П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ) - Клеванский Никита (лучшие книги онлайн .TXT, .FB2) 📗
— А ЕГЭ по информатике сложный? Нам в одиннадцатом сдавать.
— Мой опять на уроке в игры играл? Вы скажите честно, я у него телефон отберу.
— Отберите. — охотно согласился Кирилл. — А лучше сразу два, у него второй в рюкзаке. По очереди, граждане родители, по очереди. У Севы три, ЕГЭ сложный. Особенно если не готовиться.
«Граждане» ему, судя по всему, сходило с рук. Алены на него нет!
Кирилл повернулся ко мне и понизил голос:
— Я тут отвечу, а ты сходи пока к химику. После той бучи, что ты устроил с формой и справками, его родители тебя точно захотят видеть. Иди, меня явно быстро не отпустят.
Я посмотрел на директора. Та кивнула. Я взял папку и пошел.
Аркадий Борисович стоял у доски, а перед ним сидели человек двадцать родителей одиннадцатого класса. При виде меня в дверях химик просиял так, словно ему принесли новую мышь. Причем живую. Для опытов.
— А вот и Роман Дмитриевич! — объявил он, собирая со стола бумаги. — Прошу любить и жаловать. Передаю эстафету! А я пока к девятому «А» загляну, Егор Игнатьевич просил. Роман, по физкультуре вопросов много, но ты справишься. Скоро вернусь.
Он исчез в коридоре, так и не поделившись со мной опытом сотни родительских собраний. Впрочем, возможно, это и был его совет. В практической, так сказать, форме.
— Уважаемые родители. — сказал я.
Вопросов у одиннадцатого действительно оказалось много. Половина нормальных, а половина… идиотских даже по моим, психа, меркам.
— Вы правда родителям звоните, если ребенок без формы?
— Правда.
— А если у ребенка попугай форму съел?
— Тогда нужна новая.
— А зачеты по ОБЖ они у вас отрабатывали? Газон какой-то убирали. Это вообще законно?
— Законно. В рамках субботника и под моим контролем.
— А мини-футбол сегодня — это теперь каждый раз будет?
— Каждый раз, когда две трети класса придут в форме. Это условие я поставил им еще в сентябре, но выполнили они его только сегодня. Маленькая награда не в ущерб программе.
— А можно освобожденным с последнего урока домой уходить? Мы тут рядом живем.
Вы сговорились, что ли?
Минут через десять вопросы кончились, и я вернулся к себе.
В моем кабинете Кирилл как раз заканчивал. Он что-то объяснял маме Гусева про двухфакторную авторизацию, а та записывала. Кирилл хлопнул ноутбуком, пожелал всем хороших каникул и ушел, подмигнув мне на выходе.
Вместо него в дверях почти сразу возникла Даша.
Младшая англичанка. Та самая, что вчера сказала «мне надо подумать» и до сих пор, насколько я знал, не определилась. Она остановилась на пороге.
— Можно я? — спросила она негромко. — Я по английскому. Быстро.
— Можно.
— Спасибо. — она прошла к столу и положила на него флешку с кроликом. — Роман Дмитриевич, а вы к Инне Робертовне сходите, пожалуйста. В девятый «Б». Она просила. Ну, не то чтобы просила…
— Понял. Иду.
Что именно сказала Полева, я мог представить и без Даши. На педсовете она явно дала понять, по какую сторону баррикад находится.
Но у девятого «Б» было две физкультуры в неделю, как у всех. Они ни в чем не виноваты.
— Роман Дмитриевич. — Инна Робертовна кивнула в сторону стола, едва я вошел. — Прошу. Родители ждут.
— Спасибо.
Сама она отошла к окну, и в следующие десять минут я отвечал на вопросы, а она смотрела в стекло. Ни одного вопроса от нее самой. Ни одной реплики. Когда я закончил, она произнесла «спасибо, Роман Дмитриевич» ровно и без выражения, будто отсчитала сдачу, и я их покинул.
Я возвращался в кабинет истории.
Часы над лестницей показывали без десяти семь.
А Галины Сергеевны все не было.
— Психо. Прогноз?
[ Прогноз сохраняется. Вероятность появления Морозовой Г. С. в течение получаса — 91%. Вероятность появления с сопровождением — 84%.]
