Оторва 13 (СИ) - "Ортензия" (книги бесплатно читать без .TXT, .FB2) 📗
Да я вроде и не паясничала. После того как приняла душ (в медпункте любезно разрешили это сделать), я почувствовала себя гораздо лучше, невзирая на матрас. А вот когда пришёл незнакомый капитан, у которого в руках были наручники, да ещё и потребовал повернуться спиной, мне не понравилось. Уж слишком явная неприязнь у меня появилась к браслетам после Крыма, особенно когда мне пытаются сковать руки за спиной.
Не вырубила капитана только по одной причине: увидела Наташу в конце коридора и прикинула: раз она всё ещё в РОВД (учитывая, что слышала голос местного скуфа, чтобы кишинёвских не пускали на территорию), значит, придумала, как меня вытащить, и разрешила надеть наручники. Если бы Наташа просто стояла, возможно, я бы ещё подумала, но подполковник так расшаркивался перед ней, что я решила рискнуть. И не ошиблась. Уже через минуту появился Артём, как фокусник из коробочки, и, взяв меня под руку, повёл на улицу. Его я до последнего момента не видела и была приятно удивлена, но сделала горестный вид и прошаркала ногами перед Наташей, в душе ехидно улыбаясь.
— Я не паясничаю, — ответила я, — просто не понимаю, в чём подвох. Девочек спасли, негодяй наказан, что не так?
— Какой негодяй? — Наташа всё же соизволила обернуться.
— Тот, который их держал у себя дома. Если бы мы не поторопились, он бы их закопал в яме посреди леса. Присыпал бы прошлогодними листьями — и пиши пропало. А так мы его застукали на месте преступления. Задёргался, когда обратил внимание, что у соседа обыск проводят.
— Ты вообще что говоришь? — спросила Наташа, в полной непонятке глядя на меня. — Девочки спасены, это да. А вот тот, которого ты зарезала, каким боком к их исчезновению?
— Что значит «каким»? — удивилась я. — Вообще-то самым прямым.
— И у тебя есть доказательства? У милиции их нет. Девочки дали свидетельские показания: они сообщили, что похитителя в лицо ни разу не видели, а как оказались в лесу — не знают, были без сознания. Вот и выходит, что тот, в которого ты воткнула нож, не имеет никакого отношения к их похищению. По свидетельствам очевидцев, он хотел их спасти, но, увидев людей в штатском, решил, что это они и есть преступники. Испугался и сел на лошадь, чтобы добраться до милиции и сообщить о готовящемся преступлении. Вот так подали мне эту историю.
— А обыск в его доме делали? — ехидно спросила я. — Ведь девочек держали именно там.
— И у тебя есть доказательства? — тем же ехидным голосом ответила Наташа. — Дом принадлежит дважды Герою Социалистического Труда, председателю колхоза, уважаемому человеку. И кто даст разрешение на обыск? На каком основании?
— Охренеть, — протянула я. — Да вы, ребята, совсем с катушек съехали. Там, у ворот РОВД, должны были быть двое «Жигулей», но, когда мы выходили, я не видела ни одних. Кто-то из вас всё равно должен был их заметить. Куда они уехали?
Наташа глянула на водителя, но он пожал плечами. Ответила Люда:
— Не было никаких «Жигулей», кроме тех, что проехали на территорию РОВД. Других не наблюдали.
— Болтали, небось, — сказала я, — вместо того чтобы смотреть по сторонам. И этот геморройный подполковник крикнул, чтобы кишинёвских не пускали. Этого тоже никто не слышал?
— Слышала, — подтвердила Наташа. — Я подумала, что он знает, что мы приехали, кто-то доложить успел. Но мы уже были внутри, поэтому не обратила внимания.
— Это относилось к милиционерам из Кишинёва, — ответила я. — Мы приехали сегодня утром и по ошибке, торопились слишком, провели обыск в доме напротив. Ошибочка получилась. Но я предлагала сначала дать запрос по его прежнему месту жительства, а уж потом шашкой махать, но нет, гнали как голый в баню. Вот меня и интересует: куда подевался подполковник Козырев Илья Спиридонович?
— Что-то скачешь с одной темы на другую, — сказала Наташа. — И пока всё выглядит очень плохо. Третий труп, который ты делаешь за последний месяц. Причём играючи, до того как появляются хоть какие-то подтверждённые факты.
