Возвращение на Остров Мечты - Тихонов Алексей (лучшие книги онлайн TXT) 📗
— А если гораздо ближе? Например, Валеста?
— К чему гадать? Очень скоро все должно проясниться, и, чувствую, старик Сегеш послужит тут знатным подспорьем. Даже если Валеста… Что ж, от удара завоевателей мы уйдем без труда. Оборвутся, правда, многие связи, зато мы приступим к борьбе, не сходя с места. Надеюсь, друзья, вы не побрезгуете стать для начала легендами по эту сторону пролива?
— Шутите, учитель, — отмахнулся Дайсар.
— Если серьезнее, то я предполагаю все же массовое движение войск как раз на Восток. Мелонги и так с этим затянули, попутно подождав нас. Очень уж любезные попались господа. Сегодня мы наконец, готовы к бою, и весьма своевременно для них будет увести из Гердонеза тысячу-другую солдат.
— Однако, учитель… — заметил Шагалан, — эти тысячи пойдут не в морскую бездну, а на поля вашей родины.
Пробежавшая тень смела остатки улыбки с лица, такого же расслабленного и спокойного, как и прежде. Хардай не сдерживал бурных эмоций, они просто отсутствовали.
— Верно. Диадон на пороге самого тяжелого испытания в своей истории. Самые тяжелые бои предстоят и нашему клану. Погибнуть в них с честью несложно, необходимо победить, опрокинуть катящуюся из полярной тьмы волну, прикрыть страну и Поднебесную… Порой и мне задача кажется невыполнимой, хотя, конечно, мы сделаем для этого все. Гердонезские тысячи? Если нынешние силы мелонги соберут в единый кулак, армия получится воистину циклопическая. Полки Гонсета растворятся там, будто чаша вина в реке. И не им определять итог великого противостояния.
— Что же способно помочь вашим братьям, учитель?
— То же, что и всегда. — Кане пожал плечами. — Мудрость полководцев, свет героев, стойкость войск и сплоченность народа. Ничего особенного. Не скрою, хотелось бы самому приложить руку… Впрочем, без врагов и здесь никто не заскучает. На вас неминуемо останется примерно тысяча солдат гарнизона, плюс стражники, плюс фригольдеры. Мало того, останется Бренор Гонсет. Подобная фигура и в опале представляет угрозу, а при некотором раскладе в состоянии подпереть собой покачнувшееся здание Империи.
— Так постараемся отвлечь его от столь масштабных забот, — произнес Шагалан. — Как бы ни хитрил северный паук, при содействии повстанцев мы наверняка разузнаем о выводе войск. И тогда… час воздаяния? Как скоро это, по-вашему, случится, учитель?
— Очевидно, еще до весенних штормов, если мелонги не намерены потерять и грядущий год. А до той поры надлежит кропотливо работать, убавляя число врагов и приумножая союзников. Наличие у Сегеша связей со стражниками — это хорошо, попытайтесь прощупать их тщательнее. А что по фригольдерам?
Шагалан вздохнул.
— Пока ничего. Совсем. В походе я натыкался на их патрули, но осознал лишь солидность этих ребят. Опытные, справные воины. Обитают от всех в стороне, дичатся. Народом крепко нелюбимы и потому обречены на долю чужаков. По слухам, весьма самоотверженно пособляют мелонгам.
— Занятно, дети покоренных и униженных стран защищают своих поработителей. Если бы… вот если бы удалось порвать эту противоестественную пуповину. Не верится, что в сердцах фригольдеров не тлеют угольки обиды. Осторожно их раздуть, и завоеватели лишатся сотен мечей… Да и люди освободятся от нелепого разлада в собственных душах.
— Недурно бы, — согласился юноша. — Вот только столковаться с ними непросто. Эти иноземцы, должно быть, вечно чувствуют себя в окружении врагов. Что недалеко от истины.
— Тем не менее предстоит добиться разговора, преодолеть подозрительность и неприязнь. Возможно, опять-таки сумеет помочь Сегеш. — Кане развел руками: — Ну, похоже, основное обсудили? Куда вы теперь, друзья?
Дайсар приподнялся с лежанки.
— С вашего позволения, учитель, сегодня же двинусь в Гердонез. Шторм затихает, и не хотелось бы дождаться следующего. Близ Мегутона живет один из моих людей, сельский священник. Я отправил через него на полночь Скоху, попробую успеть перехватить.