— Каким сопровождением?
[ Тем самым.]
Так я и думал.
Глава 8
В общем, примерно так и работала эта система. Я смышленый, так что разобрался быстро.
Учителя курсировали по школе с собрания на собрание, из кабинета в кабинет и с этажа на этаж, будто все участвовали в большой эстафете. Или в игре по станциям, как на турслете. Только без судей, коэффициентов и без шанса обойти все точки.
Двенадцать классов, двенадцать кабинетов, один физрук. Если заглянуть к каждому, собрание закончится за полночь, а это не нужно никому. Особенно вахтерше, чьим голосом уже вполне можно было перепилить пополам забывшего сменку ученика.
Так что я успешно выполнил еще три станции и вернулся на свою.
В кабинете истории стояла Алена.
Она как раз заканчивала выступать перед родителями, и слушали они ее, по-моему, внимательнее, чем меня. По крайней мере, никто не спрашивал про вейпы и нужно ли носить с собой на уроки глобус.
— … что для географии в целом неплохо. — вещала девушка. — Отдельно хочу отметить в вашем классе Гусева. Марк в последнее время стал заметно больше стараться. Контурные карты сдает вовремя, а на этой неделе даже сам вызвался отвечать. Я считаю, что это целиком и полностью заслуга нового классного руководителя.
— Сам вызвался? — не поверила мама Гусева. — Марк? Мой Марк? Вы ничего не путаете?
— Да-да, сам. Я тоже удивилась. Не в том смысле, что он до этого лоботрясничал, — поспешила уточнить Алена, — а в том, что теперь стало лучше.
Мама Гусева выпрямилась и оглянулась на соседей. Знакомая реакция. Такое я уже неоднократно замечал у детей после публичной похвалы. На их родителей, видимо, это тоже распространялось.
Инга Каунис при заявлении Алены слегка скривила рот. Буквально на полсекунды. Я бы, пожалуй, и не заметил, если бы не смотрел в ту сторону.
— Алена Евгеньевна.
— Роман Дмитриевич. Я закончила, можете продолжать.
Однако Алена нас не покинула. Вместо этого она прошла между рядов к последней парте и села рядом с Людмилой Анатольевной, положив утренний планшет перед собой. Директор подвинула папку, освобождая место.
— Уважаемые родители. — обратил на себя внимание я, вернувшись к столу. — Тезисно, по оставшимся пунктам. Режим на каникулах: спать, гулять, не сидеть в телефоне. Во второй четверти контрольные нормативы согласно плану. Если выпадет снег, начнем заниматься на лыжах.
— А если не выпадет?
— Тогда не начнем. Весной у юношей пройдут сборы по ОБЗР.
— Какие сборы?
— ОБЗР. — повторил я, потому что сам деталей пока не узнавал. Дожить бы. — Подробности позже.
Родители кивали. Кто-то записывал. Мама Ады записывала все.
Я как раз собирался вновь коснуться формы и постепенно закругляться, когда дверь в класс в очередной раз отворилась.
И теперь в нее заглянул отнюдь не предметник.
И не библиотекарь.
И не повар.
И даже не дворник.
Галина Сергеевна ворвалась в кабинет уверенной походкой человека, который знает, что все уже решено и осталось только снять сливки. Прямая спина, очки на цепочке, идеально сидящий, с иголочки, костюм. С легкой полуулыбкой она прошла мимо меня и, остановившись возле учительского стола, повернулась к публике.
За ней в класс протиснулся молодой человек.
Нескладный. Иначе не скажешь. Высокий, но какой-то не до конца собранный, будто его выдали по частям и забыли приложить инструкцию. Узкие плечи, длинные руки, худая шея, торчащая из ворота рубашки, выглядывающей в свою очередь из-под свитера.
На вид лет двадцать пять. Может, меньше.
А еще у него безостановочно бегали глаза. Не в прямом, конечно, смысле — стометровку сдавать их никто не заставлял, — а в переносном. Взгляд скользил по партам, родителям, портретам на стенах, снова по партам. И не задерживался ни на чем дольше секунды.
Тревога — вероятность 72%. Неуверенность — вероятность 64%.