Хозяин Волшебной Лавки (СИ) - Розин Юрий (читать книги без .TXT, .FB2) 📗
Страх в её глазах резко сменился злостью.
— Это не его дело! И не ваше! — она потянула дверь на себя. — Уходите.
Я поставил ногу в проём. Аккуратно, не грубо, чтобы дверь не закрылась до конца. Но ее сил сейчас было слишком мало, чтобы меня пересилить..
— Ольга Викторовна, — сказал я негромко, глядя ей в глаза. — Я вижу, в каком вы состоянии. Перо Доказательства является смертельно опасным артефактом. Если вы написали им что-то и что-то пошло не так, я могу попытаться помочь. Если всё идёт так, как вы хотели, скажите, и мы уйдём.
Она смотрела на меня, прижав дверь к моей ноге. Глаза метались: ко мне, к Асе, обратно ко мне.
— Кто она?
— Моя помощница. Ефросинья, — представил я.
— Она тоже войдет?
— Если вы впустите нас, да, конечно. Но ни я, ни она никому ничего не расскажем. Обещаю. Если хотите, мы можем сами написать этим пером расписку.
За моей спиной раздалось отчётливое возмущённое сопение.
— Ты мог бы хотя бы спросить, прежде чем обещать за меня, — прошипела Ася мне в спину.
— Учту на будущее, — ответил я, не оборачиваясь.
Ольга смотрела на нас, и я видел, как в ней борются два желания: захлопнуть дверь и выговориться. Рука на косяке дрожала. Губы были сжаты в тонкую линию. Потом она отступила на шаг, и дверь открылась шире.
— Заходите, — тихо сказала она.
Квартира оказалась действительно очень большой. Три объединённые квартиры, перегородки частично снесены, частично перестроены, образовали пространство из множества комнат.
Диван в гостиной был старый, с протёртой обивкой цвета пыльной розы. В гостиной стояли два стула с гнутыми ножками, табурет, тяжёлый дубовый стул из другой эпохи. Занавески на окнах не совпадали ни между собой, ни с обоями. На подоконнике стояли пустые цветочные горшки без цветов.
Барахолка. Всё куплено с рук, по случаю. Человек, сумевший выкупить три квартиры и нанять каменщика для перепланировки, обставлял это пространство тем, что попадалось под руку и стоило копейки. Похоже, пространство ей было важнее наполнения. Ну, либо пока что не было денег на полноценные ремонт и меблировку.
Ольга провела нас в гостиную и указала на диван. Мы сели. Она осталась стоять, прислонившись к дверному косяку, обхватив себя руками. Платье болталось на ней, и это было заметно в движении: ткань провисала по всей фигуре. Ещё недавно оно сидело плотнее.
— Чай будете? — спросила она.
— Если нетрудно, — ответил я.
Она ушла на кухню. Ася наклонилась ко мне.
— Пётр, — прошептала она. — Ей очень плохо. Она выглядит так, будто не ела неделю.
— Вижу, — ответил я.
Ольга вернулась через минуту с одним стаканом в подстаканнике, поставила передо мной на низкий столик. Чай был бледный, едва заваренный. Для себя и Аси она ничего не принесла.
— Садитесь, пожалуйста, — сказал я.
Она помедлила. Потом села в кресло напротив, сжав колени вместе, руки положила на подлокотники, потом убрала на колени, потом скрестила на груди. Не могла найти положение.
— Ольга Викторовна, — начал я. — Вольский рассказал мне, что вы купили Перо Доказательства через перекупщика. Он оценил, подтвердил подлинность, предупредил об опасности. С тех пор вы перестали выходить на связь. Он беспокоится, и, глядя на вас, я вижу, что беспокоится не зря.
Молчание.
— Я не из ОБЛИКа, — добавил я. — Не чиновник, не полиция. Я владелец лавки магических артефактов на Тихом канале.
— Зачем вам это? — спросила она. — Вольский заплатил вам?
— Нет. Он попросил. Я согласился.
— Просто так?
— Вольский помог мне, я помогаю в ответ, только и всего.
Она молчала долго. За окном стемнело окончательно, только свет уличного фонаря прорезал щель между неодинаковыми занавесками. Где-то внизу хлопнула дверь парадной, прошли шаги, стихли.
— Вы обещали, что не расскажете, — сказала она наконец.
— Обещал.
— И она тоже? — кивок в сторону Аси.
Ася открыла рот, и я ощутил, как в ней борется желание сказать что-нибудь резкое по поводу обещаний, данных за неё без спроса, с пониманием момента. Понимание победило. Едва.
