Оторва 13 (СИ) - "Ортензия" (книги бесплатно читать без .TXT, .FB2) 📗

— Зачем? — спросил он, беззастенчиво разглядывая меня.

— Затем, — я добавила в голос нотки стали, — что если ты сам это не сделаешь, то я тебе помогу, и вот это тебе не понравится.

— Да ладно, — ответил он и сделал ещё шаг по направлению к дивану.

— Пошёл вон! — я поднялась, прихватывая простыню так, чтобы она не слетела, учитывая, что под ней на мне больше ничего не было.

Он замер, побуравил меня глазами и примирительно поднял руки ладонями ко мне.

— Ладно, ладно, — сказал он, отступая к балкону, — я ведь ничего не имел в виду, просто поболтать. Ты мне понравилась, и я хотел познакомиться ближе. Ничего особенного.

Он, пятясь, выбрался на балкон и исчез за стеной.

Я подошла ближе и выглянула, желая убедиться, что он не остался, а на самом деле полез вниз.

Днём я не выходила на балкон, а оказалось, что там имелась пожарная лестница, да ещё и металлическое ограждение было не сплошным, а была калитка, чтобы жильцы, не утруждаясь, могли воспользоваться запасным выходом.

Андрей был уже на уровне второго этажа и, подняв руки вверх, сложил их в кулак, кому-то демонстрируя свою довольную фигуру.

Я перевела взгляд и увидела трёх мальчишек, стоящих под деревьями. Они в ответ ему тоже помахали руками. Ну и меня, разумеется, разглядели в неглиже.

И вот стоило ему накостылять! Теперь запросто мог распустить слухи о своей «победе» и ходить будет перед Геной, задрав нос. Вот урод.

Я закрыла балконную дверь и, сбросив простыню, легла на диван, однако спать уже расхотелось. Да и злость появилась. Представила, как меня встретят на море с подачи Андрея, и окончательно разозлилась, пообещав ему мысленно не только разбитый нос и поломанные пальцы. Сдаст он после этого экзамен на водолаза, как же!

Едва я вошла в столовую, как сразу человек десять на меня оглянулись, и в воздухе повисло нечто неприятное. За нашим столиком уже сидели генерал и Нина Васильевна. Она, как и вчера, находилась в форме и при наградах, и смотрела на меня неприязненно. Вероятнее всего, коллектив из своей группы поддержки она уже успела настроить против меня.

Я молча взяла поднос и уселась на своё место. Эльвира отсутствовала. То ли ещё не проснулась, то ли её попросили не присутствовать на завтраке некоторое время, пока со мной будут разбираться. А то, что неприятный разговор меня ждал, было видно и по генералу. Чёрт его знает, что наплела ему Нина Васильевна.

Едва я освободила поднос и хотела отнести его, как Николай Игоревич сказал:

— Сядь.

И впервые обратился ко мне на «ты».

Я не ответила. Отнесла поднос и только тогда села за стол. Взяла салфетку и принялась протирать ложку.

— Ты действительно сорвала вчера лекцию Нины Васильевны? — спросил он.

— Я? — я сделала удивлённое лицо и пододвинула тарелку с манной кашей ближе. — С чего бы это мне что-то срывать? Ничего подобного.

— А как тогда можно назвать твоё поведение? — тут же вступила в бой Нина Васильевна.

— Вы знаете, — ответила я, — я вас очень уважаю за ваш героический труд во время Великой Отечественной войны и в послевоенный период тоже. Я не однажды читала про вас статьи в газетах, я слышала о вас много хорошего. Но скажите: зачем вы меня позвали на вашу лекцию, заранее зная, чем может всё обернуться? Там ведь были одни мальчишки, и их реакция на меня вполне естественна. Но вот мне совершенно не нравится, когда меня начинают хватать за коленки.

— Да ты сама их спровоцировала, явившись в таком платье. Да ещё и накрасилась непонятно как, — Нина Васильевна сделала неопределённый жест ладонью перед своим лицом. — И что ты хотела?

— Просто прослушать лекцию, — ответила я и закинула в рот полную ложку каши.

— Это неприлично — есть, когда с тобой разговаривают взрослые, — сказала она возмущённым голосом, привлекая к нашему столику внимание.

