Хозяин Волшебной Лавки (СИ) - Розин Юрий (читать книги без .TXT, .FB2) 📗
Распродажа имущества покойной баронессы Штиглиц проходила в её особняке на Купеческой набережной. На это мероприятие надо было заранее подавать заявки, я успел в последний момент и теперь собирался хорошенько потратиться.
Баронесса, судя по частичному каталогу, опубликованному в газете, была женщиной со вкусом: среди лотов значились редкие медицинские приборы, коллекция минералов, несколько артефактов неустановленного происхождения. Именно то, что нужно для пополнения полок.
Деньги были: чек обналичен, касса пополнилась от продаж, бюджет на аукцион я выделил в сто пятьдесят тысяч. Достаточно, чтобы набить полки.
К самому особняку пришел за полчаса до начала. У входа уже собралась толпа. Несколько знакомых лиц с аукциона Дивалина. Я встал в стороне, у ограды, и листал каталог, делая пометки карандашом.
Услышал шаги. Кто-то остановился рядом.
— Доброе утро.
Голос был знакомым. Я поднял глаза.
Мужчина в котелке. Тот самый. С аукциона Дивалина, где мы торговались за монокль. Тот, кто, по словам Виктора, послал в лавку воришку.
Он смотрел на меня и улыбался со спокойным, сытым удовлетворением человека, который знает то, чего не знаешь ты.
— Доброе утро, — ответил я.
— Хороший каталог, правда? — он кивнул на бумагу в моих руках. — У баронессы был отменный вкус. Жаль только, что вам сегодня ничего купить не удастся.
Он произнёс это легко, почти весело. Потом приподнял котелок на прощание, развернулся и пошёл к входу, где встал в очередь.
Я стоял у ограды с каталогом в руке, провожая его взглядом. Виктор не остановился на достигнутом.
Вор был пробой. Поджог был ударом. Это было начало осады.
С этими мыслями я и зашёл в дом баронессы.
Котелок или не котелок, осмотр никто не отменял. До начала торгов оставался час, и я намеревался потратить его с пользой. Часы в кармане тикали ровно: Лавка была на связи, бодрая и внимательная.
Особняк баронессы Штиглиц был старым, с высокими потолками и паркетом, который скрипел под ногами. Коллекция размещалась в четырёх залах: посуда и серебро в первом, мебель и ковры во втором, Артефакты и магические приборы в третьем, разное в четвёртом. Я начал с третьего.
[Лот двенадцать. Подзорная труба, латунь, тройной объектив. Зачарование на дальнюю фокусировку. Стартовая цена триста, реальная — тысяча восемьсот.]
Это я запомнил.
[Лот девятнадцать. Набор измерительных призм в бархатном футляре. Шесть штук, кварцевое стекло. Редкость. Стартовая пятьсот, реальная — четыре тысячи. Обязательно бери.]
Тоже запомнил.
Мы шли от витрины к витрине, и Лавка читала каждый предмет с привычной уверенностью. Уже после пятнадцати минут я насчитал около сорока лотов, которые стоили покупки.
В четвёртом зале, среди всякого разного, обнаружилась коллекция минералов в стеклянных ящичках. Лавка замолчала на полминуты, изучая.
[Это не просто камни. Половина из них — накопители маны. Пустые, но рабочие. Баронесса, видимо, собирала их как украшения, не зная, что они магические. Стартовые цены смешные. Если купишь всю коллекцию, мы выиграем раз в двадцать.]
Я сделал пометку в каталоге. Когда закончил осмотр, вернулся в первый зал, где расставляли стулья для торгов. Котелок сидел в третьем ряду, положив руки на колени, и смотрел перед собой. Перстень на мизинце поблёскивал. Он даже не повернул головы, когда я прошёл мимо.
Зал заполнялся: антиквары, перекупщики, несколько богато одетых дам (коллекционерки, судя по цепким взглядам), мужчина с записной книжкой (журналист, судя по всему). Человек тридцать — тридцать пять. Достаточно, чтобы торги были живыми.
[Милый, что ты собираешься делать?]
— Торговаться, — ответил я.
[Он же будет перебивать всё!]
— Именно на это я рассчитываю.