— Добро. И тебе, Шагалан, не терпится в бой?
— У меня Сегеш. Мы едва приступили к сотрудничеству, а такой золотой жиле нужно постоянное внимание.
— Тоже верно. — Хардай чуть улыбнулся. — И все же настоятельно советовал бы тебе задержаться ненадолго.
— Но, учитель…
— Кабо прекрасно обойдется какое-то время и сам. Тем более у ватаги впереди, надеюсь, не столько бои с походами, сколько беседы и обустройство. Если же ты не отдохнешь, то начнешь ошибаться.
— Он вовсе не кажется уставшим, учитель, — фыркнул Дайсар. — Это вчера в потемках почудилось, а нынче отмылся, переоделся… Вполне бодр, даже округлился как будто. Отъелся, кабанчик, на родных харчах…
— Не сомневаюсь, ваши тела вынесут испытания, им выпадало и не такое. Я об усталости душевной, что опаснее многократно. Пока вижу ее отсвет в твоих глазах, Шагалан, останешься в лагере. А тело… Слышал, тебя ранили?
— Пустяки, учитель, зарубцевалось.
— Тогда не обязательно валяться у огня, присоединись к занятиям остальных. В своих бесконечных разъездах вы наверняка сильно от них отстали.
— Зато обрели живой опыт.
Мастер секунду изучал Шагалана пристальным взглядом.
— Да, это трудно переоценить. Отдохнешь деньков пять, и назад. Наметили с Кабо точки встреч? Золотую жилу Сегеша будете опекать вдвоем, она того заслуживает. Правда, большие концы получатся… Интересно, что ответит старик на ваше предложение перебраться поближе к теплу, на юг?
На блестящей от влаги площадке работало семеро. Пятеро сосредоточенно крутили шесты, чье мерное гудение разносилось вокруг, двое других порывались затеять схватку. Что-то никак не ладилось, мастер Очата то и дело останавливал юношей и разъяснял тонкости. Не привлекая внимания, Шагалан прочавкал по грязи, переступил неглубокую канавку. Земля на площадке давно не воспринимала воду, убитая до состояния камня множеством старательных детских ножек. Перед занятием все лужи тщательно разгонялись метлами, но сейчас нудный дождь успел наполнить их опять. Угодив в одну такую босой подошвой, разведчик поежился от холода, буркнул сам себе: «Привыкай заново обходиться без сапог, неженка».
Поддел ногой валяющийся шест, поймал, взвесил на руке. Когда-то они начинали с тоненьких прутиков, которые, впрочем, к концу занятия казались уже свинцовыми. Дети росли, и вместе с ними, как по волшебству, росли их снаряды. Нынешние шесты, пожалуй, сгодились бы окрестным селянам на оглобли. Иного оружия было мало, хватало лишь для поверхностного знакомства, основные тренировки проводили по-прежнему с деревом. Раньше ребят это, помнится, очень беспокоило. Не по себе становилось Шагалану, когда он представлял, как выходят они с дрекольем на закованных в броню солдат. Смутно надеялись на помощь с другого конца света, поговаривали о возможных закупках в Валесте, но главным образом опасения понуждали еще неистовее совершенствовать собственные тела. Это и решило вопрос, тревоги затихли сами собой. Закаленные мышцы и просветленный дух успели даже выдержать экзамен — атаку отборных карателей, отряженных Гонсетом…
Работающие рядом на высочайших скоростях ребята не повели и бровью, хотя Шагалан точно знал, что его появление заметил каждый. Только мастер Очата переглянулся со странником и поприветствовал легким кивком. Разведчик отправился на свободный угол площадки, постоял, покачивая шестом. Он давненько не занимался серьезно, однако сознание нащупало привычное русло, оружие начало терять вес, все больше сливаясь с бойцом. Юноша вдохнул, выдохом запустил первый, неспешный оборот. Чуть хрустнули кое-где суставы, зато мышцы взвыли радостно, истосковавшиеся по любимому разгулу. Медленно разгоняясь, Шагалан словно прослушивал себя, следил за подключением глубинных сил. Вращение шеста неуклонно убыстрялось, и вот он уже ровно зажужжал, обратившись в неразрывный кокон. Ощущение восхитительное. Наверное, стоило прервать занятия на месяц-полтора, чтобы почувствовать такое с прежней свежестью. Захваченный подзабытым порывом, Шагалан накручивал и накручивал на свой кокон новые нити…