не в первый и даже не в десятый раз:
— «Двойная западня». Детектив совместного производства с Альвхеймом. Сюжет держит в напряжении до самого финала. В кинокартине поднимаются вопросы…
— Не надо! — перебил я профорга. — Сюрприз будет!
Нельзя сказать, будто с двумя рублями я расстался совсем уж без сожаления, просто счёл потерю не столь уж и великой суммы меньшим из зол. Опять же, к чему сразу записывать эти деньги в безвозвратные потери? Нет, ясно и понятно, что коллеги пошлют меня куда подальше, но не сошёлся же клином белый свет на одной нашей бригаде!
Покинув кабинет, я после недолгих сомнений решил, что мне вовсе не помешает немного расширить кругозор, и аккуратно оторвал верхний билет от трёх остальных. Их я втюхал Тони, который по своему обыкновению пришёл встречать с работы Элю.
— Зачем ещё? — возмутился стиляга. — Ну, Гудвин, ну что я с ними делать буду?
— Если мозгов нет, то можешь выкинуть или Эльку в кино сводить, — заявил я в ответ прямее некуда. — А если есть, то ещё и заработаешь на этом. Я ж с тебя по полтиннику за билет беру, а они семьдесят копеек стоят!
— Да кому я их впарю⁈
— Впаривать не надо, отдавай в нагрузку к проходке на дискотеку. Сразу же видно, кому невтерпёж на танцы попасть, вот и пользуйся.
— А если на общественный контроль нарвусь?
— А что общественный контроль? Не проси выше госцены — никто тебе и слова не скажет. А прицепятся — мне звони, разрулю.
— Серьёзно?
— Да, Тони, серьёзно, — подтвердил я. — Арам сейчас на больничном, ему никто нажаловаться не сможет. Уж толкнёшь три билета как-нибудь!
— Хорошо, — тяжко вздохнул стиляга. — Так уж и быть, выручу. Долг платежом красен, да?
— Вот это по-нашему! — хлопнул я орка по плечу, принял у него полтора рубля и отправился в больничную столовую ужинать.
Дежурство началось с выезда на пьяную драку, да и дальше нас всё больше посылали на какие-то бытовые случаи, по линии пси-блока вызовы поступали не так уж и часто. Ситуация понемногу начала меняться только после двух часов ночи, но в любом случае смена выдалась суматошней некуда.
Когда вернулись в гараж, наткнулись там на Жору. Наш бывший водитель курил на своём обычном месте у приоткрытых ворот, и, судя по новенькому синему комбинезону, заявился он сюда в такую рань отнюдь не ради того, чтобы почесать лясы с коллегами.
— С больничного вышел? — догадался дядя Вова. — И где ты теперь?
Усатый коротышка сдвинул кепку-аэродром на затылок и указал себе за спину.
— Так здесь же! Пока Мрак на работу не выйдет, побуду на подхвате. Ну и с машиной возни хватает. Короче, найду чем себя занять.
— Кстати! — прищёлкнул пальцами Игорь. — Зимняя резина нужна? Импортная!
— Хах! — выдал Жора. — Спрашиваешь! Кому в наше время зимняя импортная резина не нужна? Вопрос только в цене.
— Двести.
— Дорого.
— Жора, — округлил глаза Игорь. — Двести — это не за одну покрышку, двести — это за весь комплект!
— Не, Игорёк, — покачал головой усатый коротышка. — Я пас.
— Только для тебя сто восемьдесят сделаю. Если самовывозом, то сто семьдесят.
Жора крепко задумался:
— Она новая?
— Она новая.
— А забирать откуда?
— Десять километров от города, направление по железке, — объяснил Игорь, перехватил мой взгляд и расплылся в довольной улыбке. — Ага! Выяснил я таки, где Михалыч своё барахло держал. Родственница у него в деревне живёт, вот у неё в сарае колёса и лежат в целости и сохранности. Так-то!
Дядя Вова усмехнулся и спросил:
— А там только колёса лежат? Или ещё и пси-концентрат где-то в огороде прикопан?
— Чего не знаю, того не знаю, — развёл руками водитель. — Хозяйка говорит, за последний месяц три обыска было: и экстрасенсов привозили, и аппаратуру всяческую — ни черта не нашли. В пятницу печати сняли и разрешили сараем пользоваться, а я, как назло, безлошадный.
— Витьку подряди, — предложил я.
— Не, туда через пост ГАИ ехать, без путевого листа себе дороже соваться. — Игорь махнул рукой. — Ладно, моя головная боль!
Мы потопали в раздевалку, а уже полчаса спустя я забылся сном праведника на своей койке в профилактории. Продрых до обеда, затем перекусил и уже из уличного автомата позвонил в госбезопасность. Несмотря на выходной день, застал на работе капитана Кузнецова, но мысли о том, что условно живому упырю больше заняться нечем, придержал при себе. Поведал о своих планах на сегодняшний день, упомянув о грядущем походе в кино и намерении прошвырнуться вечером по Самоцветному бульвару, а после не утерпел и поинтересовался: