Око Дракона (СИ) - Филимонова Любовь (читать книги онлайн полные версии TXT) 📗
![Око Дракона (СИ) - Филимонова Любовь (читать книги онлайн полные версии TXT) 📗](/uploads/posts/books/103660/103660.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Око Дракона (СИ) - Филимонова Любовь (читать книги онлайн полные версии TXT) 📗 краткое содержание
Главные герои романа — писатели, художники, музыканты, люди с «небедной» фантазией. Порой среди наших героев появляются и агенты спец. отдела по изучению аномальных явлений, полицейские, и даже представители параллельного мира.
Главная героиня романа Александра Панкевич, вполне успешная писательница. Приключения героев, которые она описывает в своих романах, имеют странную тенденцию сбываться в ее реальной жизни. Ее друзья — те самые «богемщики», люди искусства, без которых наша жизнь была бы скучна, бесцветна, лишена красок и предвидения.
Эта веселая четверка в поисках украденной у них картины оказывается в Греции, где они, неожиданно для себя, попадают на перекресток иных миров.
Око Дракона (СИ) читать онлайн бесплатно
Око Дракона
Око Дракона
Часть 1. Тайна картины
Реальность
Валентин кивнул консьержке как старой знакомой и легко взбежал на третий этаж. Консьержка Мария Викторовна, женщина еще вполне молочно-восковой спелости «едва за пятьдесят», в недалеком прошлом околосветская тусовщица (а какая же еще может быть консьержка в доме, заполненном богемными знаменитостями?) ответила ему загадочной полуулыбкой. Ну кто ж из «посвященных» не знает лит. агента самой Иванки!
И если молодую писательницу Иванку Панчовски (в миру Александру Ивановну Панкевич), словно по мановению волшебной палочки ставшую знаменитой после экранизации ее книги о вампирах: «Кровавый поцелуй», знает теперь каждый любитель фэнтэзи, то ее литературного агента, чья доля, как и любого другого агента, вечно оставаться в тени того или иного таланта, — дано знать только «посвященным»…
Ох уж эти «посвященные»… кухарки, уборщицы, консьержки, охранники. Негласные тихие свидетели того самого заветного «закулисья», куда мечтают проникнуть фанаты, поклонники, читатели и почитатели своих великих кумиров…
Зато после, потом… уже покинув свою службу у звезд, — все они зарабатывают бешеные гонорары на мемуарах об этих звездах…
…«Черт, — Валентин вспомнил, что у него есть запасной ключ от квартиры Иванки, нашарил его в кармане, попытался вставить в замок… и вдруг обнаружил, что дверь, собственно, и не заперта. — Что за черт!» — он вошел, вслушиваясь в тишину.
Ни звука.
Взглянул на часы. Обеденное время. «Ничего себе!».
В прихожей валялось что-то кружевное, из нижнего белья… Валентин снова чертыхнулся…
Чуть дальше, на пороге комнаты валялась еще одна кружевная часть из комплекта, что повергло Валентина в еще большее волнение.
Этот хаос от разбросанных повсюду вещей, которые по логике своей должны были бы находиться совсем в других местах, — в сочетании с полной тишиной — ему уже были знакомы. Неужели новый приступ депрессии? Прошлый окончился битьем посуды и попыткой перерезать себе сонную артерию. Слава Богу, что с анатомией Сашка-Иванка была знакома более чем шапочно, — на шее осталась только легкая царапина.
Тогда-то, полгода назад, Иванка и отдала ему ключ от своей квартиры. Конечно, — он же и «отец родной», и ангел-спаситель, и литературный агент, а также источник вдохновения.
Сейчас Валентина занимал один вопрос: «Почему в квартире так тихо?»
Ступая мягко, как охотник, подкрадывающийся к дичи, он подошел к двери зала… Пусто.
Что ж, пойдем дальше. Он осторожно заглянул в щелочку в спальную…
Да… а еще говорят, что именно во сне и проявляется наше истинное лицо… Вот и верь после этого молве. Глядя на это лицо ангела, Валентин почувствовал, как что-то толкнуло его в сердце. Словно его тронули нежнейшей колонковой кисточкой… вот так: «тук», «тук», «тук»… Как дождинка падает на стекло.
Нежно посапывая своим маленьким носиком, с розоватым румянцем на пушистых, почти детских щечках, с самым невинным видом спало это чудовище, это исчадие ада. Словно и не было за это короткое время (три беспокойных, сумасшедших года) двух или трех запоев, плавно переходивших в депрессии, прерывавшиеся попытками суицида, порывами уйти в монастырь, затаиться в ашраме, выйти замуж, наняться в шпионы, стать садо-мазо…
Иванка шевельнулась, задышала более часто.
У него на сердце сразу стало уютно и тепло. Слава Богу, с ней все в порядке.
