Хозяин Волшебной Лавки (СИ) - Розин Юрий (читать книги без .TXT, .FB2) 📗
[Да, вполне. Хотя так перстень будет разряжаться быстрее.]
— Не так важно. Час-полтора активности должно будет хватать за глаза. Давай попробуем, — предложил я.
Работали мы еще часа полтора. Впрочем, по большей части работала Лавка, через нашу связь направляя мою ману на перераспределение и переподключение контуров. Мне оставалось только подносить в правильные места пальцы и внимательно наблюдать за процессом, запоминая и учась.
Ощущение было странным и непривычным: мана проходила через пальцы, горячая, покалывающая, и ложилась на контур крошечными каплями. Каждая капля должна была попасть ровно туда, куда указывала Лавка.
[Левее. Ещё… Стоп. Тут закрепись.]
Закрепился.
[Хорошо. Теперь второй контакт, правее шарнира.]
И так далее.
Перстень, заряженный маной Лавки, я вложил ящерице в пасть. Бронзовые челюсти сомкнулись на серебре. Через монокль было видно, как контур ожил: красная паутина вспыхнула, импульсы побежали по жгутам, и ящерица дёрнула хвостом.
[Есть! Я её чувствую!]
Ящерица подняла голову. Повернула влево, вправо. Чешуйки зашуршали друг о друга. Потом медленно, осторожно она переставила переднюю лапу. Вторую.
Сделала два шага по столу, остановилась, повернула голову ко мне. Жёлтые стеклянные глаза смотрели прямо, и в них я видел уже не чужой взгляд, а отражение Лавки.
[Управление отзывчивое. Камеры и микрофон работают исправно. Как и сказал Вольский, настоящая цена этой ящерицы — далеко не семь тысяч, а минимум семьдесят. Сейчас я подключу тебя через монокль. Скажи, что видишь.]
В первую секунду в линзе отражалась просто темнота, потом изображение проступило: чуть размытое, зеленоватое, с рыбьим искажением по краям. Мой стол. Мои руки. Мое лицо. Потолок кабинета, перекошенный перспективой.
— Вижу. Размыто, но ориентироваться можно.
[Камеры не для человеческого зрения, картинка лучше не станет. Плюс мне придется транслировать тебе картинку только из одного глаза. Но для разведки хватит.]
Оставался накопитель. Латунный цилиндр я примотал к спине ящерицы тонкой проволокой, между лопаток, там, где пластины чешуи расходились шире всего. Лавка соединила его с перстнем коротким магическим контуром: энергия из цилиндра будет подпитывать перстень, продлевая управление.
[Готово. Пара часов автономной работы без подзарядки гарантирована. Что дальше?]
Ящерица лежала на столе, живая и послушная, с перстнем в пасти и цилиндром на спине. Бывший шпион Виктора, перевербованный и готовый к отправке обратно.
Однако ждать пришлось до ночи. Впрочем, когда мы закончили, на улице уже было темно, так что ожидание было недолгим. Я поужинал с Асей и Семой на кухне, пил чай, помог убрать посуду.
Сема приготовил картошку с луком и грибами, и это было именно то, что нужно перед долгим вечером: простая, сытная еда, не требующая ни мыслей, ни разговоров. Ася заметила, что я поглядываю на часы чаще обычного, но промолчала. Сема пожелал спокойной ночи и ушёл. Из-за его двери через минуту донёсся первый раскат храпа, приглушённый стенами.
Ася задержалась в коридоре.
— Ты куда-то собираешься, — сказала она. Не вопрос.
— Ненадолго. Вернусь через час.
Она посмотрела на меня, прикусила губу, кивнула и ушла к себе. Ася не спрашивала подробностей. Не потому, что ей было всё равно, а потому, что уже доверяла мне достаточно, чтобы не спрашивать.
В кабинете я переложил ящерицу в картонную коробку, застелил дно тряпкой, уложил бронзовую фигурку, накрыл крышкой.