— Третий труп? — переспросила я, поморгав. — Почему третий?
Мелькнула мысль, что местного Чикатило уже успели выпотрошить и нашли какие-то улики, которые прямо или косвенно указывали на меня. И по голове словно обухом ударило. Ведь если мне не изменяла память, то первая жертва этого маньяка как раз и была в 77-м году. Правда, конкретно не помнила, где он начал свою деятельность: в Москве, Ленинграде или Ташкенте. Но точно не на Украине. Это потом он и там устроил массовый террор. Рассказать о нём — и поехать в психушку. Три маньяка за месяц — это точно перебор.
— А два в самолёте ты уже забыла? — напомнила Наташа.
— Какой самолёт? — возмутилась я. — Там несчастный случай произошёл, я ведь рассказывала уже не один раз. Девушка наклонилась и как раз попала под удар. Стояла бы на месте — и осталась жива.
— А лётчик? — усмехнулась Наташа.
— Пальчик дрогнул, — невозмутимо отозвалась я, — он резко повернулся и напугал меня. Откуда мне было знать, что пистолет заряжен? Это всё вопросы к старшему лейтенанту, как его там? Моргунову, вот. Его был «пестик», и, между прочим, сам отдал. И заметьте — не мне.
— Не морочь голову, — вспыхнула Наташа, — и так из-за тебя масса неприятностей.
— Кстати, — вспомнила я вопрос, который хотела задать ещё в тот момент, когда Артём повёл меня под локоток за территорию РОВД, — как удалось меня избавить от местного упыря? Он меня точно бы не отдал, раз такие обвинения решил предъявить ещё до предварительного следствия.
Наташа ничего не ответила, отвела глаза и отвернулась.
— Действительно, как? — поинтересовался Артём.
Но Наташа продолжала молчать, словно в рот воды набрала. Помахать корочкой КГБ перед подполковником было бы недостаточно. На каком основании комитет вмешивается в дело об убийстве?
— Только не говорите, Наталья Валерьевна, что вы меня обозначили каким-то отъявленным рецидивистом и придумали сказочку, в которую поверил подполковник. У вас имеются секретные материалы на подполковника?
— Наташа, — внезапно проговорила Люда, — ты не уничтожила документ?
— Какой документ? — поинтересовался Артём, и внезапно его глаза округлились. — Так это же липа!
— У-у-у, — проговорила я, — а кто-то пытается меня учить чести и совести. Значит, правда. И какие грехи вы повесили на меня в этот раз?
— Ты сама на себя вешаешь их пачками, — Наташа порывисто обернулась, — а у меня задание: доставить тебя в Москву, и точка. А если начнёшь устраивать коники — получишь очень большие неприятности. Всё, нет у тебя больше весёлой жизни. Понятно? И на этом разговор окончен, — она перевела взгляд на Люду, потом на Артёма, — и не смотрите на меня так. А что нужно было делать? Оставить эту ненормальную там, чтобы она ещё что-нибудь натворила? И так в дерьме по самые уши. Пока бы мы связались с Москвой, пока бы получили разрешение и соответствующие документы — прошли бы как минимум сутки. Сутки! — повторила она. — И вообще, закрыли тему, — она повернулась к водителю и приказала: — Останови машину.
Автомобиль скользнул к обочине и замер.
Наташа выбралась на улицу, и через несколько секунд у неё в руках загорелось пламя. Я пригнулась, чтобы лучше разглядеть, что она делает, но бумага у неё в руке уже почти догорела. Наташа разжала пальцы, и маленький клочок, подхваченный ветром, полетел в сторону.
Любопытно стало, что это был за документ и почему Артём назвал его «липой». И что такого опасного он мог таить, чтобы вот так, немедленно, требовалось остановиться и сжечь его?
В Москву она собралась. А меня спросили? Со мной все нюансы обсудили? В Москву! У меня ещё десятый класс есть: пусть мне и не хочется учиться в школе, но это какой-никакой барьер от взрослой лживой жизни. Барьер, который может дать мне ещё год, когда не нужно ни о чём думать, и я хочу прожить его так, как хочу.
— Нет, — сказала Наташа, — вы только послушайте, что она говорит. Хочет прожить так, как она хочет! Ты месяц живёшь как хочешь, и у меня уже мигрень началась, а тут — целый год. Забудь.