— Я голодна, — невозмутимо ответила я, — и ждать, когда каша и чай остынут, не намерена. Давайте позавтракаем и отправимся куда-нибудь, где мы сможем поговорить наедине, не привлекая к нашему разговору чужого внимания.

— Николай, — сказала Нина Васильевна, — ты видишь, как она разговаривает? Никакого уважения.

— Напротив, — ответила я вместо генерала, — со всем уважением. Но я правда голодна и очень хочу есть. Мы ведь можем обсудить всё после завтрака. Это не горит. К тому же я не выспалась и ещё не пришла в норму для разговора.

— Ну что я говорила! — радостно выпалила Нина Васильевна. — Она сама же и призналась в своём аморальном поведении.

Я нахмурила брови, и ложка с кашей замерла между тарелкой и моим ртом.

— Я призналась в аморальном поведении? Это в каком месте?

— Можешь не отрицать, — нагло заявила она, — видели, как утром из твоей комнаты по пожарной лестнице спускался мужчина.

— И что? — я отправила кашу в рот. — Это говорит о моём аморальном поведении? Это скорее говорит о неправильном планировании здания: абсолютно любой прохожий может проникнуть в номера, совершить злодейский поступок, и для него это обойдётся безнаказанно.

— Почему-то он вышел не из моего номера, — с пафосом сказала Нина Васильевна, — а именно из твоего.

— Ну, вообще-то, это было бы удивительно, если бы он выбрался из вашей комнаты, — я едва сдержала улыбку. — Это был молодой человек. И, кстати сказать, ещё немного — и я бы ему сломала руку за такую наглость. Не сделала этого только по одной причине: ему сдавать экзамен на аквалангиста, а с поломанной рукой он бы вряд ли это смог бы сделать.

Лицо Нины Васильевны начало покрываться бордовыми пятнами.

— Соплячка, — выпалила она, — пошла вон и не надейся получить удостоверение!

Я поморщилась, но вставать из-за стола не собиралась. Когда ещё остановку сделать удастся, а путь у меня длинный — через весь полуостров.

— Я не соплячка, — ответила я тихим голосом, чтобы мои слова остались в рамках нашего столика, — да будет вам это известно. Вас я до этого момента на самом деле уважала за ваш героический путь. Не сдам экзамен? Так не очень-то и хотелось. Но я сегодня же сяду на самолёт и окажусь в Москве, где попрошу Генерального секретаря созвать комиссию и принять у меня экзамен. А ещё расскажу, что уважаемая Нина Васильевна отказала мне в этом. И не только. Я припомню, кто разминировал на самом деле Свирскую ГЭС и как вы в буквальном смысле слова топите своих товарищей, отбирая у них заслуженную славу. Есть факты, и я их обязательно передам Леониду Ильичу.

Я вытерла губы салфеткой.

— Что? — её глаза полезли на лоб.

— Именно так, — я улыбнулась. — Читала ваше интервью в «Правде». Трифон Борисов и вся команда, присутствовавшая на разминировании, подтвердят. Да и вы в тот момент находились в другом месте и получили заслуженную награду за свой подвиг. Вы ведь не будете отрицать, что невозможно выполнять геройские поступки в разных городах одновременно? Ну, если только вы не Бэтмен.

— Вон! — Нина Васильевна зашлась криком. — Вон, соплячка! Ты мне будешь угрожать? Да я тебя в порошок сотру! Вон пошла! И чтобы духу твоего здесь не было через пять минут!

Многие уже покинули столовую, но ещё человек десять оглянулись, да и обслуживающий персонал замер, разглядывая меня.

Ругаться с прославленным водолазом я не собиралась. Она действительно сделала очень много для своей страны и, разумеется, видела во мне ту самую соплячку, которая, вместо того чтобы пасть ниц и просить прощения, принялась огрызаться.

Я встала из-за стола и двинулась к себе в номер. И так было понятно, что оставаться не было смысла.

Лететь и жаловаться Леониду Ильичу я, разумеется, тоже не собиралась, решив, что обойдусь как-нибудь без корочки. А способ нырнуть к самолёту всё равно придумается: ну уж очень хотелось выяснить, что находилось в тех ящиках, из-за которых в будущем могло пострадать много народу.

Я приняла душ и, замотавшись в полотенце, собирала рюкзак, когда кто-то тихо постучал в дверь.