Меня всё ещё зовут Гудвин (СИ) - Корнев Павел Николаевич (читать книги онлайн полностью без сокращений .TXT, .FB2) 📗
Я и не подумал принять протянутую ручку.
— Врача позовите, пусть вслух прочитает.
— Ты издеваешься⁈ — вспылил капитан.
Не оставило моё требование равнодушным и его начальника.
— Продолжишь валять дурака, и я лично потребую твоего перевода в тюремную больницу!
Я оторвал голову от подушки и глянул на него в упор.
— Дядя, сам-то ты кто? Меня вчера несколько часов оперировали, я и тебя-то с трудом различаю, куда уж твои закорючки разобрать⁈
— По словам лечащего врача состояние твоего здоровья опасения не внушает!
— У меня от этого зрение улучшиться разом должно?
Усольцев скривился и приказал капитану:
— Пригласи кого-нибудь из персонала.
Эльф ушёл, а я не удержался и заметил:
— И вот что ещё интересно: караулить меня у общежития стали сразу после того, как я покинул горотдел. И по времени совпадение странное, и будто знали, что я нейтрализатором обколот — нисколько моих пси-способностей не опасались!
Майор разом напрягся.
— Ты на что намекаешь, морда зелёная?
— Да какие тут могут быть намёки? Просто мысли вслух. А как соберу их в кучу, так на бумаге изложу. На имя прокурора, ага. Вы мне сговор, и я вам сговор. Всё по-честному.
— Доиграешься! За клевету ответить придётся!
— Там разберутся!
Тут вернулся капитан, привёл с собой интерна, который и зачитал вслух протокол допроса — ничего лишнего туда не внесли, пришлось подписывать. Тогда сотрудники правоохранительных органов наконец оставили меня в покое, но зато объявились соседи по палате.
— Никакого житья от орков не стало! — проворчал седобородый крепыш-гном в больничной пижаме. — Битый час в коридоре куковали!
— Не ворчи, борода! — усмехнулся я и кинул ему одно из принесённых Дарьей яблок. — Погрызи лучше!
— Да вот ещё!
— Ну а чего нет-то? Чай, не в челюстно-лицевой лежишь.
Гном намёку внял и бурчать перестал, а я раздал остальным соседям, представленным белоглазым дядькой средних лет и парочкой моих лесостепных ровесников, все яблоки, себе оставил только апельсин. Почистил его и взялся осторожно рассасывать дольки в надежде хоть немного унять голод, но в итоге лишь испытал тошноту. Тогда чуток подремал, а дальше заявились Эля и Тони.
— Ой, бедненький! — всхлипнула медсестра.
— Вот это тебя отметелили! — поёжился стиляга.
— Отметелили? — возмутился я. — Да я тут после пластической операции восстанавливаюсь! Мне нос выпрямляли!
Соседи по палате захихикали, мои гости даже не улыбнулись.
— Раз шутит, значит — ничего серьёзного! — объявила Эля. — Тони, идём!
Стиляга засомневался.
— Может, ему принести что-то нужно…
— Нужно, — подтвердил я. — Только не принести, а подменить.
— В скорой⁈ — поразился Тони. — Шутишь, что ли?
Я вздохнул.
— Да в какой ещё скорой? Я ж дворник в общежитии! Изобрази там что-нибудь, пока я тут загораю, а то погонят с работы. Поганой метлой, ага…
Орк замялся.
— Ну даже не знаю…
— По понедельник включительно ты свободен, — напомнил я, — а во вторник меня уже выпишут. И можешь не надрываться, просто мусор вывози раз в день. Хорошо?
Тони поглядел на вставшую в дверях Элю и нехотя кивнул.
— И предупреди в «Динамо», что на смену не выйду.
Медсестра закатила глаза.
— Да уж понятно, что не выйдешь! Льёт как из ведра!
— Один чёрт, уведомить надо, чтобы не теряли, а то у меня там кой-чего в шкафчике осталось. — Я приподнялся на одном локте. — Да, Эля! Куда при госпитализации мои вещи дели?
— Тебе они сейчас зачем? — удивилась та.
— Ключи! — пояснил я. — Сможешь ключи от моей комнаты Тони отдать? Там фартук, перчатки, метла…
Эля без особой охоты кивнула.
— Сделаю!
Стиляга обречённо вздохнул, а после они пожелали мне скорейшего выздоровления и утопали, не оставив никаких гостинцев.
Гном не удержался и покачал седой башкой.
