Сезонные страхи - Макгвайр Шеннон (книги бесплатно читать без TXT, FB2) 📗
Нет. За него всегда будет выбирать Годовой круговорот, но он сможет выбирать за других. Сможет стребовать с них плату за то, во что они ему обошлись.
– Как и ты сама, – парирует он. – Чтобы предъявить права на корону, мы должны сражаться.
– Нет, – в ее голосе звучит удивление. – Сражаться не обязательно. Нас не так просто сместить с трона. Ты дрался так, как эти люди не дерутся, а потому они не были готовы к противостоянию с тобой. И когда претенденты на Лето увидели, с чем им придется встать рядом, если их изберут, они отказались от притязаний и уступили дорогу мне. Это не наша земля. Это не наша страна. Эти короны не должны принадлежать нам.
– Но будут нам принадлежать.
– Будут, потому что из-за тебя не осталось никого, кто смог бы удержать Зиму, – рычит она совершенно по-звериному, и тут он понимает, что кожа у нее красноватая вовсе не потому, что она разгневана. Сражаясь за место, принадлежащее ему по праву, он расправился не со всеми дикарями. Одна дикарка стоит рядом с ним, и с нею он связан навечно. – Ты явишь свой сезон, а я явлю мой, потому что никто не желает быть с тобой рядом. Они знают, что кто-то должен вместить Лето, но никто не готов ради этого встать подле убийцы.
– А ты готова.
– Я сделаю то, что должна, ради Лета и буду терпеть твое общество столько, сколько того потребует наша судьба, – она чуть приосанивается, в ее взгляде по-прежнему злоба. – Недолго тебе править.
Уильям вспоминает алхимика, который обратился к нему в начале коронации и посулил победу и безраздельную власть, если только Уильям, направляя Зиму, как надлежит ему по праву рождения, не позабудет в своих трудах недавно созданный Американский алхимический конгресс. Тогда он отказался, но, кажется, ситуация изменилась.
Он будет править вечно.
Побег
Мелани снова нездоровится.
Мама говорит, все потому, что у Мелани что-то с сердцем, но Гарри не понимает, как так. У бабушки было что-то с сердцем, она пошла к доктору, ей дали такую специальную машинку, которая называется стимулятор, и все стало хорошо. Теперь бабушка в порядке, пусть она больше и не бегает вместе с ним в парке, когда Гарри приезжает погостить. Но взрослые обычно бегать и не любят. Значит, если у Мелани что-то с сердцем, надо просто пойти в больницу, чтобы ей дали стимулятор, и с ней снова все будет в порядке.
А Мелани и так проводит в больнице гораздо больше времени, чем все остальные. Насколько Гарри знает, она там почти каждую неделю. Иногда ей приходится там торчать и в выходные, и домой не пускают, и она даже не может с ним говорить по телефону. Ему это не нравится.
В прошлом году Мелани пропустила две недели в детском саду, он ходил к ней домой, но дома ее тоже не было. Иногда там был ее папа и его чудны́е друзья. Все взрослые чуток чудны́е. Мелани говорит, к ним чудно́е липнет, как наклейки. У Гарри есть такой камушек, он на него клеит классные наклейки, когда удается их раздобыть, и родители разрешают, ведь тогда он их не клеит в других местах.
– Практично, – говорит мама.
– Удобно, – говорит папа.
Так что камушек они не трогают. Теперь он уже в три раза больше, чем когда Гарри его нашел, а все из-за наклеек. Если чудно́е липнет, как наклейки, тогда понятно, почему взрослые чуднее детей.
Дети чудны́е по-своему. Гарри это знает. Каждый человек чуднóй по-своему, и это здорово, потому что если бы не все были чудны́ми, то Гарри сам стал бы главным чудаком – ему трудно представить мир, где бы он им не был. Во-первых, у него в семье все богатые. Он сам тут ни при чем, но все равно выходит, что иногда ему не надо думать о том, о чем другим детям приходится думать постоянно; скажем, раз Гарри спросил, почему Карен Нельсон бесплатно дают молоко в столовой, а ему нужно приносить из дома четвертаки, если вдруг захочется такую же гладкую коробочку. А во-вторых, его бабушка и дедушка живут в Висконсине в замке, самом что ни на есть настоящем, его сначала построили на другом берегу океана, а потом по кусочкам перевезли в Америку и снова собрали, как будто домик из лего.
