Сталь остается - Морган Ричард (лучшие книги без регистрации .txt) 📗
![Сталь остается - Морган Ричард (лучшие книги без регистрации .txt) 📗](/uploads/posts/books/90388/90388.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Сталь остается - Морган Ричард (лучшие книги без регистрации .txt) 📗 краткое содержание
Над Ихелтетской империей, едва оправившейся после очередной войны, нависла новая смертельная угроза. До столицы стали доползать слухи, что на окраинах имперских владений объявились двенда, загадочные существа, владевшие миром тысячи лет назад и вытесненные Черным народом. И Темный властелин, их хозяин, не остановится ни перед чем, чтобы вернуть себе былые владения и подчинить тела и души людей.
Рингил, отважный воин и герой минувшей войны, один из первых откликнулся на призыв к защите родных пределов. К его отряду присоединяются Эгар, вождь кочевого племени и старинный друг Рингила, и Аркет, последняя на земле представительница Черного народа.
Теперь все решает сталь — сталь клинков, за которой в любом сражении остается последнее слово.
Сталь остается читать онлайн бесплатно
Ричард Морган
«Сталь остается»
Эта книга для моего отца, Джона Моргана, за то, что провел меня через тернии
— Мне кажется, ты воспринимаешь смерть как друга, — пробормотала она. — Странный друг для молодого человека.
— В этом мире смерть — единственный верный товарищ, — хмуро ответил он. — Она всегда рядом.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Когда человек, в чьем здравомыслии вы никогда не сомневались, заявляет, что его недавно усопшая мать пыталась забраться через окно спальни с явно недобрыми намерениями, у вас, по сути, два варианта действий. Принюхаться, потрогать пульс и проверить зрачки — не хватанул ли какой гадости — или поверить на слово. Первый вариант Рингил уже опробовал и, не получив положительного ответа, с преувеличенно тяжким вздохом отставил пинтовую кружку и вернулся за своим палашом.
— Каждый раз одно и то же, — бормотал он, проталкиваясь через заполнившую трактир толпу завсегдатаев.
Его палаш, полтора ярда закаленной кириатской стали, висел над камином в ножнах, сплетенных из материалов, названия которых люди не ведали, хотя любой кириатский мальчишка легко узнал бы в них сплавы пятивековой давности. Сам меч тоже имел имя в кириатском языке, но оно многое теряло в переводе. Чтимый в Доме Воронов и Прочих Пожирателей Падали — примерно так расшифровала витиеватый титул Аркет. Рингил называл его просто Рейвенсфрендом, Другом Воронов.
Нельзя сказать, что имя это особенно ему нравилось, но людям ведь хочется, чтобы знаменитый клинок и звенел звонко, да к тому же хозяин постоялого двора, человек небедный и проворный по части денег, переименовал заведение соответственно, на веки вечные скрепив решение печатью. Местный мазилка довольно правдоподобно изобразил размахивающего мечом Рингила в сцене сражения у Гэллоус-Гэп, знаменитого Виселичного Пролома, и теперь сие бессмертное творение висело снаружи, выставленное на всеобщее обозрение. Взамен Рингил получил ночлег и стол, а в придачу возможность развлекать байками о своих славных деяниях заезжих гостей, порой бросавших в шапку немного мелочи.
«К тому же, — как иронично заметил сам Рингил в письме к Аркет, — здесь стараются не замечать кое-каких постельных утех, за которые в Трилейне или Ихелтете твой покорный слуга был бы, без сомнения, предан медленной смерти через посажение на кол. Похоже, в Гэллоус-Уотер статус героя освобождает от некоторых обетов, обязательных в наши добродетельные времена для исполнения рядовыми гражданами».
Да и кто отважится обличать мужеложца, если за грешником закрепилась репутация рубаки, способного покрошить противника на куски быстрее, чем сброшенная рукавица упадет на землю?
«Что бы ни говорили, — писал Рингил, — слава не так уж бесполезна».
Мысль повесить палаш над камином тоже принадлежала хозяину постоялого двора. Расчет оказался верным, и теперь предприимчивый малый настойчиво убеждал своего знаменитого постояльца давать желающим уроки фехтовального мастерства на конюшем дворе.
Скрестите меч с героем Гэллоус-Гэп — полчаса за три имперские монеты!
Рингил колебался — нужда еще не прижала к стене, а что делает с людьми преподавание, показывал пример Б ашки.
