Хозяин Волшебной Лавки (СИ) - Розин Юрий (читать книги без .TXT, .FB2) 📗
Второй день начался со скандала.
Вернее, со спора, но в исполнении Аси и Лавки разница была условной.
Ася расставляла товар на полках после клиента, который к её бесконечному возмущению переставил три флакона не на свои места, снял с полки амулет и положил его на другую, а связку сушёных трав вообще оставил на прилавке.
— Я, между прочим, не нанималась двигать твои вещи каждое утро, — сказала Ася, обращаясь к потолку. — Ты живой дом и можешь двигать предметы. Ты швыряла в меня всякими тяжестями, я помню! Так почему бы тебе не поправлять свои полки самой?
[Передай ей, что тяжести — это было в экстренной ситуации и стоило мне немалой доли с трудом сохраненной энергии. Еще бы чуть-чуть — и мне бы пришлось закрыть еще одну из комнат!]
— Лавка говорит, что тот раз дорого ей обошелся и чуть не лишил тебя подсобки со швабрами, — перевёл я, не отрываясь от записной книжки Воронова.
— В тот раз ты швырялась книгами, хрустальными шарами и пресс-папье! — фыркнула Ася. — Неужели поправить флакон на полке также трудно?
[Передай ей, что каждое движение предмета внутри меня стоит энергии. Маленькой, но ощутимой на моём текущем уровне. Я не отказываюсь помогать. Но если я буду тратить силы на перестановку каждой склянки, которую какая-нибудь растяпа положила не туда, ждать новой комнаты придется дольше и мне может не хватить энергии на действительно важные вещи.]
Я вздохнул и на этот раз передал слово в слово, включая «растяпу».
— Какие важные вещи? — Ася упёрла руки в бока. — Ты целый день сидишь и ничего не делаешь, знай себе энергию копишь! Я тут пыль протираю, клиентов обслуживаю, реагенты раскладываю, а ты — сидишь!
[Я поддерживаю структурную целостность стен, потолка, пола, четырёх комнат, лестницы, витрины, входной двери и водопровода. Плюс обогрев. Плюс защитный контур. Плюс анализ каждого предмета, который проходит через дверь. Это не «ничего».]
— Лавка говорит, что поддерживает стены, пол, потолок, четыре комнаты, лестницу, водопровод, обогрев, защитный контур и анализирует каждый предмет, — спокойно сказал я, хотя мне уже начал надоедать этот цирк с вечной передачей. — Это, по её мнению, не «ничего».
— Водопровод работает через раз! — парировала Ася.
[Именно потому, что я трачу силы на то, чтобы он работал хотя бы через раз! Пусть она попробует поддерживать давление в трубах и мы посмотрим, сколько у неё останется сил на флаконы!]
— Тяжело⁈ — Ася развернулась ко мне. — Мне тоже тяжело! Я каждый день все таскаю, перекладываю, расставляю, потому что мадам-здание не может пошевелить половицей!
[Если бы я не пошевелила половицей в нужный момент, её бы здесь вообще не было, потому что тогда ты не стал бы моим хозяином и ее забрали бы ОБЛИКовцы!]
Снова передал. Сухо, занимаясь своими делами.
— А вот это бабушка надвое сказала! Я могла бы быть твоей хозяйкой, если бы не та половица!
[Ничего подобного!]
Дальше они продолжили спорить уже без меня.
— Хотя бы немного мне помогай! — крикнула Ася.
[Ты клятву давала, не отнекивайся теперь!]
Спор уже шёл по кругу, и я видел, что ни одна сторона не собирается уступать. И вместо поиска решения они занимались тем, чем занимаются все, кто спорит: доказывали, что другой не прав.
— Послушайте, — сказал я. — Обе. Предлагаю компромисс: Ася поправляет тяжелое и энергозатратное, Лавка двигает самое легкое, когда Ася занята. Всё. Договоритесь и не ссорьтесь.
Тишина. Ася смотрела на меня. Потолок молчал.
— Я не против, — сказала она наконец.
[Я тоже, ладно.]
— Ну вот и прекрасно.