— Обещаю, — выдавила она из себя.
Ольга опустила глаза. Пальцы на коленях сжались, разжались, снова сжались. Потом она заговорила, тихо, глядя в пол, и каждое слово давалось ей с видимым усилием.
— Я купила Перо, потому что… очень хотела похудеть.
Глава 19
Ольга молчала после своего признания секунд десять. Я не торопил. Человеку, который впервые произнёс вслух то, что мучило его долгое время, нужно время, чтобы услышать эхо собственных слов и убедиться, что потолок не обрушился.
Потолок не обрушился. Ася сидела рядом со мной тихо, сложив руки на коленях. Лицо у неё было напряжённое и серьёзное.
Потом Ольга опустила голову ещё ниже и заговорила быстро, сбивчиво, не поднимая глаз, обращаясь скорее к полу, чем к нам:
— Я всю жизнь была полной. С детства. Мама полная, бабушка полная, тётки все полные, у нас в семье просто так сложилось. Сколько себя помню, всегда. В школе дразнили, потом выросли, перестали, но я-то не перестала. Думать об этом, я имею в виду. Каждое утро перед зеркалом. Каждый раз, когда покупала платье, потому что приходится брать не то, которое нравится, а то, в которое влезаю.
Она сцепила пальцы на коленях. Костяшки побелели.
— Но я старалась. До сорока держалась: ну, в пышных формах, но хотя бы. Ходила много, ела поменьше, отказывала себе в сладком, хотя сладкое для меня всегда было утешением. А потом что-то сломалось. После сорока стала есть больше, двигаться меньше, работа сидячая, целый день за столом, и ноги к вечеру отекают так, что ходить не хочется. И вот… — она провела рукой вдоль тела, и жест вышел почти злым. — Видите сами. Вернее, видели бы.
Я молчал. Ася тоже. Ольга, похоже, ждала осуждения, или насмешки, или хотя бы снисходительного сочувствия, и не дождалась ничего из этого. Это её сбило: она привыкла к реакции, в которой стыд подкрепляется извне, а мы сидели и слушали, и всё.
Она собралась с мыслями и продолжила:
— Я всё перепробовала. Травы, настои, порошки из аптеки, которые обещали «быстрое похудение без усилий». Голодание по три дня, после которого наедалась на неделю вперёд. Зарядку по утрам, которую бросала через две недели. Ходила к целительнице на Мельничной, три курса подряд, по двести рублей за курс, она там что-то колдовала над моим животом, жгла свечи, читала заговоры. Без толку. Вернее, на неделю действовало: я скидывала пару килограммов, радовалась, покупала себе что-нибудь красивое в награду, а потом срывалась. Потому что я люблю вкусно поесть. Очень люблю. Пироги с капустой, каши с маслом, варенье ложкой из банки, пельмени со сметаной…
Голос у неё дрогнул.
— Я знаю, что это звучит смешно. Толстая женщина, которая не может перестать есть пельмени. Ужасно, невыносимо смешно.
— Не смешно, — сказал я.
— Смешно, — она подняла глаза, и в них стояли слёзы. — Все так думают. И я так думала. Думала: ну вот, просто надо собрать волю в кулак, все же худеют как-то, значит, дело во мне, я слабая. Мотивация, пряник, не работает. Значит, мне нужен кнут. Настоящий. Такой, от которого не увернёшься и не договоришься с собой. — Она провела ладонью по глазам, размазав слёзы. — Я услышала про Перо Доказательства от одной знакомой. Та рассказывала за чаем, просто историю. Мол, есть такой артефакт: напишешь обещание, и если не выполнишь, умрёшь. Страшный, говорит, запрещённый, но существует. А я сидела и думала: вот оно. Если буду знать, что за срыв заплачу жизнью, то точно удержусь. Уж помирать-то из-за пельменей я не захочу.
Логика была ужасающая и при этом внутренне безупречная. Человек, потерявший веру в собственную волю, ищет внешнюю силу, которая волю заменит. Перо Доказательства заменяло волю страхом смерти. Идеальный кнут для тех, кто отчаялся.
— Где вы его достали? — спросил я.
— На чёрном рынке, — тихо ответила Ольга. — Через перекупщика. Мне дали контакт, я встретилась с человеком на набережной, он показал ручку, назвал цену. Заплатила много, но мне было уже всё равно, я решилась. Потом отнесла к Вольскому, он подтвердил подлинность. Долго правда отговаривал. Объяснял, чем грозит. Я сказала, что всё понимаю и побежала домой и… поторопилась
