Хозяин Волшебной Лавки (СИ) - Розин Юрий (читать книги без .TXT, .FB2) 📗
Я приложил часы на цепочке к сундучку.
[Я знаю, что это. Переговорный иллюзион. Еще более редкий прибор — их делали штучно, лет пятьдесят назад, и быстро перестали, потому что они выходили слишком дорогими и особо не пользовались спросом. Принцип, как у телефона, но с визуальной проекцией: два таких устройства на разных концах, и каждый собеседник видит перед собой объёмную иллюзию другого. При правильной настройке — полноразмерную, цветную, и с движением.]
— Лавка говорит, что это переговорный иллюзион, — передал я Асе. — Вроде телефона, но с проекцией собеседника. Старый, редкий.
— Телефон с картинкой? — Ася подняла брови. — И он сломан?
[Сломан. Кристаллическая матрица повреждена, два элемента из четырёх отсутствуют. В рабочем состоянии он бы проецировал иллюзию только при активном звонке с другого конца. Но повреждённый зациклился. Воспроизводит последний сохранённый образ по кругу. Панель накачивает его маной днём, а ночью он тратит накопленное на эту петлю.]
— Понятно. Значит, наше «привидение» — это последний человек, который звонил на этот аппарат. Или которому звонили с него.
Ася молчала. Потом посмотрела на устройство.
— И это стоит тут несколько лет, — сказала она. — Пугает бездомных, медянщиков и всех, кто сюда суётся. А всего-то — сломанный телефон.
— С солнечной батареей.
— С солнечной батареей, — повторила она и вдруг коротко, зло рассмеялась. — Три года целый вокзал стоит пустым из-за сломанного телефона. Замечательно. Просто прекрасно!
— Кто-то его сюда поставил, — сказал я. — Когда ещё шёл ремонт. Спрятал на чердаке, вывел панель через дыру в крыше. Какой-нибудь шутник, который не знал его реальную цену, или, возможно, что-то другое. А потом, видимо, забыл. Или не смог забрать.
— Или не захотел. Может, его поймали.
— Может. В любом случае, иллюзион и панель мы забираем.
[Обязательно забирайте! Иллюзион сломанный и это не артефакт, но сам по себе — ценная вещь. Если починить кристаллическую матрицу и найти подходящего покупателя, которого заинтересует столь редкий антиквариарт, его можно будет продать тысяч за сорок-пятьдесят! А панель — это вообще подарок. Считай, бесплатная мана. Мне больше не надо будет тратить свои запасы, чтобы греть вам чай и еду на плитке.]
— Лавка в восторге, — сказал я. — Забираем.
Провод от панели я отсоединил очень аккуратно, чтобы ничего не повредить. Устройство оказалось тяжелее, чем выглядело, килограммов десять латуни, линз и кристаллов. Панель была легче, но громоздкая: плоский квадрат со стороной в локоть.
Ася несла панель. Я — иллюзион. По крутой лесенке, через коридор, вниз по шаткой лестнице, через зал ожидания и, наконец, на улицу.
— Знаешь, что самое обидное? — сказала Ася, когда мы шли по набережной.
— Что?
— Что привидений действительно не существует. Я была права. Но всё равно визжала.
— Все визжат, когда на них летит светящийся мужчина с потолка, — сказал я. — Это нормально.
— Ты-то не визжал.
— У меня просто замедленная реакция.
Она фыркнула, и мы пошли дальше. Латунный корпус иллюзиона оттягивал руки, и я перехватывал его через каждые сто шагов. Панель Ася несла на плече, как доску, время от времени поправляя. Со стороны мы, вероятно, выглядели нелепо, но час был поздний и встречных не было.
У моста Ася вдруг остановилась.
— Пётр, — обратилась она.
— Да?
— Спасибо, что не стал бежать, — сказала она. Быстро, как будто слова жгли рот. — Если бы ты тоже побежал — я бы, наверное, со страху кони двинула.
Я кивнул, принимая благодарность.
Утро следующего дня началось мирно.