От авторов:
Дорогие друзья! Самое время выбрать Лавке имя, и мы хотим попросить Вас о помощи. Предлагайте Ваши варианты в комментариях, и мы выберем среди них. Заранее спасибо за участие!
Глава 17
Аукционист поднялся на кафедру: худой, с острым подбородком, в пенсне. Другой человек, не тот, что был на аукционе Дивалина, но порода та же.
— Лот первый. Столовый сервиз, фарфор, двадцать четыре предмета. Стартовая цена — четыреста рублей.
Сервиз мне был не нужен. Но я поднял руку.
— Четыреста, — зафиксировал аукционист.
Котелок поднял руку.
— Пятьсот.
— Шестьсот, — сказал я. Голос у меня был ровный, заинтересованный, но без нажима.
— Семьсот.
Я помедлил. Сделал вид, что раздумываю. Посмотрел в каталог, словно сверяясь с пометками. На самом деле я смотрел на котелка боковым зрением: у него пальцы на колене чуть подрагивали от азарта и нетерпения.
— Восемьсот, — сказал я.
— Девятьсот.
— Тысяча, — спокойно перебил ставку я.
— Тысяча сто.
Я медленно, с видимым сожалением, опустил руку. Сервиз стоил от силы шестьсот. Котелок купил фарфор вдвое дороже. И это был только первый раунд, хех.
Лот второй: каминные часы, бронза. Стартовая — двести. Часы были неплохие (профдеформация: я оценил механизм за пять секунд, приличная работа, но не выдающаяся), стоили ну максимум рублей четыреста. Мне были, разумеется, не нужны. Но я поднял руку с тем же деловитым интересом.
Котелок перебил. Я поднял. Он снова. Мы торговались шагами по сто, и я внимательно следил за его дыханием. На тысяче он дышал ровно. На тысяче двухстах дыхание чуть участилось. Я остановился, и снова он купил.
Лот третий: письменный прибор, серебро. Стартовая цена всего триста. Поднял руку, торговался до восьмисот и отступил. Прибор стоил пятьсот.
Лот четвёртый: набор столовых ножей. Совершенно бесполезный. Стартовая сто пятьдесят. Я поднял руку с выражением человека, увидевшего настоящее сокровище. Раскрыл каталог, провёл пальцем по строчке, сделал пометку. Маленький спектакль для одного зрителя. Котелок, не глядя, перебил. Я довёл до шестисот и отступил с видимым сожалением, даже вздохнул.
К пятому лоту зал начал замечать. Пошли перешёптывания за спиной, косые взгляды. Толстый антиквар с лорнетом (знакомый по аукциону Дивалина) наклонился к соседу и что-то сказал, прикрыв рот ладонью. Сосед усмехнулся.
Котелок тоже начал замечать. К седьмому лоту (ваза, фаянс, совершенно никчёмная, которую я взвинтил до двух тысяч) он повернул голову и посмотрел на меня. В маленьких глазах, утопленных в складках, мелькнула злоба.
Он понял, что я делаю. Но понять и остановиться, когда у тебя инструкция от начальника, это разные вещи. Инструкция говорила: перебивать Петра. Инструкция не предусматривала, что Пётр начнёт перебивать себя сам.
Дальше началось настоящее представление.
Я ставил на всё подряд: на вазы, на подсвечники, на ковры, на стулья, на серебряные ложки. Каждый раз с одинаковым спокойным выражением, с каталогом в руках и пометками карандашом.
Со стороны казалось, что я знаю о каждом лоте что-то, чего не знают остальные. Котелок не мог рисковать: а вдруг этот подсвечник действительно стоит пять тысяч? Вдруг в этих ложках скрыто зачарование?
Он перебивал. И каждый раз я сдавался ровно на один шаг раньше, чем он.
В этом был весь фокус.
После шестидесяти лет опыта я уже мог угадать, когда человек блефует, по движению кадыка. Мог понять, когда он готов сдаться, по тому, как меняется дыхание. Мог определить, когда нервничает, по пальцам, плечам или же лёгкому наклону головы.
Котелок был не дурак, нет. Он был опытный торговец, с хорошим бюджетом, явно куда больше моего, и чёткой задачей. Но он был моложе и горячее, как бы это ни звучало.