[Милый, будь осторожен.]
— Как всегда.
Спустился вниз, вышел на набережную. Ночь была безлунной, что мне было на руку. До Вязовой улицы было минут двадцать пять, и я шёл быстро, держа коробку под мышкой.
Район поместья Морозовых ночью выглядел иначе: ограды были выше, деревья темнее, и между домами лежали глубокие тени. Стражника у ворот не было видно, но свет в будке горел.
Однако подходить близко я не стал. Свернул в переулок за два дома от поместья. Поставил коробку на землю, снял крышку. Ящерица лежала неподвижно. Изумруд перстня слегка блестел в пасти.
— Лавка, подключайся.
[Есть. Соединение устойчивое. Вижу переулок.]
Я отошел, прислонился к стене, надел монокль, закрыл свободный глаз. Сперва пришла темнота, потом зеленоватое мерцание, потом изображение: кирпичная стена переулка, край коробки, тёмное небо над крышами.
— Выводи из коробки. Направляй к поместью, — велел я.
Ящерица зашевелилась: качнулся край коробки, бронзовые лапы перехватили картон. Ящерица перевалилась через край, спрыгнула на землю и замерла.
[Направляю.]
Ящерица двинулась вперёд, быстро и бесшумно, прижимаясь к стене. Вышла из переулка, повернула направо, и в камерах появилась знакомая кованая ограда, колонны портика, тёмные окна.
Поместье Морозовых.
[На месте. Жду команды.]
— Вперёд! — скомандовал я.
Глава 25
В линзе монокля ограда выглядела зеленоватой полосой с чёрными штрихами прутьев. Ящерица прижималась к фундаменту и двигалась вдоль стены, огибая кусты. Я стоял в переулке, прислонившись к кирпичной стене, и смотрел одним глазом в наклоненный и двигающийся чуть боком ночной мир.
Добравшись до той части территории, где за оградой были густые заросли, ящерица поднялась к прутьям. Бронзовое тело сплющилось, чешуйки прижались к корпусу, и ящерица протиснулась между чугунными перекладинами.
Двор в такой час был пуст. Свет горел в двух окнах первого этажа и в одном на втором. Будка стражника светилась жёлтым пятном слева, дверца закрыта.
— Затаись где-нибудь.
[Поняла.]
Ящерица забилась под один из кустов, а я убрал монокль, забрал коробку и отправился в обратный путь. Добравшись до лавки, я поднялся в кабинет, сел, снова надел монокль, несколько секунд потратил, чтобы снова привыкнуть к картинке.
— Продолжим. Вон та стена. Ищи открытое темное окно, — велел я.
Ящерица прошмыгнула по двору до дома и поползла вверх по стене. Когти цеплялись за стыки между камнями, хвост покачивался, удерживая равновесие.
Движение было медленным, поскольку Лавка берегла силы и не торопилась. В линзе монокля стена занимала почти всё поле зрения: крупно, камень за камнем, и от этого укачивало. Я ненадолго убрал монокль, сходил на кухню попить, вернулся.
К этому моменту ящерица как раз добралась до второго этажа. Первое окно было закрыто. Ящерица двинулась вдоль карниза ко второму. Тоже закрыто, за стеклом угадывались очертания штор. Третье окно было приоткрыто на ладонь, и ящерица подобралась к краю подоконника.
В линзе проступил фрагмент комнаты: паркетный пол, ножки стула, пианино у стены. За инструментом, почему-то в полной темноте, рассеиваемой зеленоватым зрением ящерицы, сидела девушка лет восемнадцати, и, судя по движениям, играла.
Лавка могла слышать звуки, которые воспринимала ящерица, но не я, так как только следил через монокль. Девушку я, разумеется, не знал, но было несложно догадаться, что это — дочь Андрея Викторовича, про которую я нашёл в архиве всего пару строк.