Лавка приняла оба устройства с огромной радостью, хотя ни то, ни другое не было артефактом само по себе и прироста сил ей не давало.
[Иллюзион обязательно поскорее почини. Если найти два недостающих кристалла, он заработает как новый. А панель можно вывести через форточку и прикрепить на решетку окна.]
— Займёмся, — пообещал я.
День в лавке прошёл как обычно, у нас были мелкие заказы, и Ася стояла за прилавком.
Я снова взялся за записные книжки Воронова. Формулы, символы, схемы и постоянное слово «преемственность», подчёркнутое резкими линиями.
Первая книга, толстая, в тёмно-коричневой обложке, оказалась чем-то вроде учебного конспекта. Воронов изучал ритуалистику, причём, по словам Лавки, не ту, что преподают в магических школах, а более старую, архаичную. Формулы были непохожи на то, что Ася называла «стандартным оборудованием». Другая система обозначений, другая логика.
Вторая книжка была тоньше и содержала практические записи. Расчёты, чертежи ритуальных кругов, списки компонентов. Один рисунок изображал подобие астролябии из набора Воронова с пометками о том, как ей правильно пользоваться и подписью: «Точка привязки — правый верхний квадрант, смещение 4.2 градуса по оси М.»
Третья — дневник. Я перечитал его от начала до конца уже, наверное, раз пять.
Даты — по местному календарю, названия месяцев другие, но я уже привык. Записи начинались за три месяца до моего появления, но были крайне сумбурны и хаотичны, он явно писал для самого себя и не утруждался расписыванием подробностей.
Именно поэтому на то, чтобы соотнести его записи с первыми двумя книгами, мне потребовалось столько времени. Ну и еще потому, что я ничего не знал о магии. Но вот, наконец, из разрозненных деталей и записей у меня в голове вроде как сложилась первая единая картина.
После обсуждения подробностей с Лавкой мы пришли к выводу, что, скорее всего, мои выводы были правильными. И выводы эти складывались в последовательность действий, необходимую для проведения «ритуала поиска», чтобы определить местоположение «артефакта наследия».
Насколько я понял, этот конкретный ритуал сам настоящий Петр так и не провел, поскольку для того, чтобы в этом ритуале найти один артефакт наследия, нужно было использовать другой такой же артефакт.
Но я был почти уверен, что мои часы как раз и были таким артефактом, недаром ведь настоящий Петр умер, вернее, лишился души, с ними в руке. А значит можно было попробовать провести ритуал поиска, используя мои часы. А если не получится, то я в любом случае ничего не потеряю.
Лавка меня поддержала.
[Ритуал несложный. Энергозатраты минимальные, риск низкий — если круг вычерчен правильно. Но я должна предупредить: я не знаю, что произойдёт. Записи Воронова я видела, но его методологию понимаю не полностью. Она старая. Старше меня.]
— Ну и ладно, — пожал я плечами. — Если риск низкий, то о чем думать?
[Хорошо. Тогда когда начнем?]
— Вечером, после закрытия.
Ася ушла к себе даже без ужина, она устала после ночной вылазки, хотя ни за что бы в этом не призналась, и я был этому рад. Объяснять ей, что я собираюсь делать, пока не хотел. Не из недоверия — из суеверия, может быть. Не хотел раздувать ожидания.
Кабинет на втором этаже был маленький, но для круга места здесь хватало. Я отодвинул стул к стене, освободил пол и достал мел.
Круг чертил по схеме из книжки, сверяясь с каждой линией. Двойной контур, диаметром в три шага. Четыре точки привязки — на двенадцать, три, шесть и девять, как на циферблате. Каждая помечена символом, который я срисовал максимально точно. Хорошо хоть никаких черепов не требовалось.
[Чуть шире внешний контур на шесть часов. Да. Так. Символ на третьей точке — наклон должен быть резче. Ещё. Хорошо. Линия между второй и четвёртой точкой — не прямая, а с лёгким изгибом к центру. Ага, молодец.]
