Пособие по выживанию - Ветрова Ника (читать книги бесплатно .TXT) 📗
— Так, понял, никаких навов. Григорьева, идти сможешь?
Какое идти? Тут тепло приятственное, от которого сердце замирает, в голове мутнеет и ноги подкашиваются.
— Не могу, — подтягиваясь и обнимая недочерта за могучую шею, прошептала я.
Тут же наглость ведьминская проснулась, и я застенчиво попросила:
— А понесите меня на ручках, вы же вон какой сильный… — потом понесло, — красииивый, — поглаживая мускулы, продолжила я, — благородный такой, мужественный, — и вдруг понесло совсем не в ту сторону, — и с хвостом.
Владлен Азаэрович окаменел повторно. А я совсем кошкой себя ощутила, едва не замурлыкала да щекой о грудь его потерлась. Мр-р-р, приятно-то как, тепленько и даже жарко уже, но все равно приятственно.
— Г-г-григорьева, — прорычал декан чертового факультета, — какого черта?
Кстати, о чертях!
Моя правая ладонь соскользнула по груди Владлена Азаэровича, вдоль талии прокралась на поясницу, оттуда вниз в поисках неведомого.
— Стася? — потрясенно выдохнул декан.
А я все равно хвост найду. Кто ищет, тот вообще всегда все найдет. С этими мыслями мои пальчики осторожненько скользнули под ремень декановских брюк.
— Григорьева! — мою руку перехватили самым коварным образом, не дав ощупать тыл декана. — Да черт с тобой!
С этими словами Владлен Азаэрович подхватил меня на руки и стремительно понес к выходу из сада. Глядя, как между ветвей деревьев мелькают звезды, задумчиво сообщила:
— А я девственница.
Декан ускорился.
— Везде, — доверительно продолжила, притискиваясь поближе к некоторым, которые чуть ли не на вытянутых руках нести пытались.
Остановившись, Владлен Азаэрович переспросил:
— Это как?
— Хороший вопрос, — похвалила я, елозя на его руках, чтобы еще ближе к мускулистой груди подобраться.
— А ответ будет? — наблюдая за моими перемещениями, хмуро спросил недочерт.
— Еще не придумала, — я сегодня вообще сама честность. — А вы такой теплый.
И на этом цель была достигнута, щека прижата к напряженной груди Владлена Азаэровича, одна рука обвила его шею, вторая — торс. Ну, попыталась обнять торс, он просто одной рукой необхватный был. Правда, при всем этом некоторый дискомфорт доставлял неприязненный буравящий меня и опять темный взгляд декана чертового факультета, а потому решила пояснить:
— От вас тепло такое приятное, и вот тут, — прервав на мгновение попытку объять необъятное, в смысле торс декана, указала на свою левую грудь, потом опять обняла недочерта, — и мне без этого тепла сейчас совсем плохо. Совсем-совсем…
Раздался хриплый взбешенный рык. А затем и злющее:
— Золотой корень. Черт, Григорьева, тебе лекарь не поможет!
— Я не черт, я ведьма, — промурлыкала, потершись носом о мускулы некоторых.
Приятственно…
Резко сменив направление, Владлен Азаэрович зашагал вглубь сада, зло проговаривая:
— Эта дрянь к утру выветрится сама, но сейчас ее ни магией, ни лекарскими отварами не снять. Тьма! Спать будешь у меня. И да — придется связать. Уж извини.
— Мур-р, — раздалось из меня, потому что мне было тепло, хорошо и становилось все приятнее.
— И ни есть, ни пить тебе сейчас нельзя, — продолжил декан. — Любая пища продлит действие корня. Преисподняя, за что мне это?! Черт! Все проклятые черти ада! Жаль, не добил мразь, но утром найду и урою!
Такой суровый зломордушечка, я просто таю. Тая окончательно, подняла руку, ту самую, которой за шею обнимала, и нежно по щеке погладила.
— Стаська, хватит! — рыкнул недочерт.
А губы у него такие мужественные, четко очерченные, кра-си-выя…
— Стася, — дернув головой в попытке скинуть мои пальцы с его губ, прорычал Владлен Азаэрович.
И шея такая широкая, мужественная, и даже кадык красивый…
— Станислава, пожалуйста, прекрати, — взвыл декан чертового факультета.
Не, ну такие губы красивые, просто ни глаз не оторвать, ни пальцы, вот.