Валентин поспешно отступил и, осторожно прикрыв дверь, быстро ретировался на кухню. Еще не хватало, чтоб его застукали за подглядыванием в щель спальни! Хватит того, что обслуга, консьержка, журналисты, окружение Ивонны приписывают его скромной персоне весьма значительную роль в жизни молодой писательницы Иванки Панчовски. Что-то вроде гражданского мужа-тирана, эксплуатирующего это хрупкое, почти неземное создание ради собственных прихотей, а больше всего — ради огромных гонораров, и готового бросить ее в тот же момент, когда она перестанет приносить ему миллионы. Этакий классический сатир. Слава Богу, что его фотографии почти никогда не появляются на страницах прессы (уж он-то сам прикладывает к этому массу усилий), и «широкая публика» его не знает в лицо.
Ну, а если говорить о «посвященных» — слава Богу, что круг их узок. Играть роль демонического мужчины для этой маленькой аудитории ему вовсе не так уж и затруднительно.
…На кухне Иванки Валентин ориентировался не хуже хозяйки квартиры.
Достал из шкафчика пачку кофе, положил в турку две с половиной ложки, — как она любила, — поставил на огонь. Сейчас, почуяв запах, приползет и само чудовище. Иначе — если ей сейчас не приготовить кофе, — Иванка, нечесаная, заспанная, будет слоняться в полураспахнутом мохнатом купальном халате, и ныть, что кофе закончилось… куда исчезли все чашки… я же помню, вчера они были именно здесь… и какой идиот поменял местами тумбочки кухонного гарнитура…и кто съел вчера весь сахар…
Кофе уже было готово, его крепкий, чуть терпкий аромат распространился во все уголки просторной квартиры, а Иванка все еще не казала носа из спальной.
Валентин уже начал немного беспокоиться. Поставил чашку на ее любимый маленький зеленый подносик с ярким разноцветным драконом (Иванка утверждала, что этот дракон, свернувшийся под чашкой кофе, чем-то похож на нее саму и удивительным образом поднимает ей настроение), — и направился с подносом к спальне.
Там по-прежнему было тихо.
Он хотел постучать, когда вдруг из тишины спальни послышался полный отчаяния и боли тихий голос, сравнимый со стоном существа, уже отходящего навсегда в иной мир, отчего по спине Валентина пробежал холодок: «Ты ведь меня не бросишь?..»…
Она что, бредит? Кому адресован этот вопрос? Тому, кто покинул ее этой ночью? Судя по всему, вечер, и особенно, ночь, Иванка провела далеко не в посте и молитвах.
Или ей что-то приснилось, и она разговаривает во сне? Хотя, может, опять обкурилась…
Пока он пытался угадать, что сейчас происходит с Иванкой, — дверь с силой распахнулась, оттуда вылетело взлохмаченное существо, похожее на помятого галчонка, и чуть не сбив его с ног, молниеносно промчалось мимо.
Валентин успел только заметить черный каскад сбегавших на плечи, вьющихся прядей, (опять перекрасила волосы?), — отчего Иванка сразу стала похожа на студентку-первокурсницу Сашку Панкевич.
И тут же ее шаги с такой же скоростью прошлепали обратно. Она мягко взяла Валентина под руку, неуловимым движением подхватила с подноса кашку кофе, припала к ней, как путник в пустыни к живительному источнику.
— Вот так всегда, — тихо пробурчал Валентин, удивляясь своему почему-то внезапно охрипшему голосу. — Ни тебе «здравствуй», ни «до свиданья», ни, тем более, «спасибо»! — продолжал он.
— Прости меня, ну прости, родной… — Ее голос был теплый, домашний, узнаваемый. Она льнула к нему теперь как нашкодивший котенок, — Дело в том, что я утром поставила на огонь кофе… Решила прикорнуть на секунду. Не заметила, как заснула…. А тут такой запах… Ну, думаю, мой кофе, как всегда, выкипел, залил плиту…
— Так, — нарочито сухо поддакнул он, — а это — «прикорнуть» в реале — было не вчера ли?
Она вдруг взвыла от восторга.
— Валентин! Неужели ты опять стал писать стихи? Как здорово! Ты так и шпаришь в рифму!…
Тут она остановилась.
— Минуточку, — а что это ты вообще делаешь у двери моей спальни? Признайся, ты подглядывал, — Иванка нагло заглядывала ему в глаза, причем, правый смотрел ему в глаза настойчиво и нагло, словно это был глаз правдоруба и простака, а вот левый…
Была у Иванки такая особая примета. Когда она завиралась или мысли ее убегали в противоположном от темы разговора направлении, когда у нее была какая-то задняя мысль, или она готовила собеседнику какую-то подлянку, то левый глаз ее совершенно самостоятельно, автономно, отдельно от правого, убегал в сторону. И хотя она отнюдь не была косоглазой, но возникающие порой в ее голове неправедные мысли таким вот странным способом отражались на ее, в общем, довольно привлекательном лице.