Инцидент был исчерпан. На время.
После обеда пришёл клиент — молодой человек в дорогом пальто, с тростью, навершие которой представляло собой серебряную голову грифона с рубиновыми глазами. Не декоративную — я чувствовал лёгкое покалывание в пальцах, когда он прошёл мимо. Артефакт. Значит, деньги у человека были, и немалые.
Он долго ходил по лавке, рассматривал товар. Потрогал шкатулку-накопитель на верхней полке, повертел в руках флакон с лунной пылью, поставил обратно. Потом остановился перед Лизой.
— Замечательная работа, — сказал он, рассматривая танцовщицу. Вчера, пока ходил по городу, я купил для Лизы раму, и теперь она действительно выглядела несравнимо дороже трёхсот рублей. Наклонил голову, присмотрелся к мазкам. — Сколько в ней жизни, сколько страсти! — он постоял еще немного, а потом просто спросил: — Сколько?
— Не продаётся.
— Всё продаётся, — он улыбнулся. Улыбка была уверенная, привычная. — Вопрос цены.
— Картина не входит в ассортимент. Это часть интерьера.
— Тысяча рублей.
— Нет.
— Две.
Я заметил это краем глаза: стакан с водой, стоявший на прилавке справа. Вода в нём подернулась мелкой рябью. Не от сквозняка, ведь окна закрыты, как и дверь. Рябь стала крупнее, и я увидел, как со дна поднялся пузырёк. Второй. Третий. Вода начала закипать.
Лиза злилась. И если я правильно помнил предупреждение Лавки о том, на что способен полностью пробуждённый артефакт, кипящая вода в стакане была самым мягким вариантом.
— Знаете, — сказал я, сделав шаг к прилавку и как бы невзначай накрыв стакан ладонью, — у нас есть отличные амулеты. Вот этот, например, — я указал на полку справа, — настоящий хамелеоновый кварц. Меняет цвет в зависимости от настроения владельца. Куда интереснее, чем картина.
Молодой человек посмотрел на амулет, потом на меня, потом снова на картину. Танцовщица стояла в своём пируэте — неподвижная, безмятежная. Ничего подозрительного.
Под моей ладонью вода перестала бурлить.
— Пожалуй, — сказал он. — Покажите кварц.
Кварц ему понравился. Он заплатил семьсот рублей и ушёл довольный. Когда дверь за ним закрылась, я убрал руку со стакана и посмотрел на Лизу.
Танцовщица сделала медленный полупируэт и замерла. На нарисованном лице мелькнуло что-то виноватое.
— Лиза, — сказал я. — Мы договаривались.
Она моргнула. Потом пошёл второй полупируэт — на этот раз чуть неуверенный, с опущенной головой. Извинение.
— Тебя никто не продаст, — сказал я. — Обещаю. Но кипятить воду рядом с клиентами нельзя. И тем более, — добавил я на всякий случай, — нельзя кипятить клиентов. Договорились?
Моргнула. Да.
Ася, стоявшая за прилавком, наблюдала за этой сценой с приоткрытым ртом.
— Она… — начала колдунья.
— Переволновалась, — закончил я.
Ася посмотрела на Лизу. Лиза замерла в своём пируэте, невинная и неподвижная. Ася перевела взгляд на стакан. Вода была спокойной.
— Понятненько… — проговорила Ася, и больше ничего не сказала.
Но я заметил, что, проходя мимо картины к прилавку, она чуть замедлила шаг и посмотрела на танцовщицу внимательнее, чем обычно.
[Ты хорошо справился. Если бы он настаивал дальше, она бы не ограничилась водой.]
— Я заметил, — тихо ответил я.
[Она привыкнет. Дай ей время. Первый дом, первый хозяин, первые границы. Как щенок — кусается от страха, а не от злости.]
Сравнение было неточным, но суть я понял.
Вечером я снова вышел на поиски. Прошёл по Купеческой набережной, свернул вглубь — в район старых доходных домов за Медным мостом. Улочки здесь были уже, дома теснились, лепнина встречалась чаще — район строился в другую эпоху, когда на фасадах не экономили.