— Ну ты, зелёный, прям кинозвезда, ля! Всё ходют и ходют!
Парочка лесостепных орков в трико и майках заулыбалась, беловолосый и белоглазый мужичок в домашнем халате покачал головой.
— Не кинозвезда, а фотомодель. Из тех, что на стендах «Их разыскивает милиция» красуются.
— Брехня! — фыркнул я, но предположение это возникло отнюдь не на пустом месте, поскольку именно в этот момент в палату зашла молодая женщина в милицейской форме.
Прямо с порога она всех оглядела и, хоть один орк красовался забинтованной головой, а другой загипсованной рукой, безошибочно уставилась на меня.
— Гудвин?
— Он, — подтвердил я, настораживаясь, но старший лейтенант оказалась дознавателем, занимающимся выяснением всех обстоятельств вчерашнего нападения.
Общаться с ней при соседях нисколько не хотелось — вот и предпринял попытку подняться с койки. Как ни странно — не покачнулся даже, устоял на ногах. Непосредственно после сеанса нетрадиционной медицины никаких изменений к лучшему не заметил, а полежал-подремал — и будто пара дней пройти успела. Правда, в коридоре сразу начала кружиться голова и пробила испарина, поэтому поспешил устроиться на ближайшем подоконнике. Мог бы и до пары кресел в конце коридора по стеночке доковылять, но после такого броска точно бы пару минут в себя приходил, а упускать нить разговора даже на эдакую малость было никак нельзя, ведь при нынешнем везении запросто мог перейти из потерпевших в разряд обвиняемых.
Ну а почему нет-то? Ударил первым, ещё и челюсть напрочь своротил. Если нашлись свидетели и отыскался другой ещё даже более потерпевший орк, точно начнут кишки мотать.
Только — нет, старший лейтенант Смирнова шить мне дело не стала, лишь попыталась с помощью формулировок представить всё случайной обоюдной дракой, но я сразу просёк этот немудрёный ход и напомнил:
— Караулили меня. Участковый подтвердит!
— Это к делу не относится!
— Ну уж нет! — поморщился я. — Эдак я ещё и крайним останусь!
— Да какая тебе разница, по какой статье уголовное дело возбудят? Вот найдём нападавших, тогда и переквалифицируем случай по вновь открывшимся обстоятельствам.
Я сообразил, что милицейское руководство не желает заиметь в числе нераскрытых инцидентов покушение на убийство, и спросил:
— Неужто так уж сложно найти горного орка со сломанной челюстью?
— Непросто, — ушла от прямого ответа дознаватель, а мне было слишком паршиво, чтобы продавливать свою точку зрения.
Плюнул, молча подписал показания, вернулся на койку, улёгся и будто на гамаке закачало. Закружилась голова, пуще прежнего разнылось лицо.
Обедать я не пошёл. И дело было даже не в опасении не добраться до столовой — доковылял бы! всё же в палату с ходячими больными меня поместили отнюдь не по ошибке — просто начинало мутить от одной только мысли о еде. Поэтому и на предложение медсестрички принести мою порцию в палату ответил решительным отказом.
Седой гном аж крякнул:
— Ну ничего себе картина маслом! Да тут у нас персональное обслуживание!
В иной ситуации я бы оскалился и продемонстрировал во всей красе заточенные клыки, а сейчас без затей предложил:
— Хочешь, тебе устрою?
Бородатый коротышка прищурился:
— По блату?
— А то как же! — Я не удержался и ухмыльнулся, сразу сморщился от стрельнувшей в голову боли и подтвердил: — По блату, ага. С ложечки кормить станут. Персонально, ля!
Будь мой сосед из рыжих, точно бы свару затеял, пусть и находились мы с ним в разных весовых категориях, ну а этот лишь ругнулся зло вполголоса и под смешки сопалатников потопал в столовую.
Я же устроился поудобней на кровати, уставился в потолок и попытался задремать. После уколов и сеанса нетрадиционной медицины ничего особо не болело, только ныло лицо, ломило нос и дёргало порезы. Одновременно стал острее некуда проявляться упадок жизненных сил. Оно и немудрено: в одном месте прибыло, в другом убыло. Возникло опасение, что в ближайшие дни буду натуральным варёным овощем, но сразу вспомнил об инъекции пси-концентрата, и от сердца немного отлегло. Немного и ненадолго. Мысли сами собой перескочили на вчерашнее нападение, вот и разнервничался пуще прежнего.