Так или иначе, он почти бесшумно вынул меч из ножен, небрежно бросил его на плечо и вышел на улицу, не обращая внимания на недоуменные взгляды тех, кто еще час назад с восторгом внимал рассказам о доблести и мужестве. Рингил полагал, что по крайней мере часть слушателей последует за ним к дому школьного учителя. Если подозрения относительно происходящего там верны, большой беды не будет, а при первом же намеке на серьезные неприятности любопытных как ветром сдует. Впрочем, обвинять их в трусости никто бы и не стал. Чего еще ждать от крестьян да торговцев, ничем ему, кстати, не обязанных. Примерно треть из них Рингил до сего дня и в глаза не видел.
Во введении к трактату по тактике боя, опубликовать который под его именем Военная академия Трилейна вежливо отказалась, говорилось: «Если не знаешь своих бойцов по имени, не удивляйся, когда они не последуют за тобой в сражение. С другой стороны, не удивляйся также и обратному, поскольку принимать во внимание должно множество факторов. Лидерство — продукт сомнительный, его нелегко как произвести, так и постичь».
Простая истина, проявившаяся с полной ясностью в самых кровопролитных сражениях, какие только сохранились в живой памяти свободных городов. Тем не менее из Трилейна пришел облеченный в мягкую форму отказ: «…слишком неопределенно и туманно, чтобы Академия могла рассматривать это как ценный учебный материал. Именно неопределенность и двойственность вынуждают нас отклонить представленный вами труд».
Рингил еще раз взглянул на пергамент и отыскал последнее предложение, за которым, как он подозревал, скрывалась родственная душа.
На улице было холодно. Короткий кожаный жилет со свободными, в полдлины парусиновыми рукавами служил плохой защитой от не по сезону ранних заморозков, скатившихся с Махакского плато и расползавшихся по низинам. Вершины гор, под которыми приютился городок, уже надели снежные шапки, и местные полагали, что Гэллоус-Гэп станет непроходимым к Падрову дню. Люди снова поговаривали об олдраинской зиме. По деревням уже несколько недель ходили слухи о том, что на горных лугах пропадает скот и что причастны к этому не только волки, но и хищники куда менее естественной природы. Шептались и о жутких встречах и видениях на узких перевалах.
Не все рассказы можно было списать на чересчур богатое воображение. Именно здесь, подозревал Рингил, и крылся источник проблемы. Домик школьного учителя Башки стоял в конце городской улицы и примыкал к местному кладбищу. Будучи самым образованным жителем городка Гэллоус-Уотер — не считая обосновавшегося здесь героя, — Башка исполнял также роль смотрителя храма, а жилье полагалось каждому, занимавшему сию должность. В ненастную погоду кладбище нередко становилось источником пропитания для разного рода падальщиков.
«Будешь ты героем великим, — такой вывод сделала когда-то ихелтетская предсказательница, изучив слюну Рингила. — Много сражений на твоем пути, и многих сильных врагов ты одолеешь».
И ничего насчет того, что быть ему внештатным истребителем нечисти в задрипанном пограничном городишке.
Главные улицы Гэллоус-Уотер освещали закрепленные в скобах факелы, остальным приходилось довольствоваться небесным светом, которого в облачную ночь было совершенно недостаточно. Как и ожидалось, толпа любопытных изрядно поредела, едва Рингил свернул в темный переулок, а когда выявилось, куда именно он направляется, численность оставшихся сократилась вполовину. Группка из шести—восьми человек дотянулась за ним до угла улицы, где жил Башка, но самого дома, дверь которого так и осталась распахнутой, после того как школьный учитель в одной ночной рубашке бежал, Рингил достиг уже в полном одиночестве. Он взглянул на кучку зевак, остановившихся в нерешительности на почтительном расстоянии, и криво усмехнулся:
— Держитесь подальше!
Со стороны могил донесся протяжный глуховатый крик. Рингил снял с плеча меч и, держа его перед собой, осторожно обогнул угол дома.
Ряды могилок тянулись вверх, к выступающим из земли гранитным глыбам. Надгробия по большей части представляли собой простые, грубовато обработанные каменные плиты и отражали преимущественно флегматичное отношение местных жителей к такому серьезному делу, как смерть. Тут и там встречались более искусно обтесанные ихелтетские памятники — как плиты, так и пирамидки, под которыми северяне хоронили своих покойников, — увешанные железными талисманами и даже раскрашенные в цвета клана того или иного усопшего.
Вообще-то Рингил старался бывать здесь пореже — слишком много знакомых имен, слишком много знакомых лиц стояло за звучащими не по-здешнему именами. В тот знойный летний полдень девять лет назад под его началом дралась и умирала весьма разношерстная компания, и лишь у немногих семьи наскребли деньжат, чтобы привезти домой павшего на чужой стороне родича. Молчаливые свидетельства событий памятного дня были разбросаны по всем могильникам, растянувшимся едва ли не у подножия подступающих к городу гор.