Мы, видать, пришли куда-то, потому что Владлен Азаэрович взбежал по ступеням, рыкнул на кого-то «Изыди, Мара» и после прошел в дом, затем взлетел на второй этаж и понес меня в спальню… В животе как-то сладко и тепло заныло и стало еще приятнее…
— Не дыши так, — рявкнул на меня декан. — Мрак, придется простынь порвать.
— Зачем? — томно поинтересовалась я, снова водя пальчиками по недочертовским губам.
Отвечать никто не стал. Владлен Азаэрович внес меня в свою спальню, уютненькую такую, в бежево-золотистых тонах, поднес к постели и…
— Раздеть нужно, — доверительно сообщила ему, потянувшись поближе к манящим меня губам. — Я же по пустыням всяческим прямо на песке валялась, нельзя меня прямо вот так в кровать укладывать.
В спальне раздался рык. Какой-то протяжный и обреченный.
— Спать будет неудобно, — обвивая шею декана уже двумя руками, прошептала я. — Песок там везде, а у меня кожа нежная… Хотите, покажу?
— Г-г-григорьева, — меня грубовато поставили на ноги, что ничуть не помешало продолжать обнимать мужика за шею, после решительно от себя отцепили. — Ты сама раздеться сможешь?
И даже врать не пришлось, когда я весело и торжествующе ответила:
— Нет, меня ноги не держат и руки не слушаются. А вы… — и я с придыханием притиснулась ближе, — вы такой сильный, мужественный, красивый… вы точно справитесь.
— Аут, — простонал почему-то вконец несчастный Владлен Азаэрович.
Не став комментировать, потерлась щекой о его грудь, прижимаясь всем телом.
— Григорьева, — голос у декана осип, — ты постой минутку, тут где-то кикимора ошивалась, лучше она тебя разденет.
— Не-е-е, — запротестовала я, коварно расстегивая пуговку на животе Владлена Азаэровича так, чтоб посягательства не заметил, — она на меня плюнет.
Вторая пуговка тоже была аккуратно расстегнута. И третья. А некоторые продолжали стоять, запрокинув голову вверх и тяжело дыша при этом. Пришлось поторопить:
— Владлен Азаэрович, а я, между прочим, в кроватку хочу, а вы меня вот совсем, ну ни капельки не раздели. Стыдно, Владлен Азаэрович.
— Стыдно будет утром, и не мне, Стасенька, — хрипло ответил он.
Утро представилось мне крайне далеким и растяжимым понятием, а потому внимания не заслуживало вовсе. Зато кое-что другое внимания очень даже требовало.
— Корсет жмет, — захныкав, жестоко соврала я. — Лежала-то на песке, неудобно.
Владлен Азаэрович, перестав смотреть в потолок (и что он в нем нашел, вообще не понятно), медленно опустил голову, взглянул в мои честные-пречестные, наивные-пренаивные, искренние-преискренние глаза и сдался.
— Руки вверх, Стась.
Подняла. И взгляд стал вконец и честный, и невинный.
Укоризненно покачав головой, декан чертового факультета, не заметив, что у него, между прочим, уже все пуговицы на животе расстегнуты, потянулся к завязкам на корсете. Осторожно, чтобы не дергать, развязал ленту, после высвободил все крючки и хрипло выдохнул, едва я вздохнула свободной грудью. Нет, там еще сорочка коротенькая была, не на голое же тело корсет цеплять, но она была такая тоненькая и полупрозрачная.
— Теперь юбка, — продолжая стоять с поднятыми руками, напомнила я застывшим недочертям.
Владлен Азаэрович тихо выругался, но затем медленно, скользя по всей мне напряженным взглядом, опустился на корточки, взялся обеими ручищами за мои бедра, на ощупь разыскивая застежку. А она сзади! А я ему говорить об этом не стану, потому что и от взглядов, и от прикосновений ну вообще так на душе хорошо. И руки у декана чертового факультета такие теплые, даже почти горячие, и дыхание моего обнаженного живота касается, и от него даже рубашечка колышется, и приятственно…
— Стасенька, — спустя длительное, тщательное и поглаживающее исследование моих бедер заговорил Владлен Азаэрович, — а застежка где?
— Сзади, — не стала я врать.
— Да?! — ручищи стиснули основательно. — А молчала ты почему?
— А чего говорить? — невинно поинтересовалась я. — Мне и так хорошо.
Глухой рык, после чего декан чертового факультета сжал в объятиях и лицом уткнулся в мой живот. Совсем приятно стало! И замечательно, и сладко.