Гарри обожает гостить у бабушки с дедушкой в их домике из лего, хотя папа говорит, что это не дом, а страхолюдина, и денег на него уходит куча, а лучше бы их отложить на какой-нибудь колледж, если Гарри вдруг захочется еще поучиться после школы. Вряд ли ему захочется, да и у домика из лего есть собственное название – никакая он не страхолюдина. Называется он «Вид-на-замок», и название Гарри очень нравится, хотя оно и странное – ведь дом и есть замок, других замков из него не видно, разве что если встанешь во дворе и голову задерешь так, что шея заболит. Название будто из волшебной сказки, из страны Под-и-Над, а в волшебных сказках никто никогда не пропускает уроки, потому что у него что-то с сердцем.
В волшебных сказках тебя могут превратить в камень, можно упасть в дыру и угодить в другой мир, женщина из дыма может коснуться твоей груди, обратить сердце в уголек и украсть его, не успеешь и глазом моргнуть, но там никому не дают стимуляторы, и никому не приходится все время торчать дома, и никто не пугает друзей так, как Мелани пугает его.
Еще и из-за этого Гарри чуднóй: у него есть лучший друг, Мелани, и ему плевать, что все девчонки вшивые; если Мелани вшивая, то и ему вшей подавай. Пусть ползают по нему, как муравьи на пикнике. Когда-нибудь, когда они оба подрастут, Гарри на ней женится. Может, лет в двенадцать. В двенадцать ты уже, наверно, совсем взрослый и можешь жениться.
Только ничего не получится, если она больше не выйдет на улицу.
У Гарри богатая семья, ему семь лет, и иногда эти два обстоятельства приводят к тому, о чем никто не удосужился подумать.
– Мальчику нужен велосипед, – сказал папа и купил ему самый лучший горный велосипед, какой только нашелся в магазине, идеально подходящий для семилетнего мальчугана, который любит долгие поездки по горам, по долам, хотя Гарри никогда ни к чему такому интереса не выказывал.
«Его лучшая подружка болеет, а до ее дома ехать целую милю, если Гарри захочет ее повидать, то попросит отвезти, а мы ему скажем, что ей нужно отдыхать», – подумала мама, и так бы все и вышло, если бы Гарри ходил пешком, но ведь он теперь не пешком.
У него есть превосходный велосипед.
Если прохожий вдруг заметит на засаженной деревьями улице на окраинах Портленда маленького мальчика на велосипеде, он и слова не скажет. Маленькие мальчики всегда катаются на велосипедах, у маленьких мальчиков всегда есть друзья, и даже если этого конкретного маленького мальчика прохожий не узнал, вероятно, это друг кого-то из местных детей. Конечно, родители не упустят из виду собственного ребенка и не разрешат ему одному разъезжать по городу. Конечно, волноваться тут не о чем.
И вот, пользуясь тем, что волноваться не о чем, Гарри доезжает до самого дома Мелани, возле которого на подъездной дорожке припаркован автомобиль ее отца. Гарри останавливается у соседнего дома. Он не уверен, нравится ли ему доктор Косгроув.
Во-первых, он от всех требует, чтоб его называли доктором, а белого халата, как у докторов по телевизору или у тех, которые помогали бабушке со стимулятором, у него нет. Он обычно носит костюм с галстуком, и вид у него такой, будто он с радостью удавил бы крольчонка голыми руками. Лицо у доктора Косгроува меняется, только когда он смотрит на Мелани, но и тогда его выражение Гарри не нравится.
Доктор Косгроув смотрит на дочь так, как папа самого Гарри смотрел на велосипед, когда они его притащили из магазина. Гордо и так… по-хозяйски, словно он его не купил, а сам сделал. Когда Гарри впервые услышит слово «собственник», ему на ум тут же придет отец Мелани, а почему – он и сам объяснить не сможет.
Гарри знает, что доктор Косгроув очень любит дочь, а Мелани очень любит папу. Но что-то в этом есть неправильное, хотя Гарри не может это что-то описать или объяснить, как бы ни старался. Это нечестно, но так оно и есть, и Гарри знает: если позвонить в дверь, доктор Косгроув его не пустит.
