На границе империй. Том 10. Часть 15 (СИ) - "INDIGO" (читать книги полные .TXT, .FB2) 📗
Грегор снова вздохнул — на этот раз чуть тяжелее — и повернул в сторону спален.
Ещё в коридоре до него донеслись голоса. Женские, лёгкие, перемежавшиеся смехом — радостным, беспечным, принадлежавшим разумным, у которых нет ни нот протеста, ни имперских печатей, ни предчувствия войны.
Коридор был длинным и гулким. Звуки отчётливо доносились с другого конца коридора с неприятной отчётливостью.
Грегор замедлил шаг, потом и вовсе остановился у высокой двустворчатой двери спальни и секунду стоял неподвижно, собираясь с духом. За дверью кто-то что-то сказал вполголоса, и снова последовал смех, короткий и мягкий женский, лёгкий как шелест тонкой ткани. Он поймал себя на мысли, что завидует — не государю, нет, а просто этому смеху. Этой беспечности.
Портить настроение императору ему совсем не хотелось. Но служба есть служба. Грегор давно усвоил: именно в такие моменты, когда меньше всего хочется что-то делать, — и нужно это делать.
Он деликатно кашлянул — один раз, достаточно громко, чтобы быть услышанным, и достаточно сдержанно, чтобы не выглядеть бесцеремонным.
Смех стих. Послышалось движение, шорох ткани.
— Ну что у тебя стряслось? — донёсся из-за двери голос императора — недовольный, но без настоящего раздражения. Голос разумного, которому помешали, но который ещё не решил, злиться ли по этому поводу или нет.
Грегор толкнул дверь и вошёл.
Спальня была просторной. Огромная кровать с балдахином занимала центр — тяжёлая, дворцовая, крытая шёлком в цветах имперского дома. Несколько светильников у стен давали мягкий, чуть янтарный свет, превращавший комнату в нечто похожее на живую картину — красивую и совершенно неуместную для государственных разговоров. Император Аратана полулежал среди подушек, накинув одеяло поверх себя и своих наложниц с той непринуждённостью, когда давно уже ничего не нужно скрывать в собственном доме. Рядом, прикрытые тем же одеялом, устроились двое. Одна юная девушка с тёмными кудрями, которую Грегор прежде видел, но имени её не знал, и вторая, которую знал хорошо, — и которая ему категорически не нравилась.
Нарэйя.
Наложница-аварка. Молодая, красивая, умная. Слишком умная для той роли, которую официально играла при дворе. Она смотрела на Грегора с тем спокойным, почти скучающим выражением. За два года при дворе она не совершила ни одной ошибки — ни единой. Это само по себе уже было ошибкой, потому что так не бывает. Все разумные ошибаются. Только те, кто очень хорошо обучен, не ошибаются почти никогда. Грегор не раз докладывал о ней государю — и не раз получал в ответ раздражённое «ты стал слишком подозрительным на старости лет». Возможно. Но долгие годы дипломатической службы учат одному: когда некто выглядит как разведчик и ведёт себя как разведчик — это, как правило, и есть разведчик.
— Ваше Императорское Величество, — начал Грегор, выпрямившись и отведя взгляд в сторону от постели — не из смущения, а из той выработанной годами дипломатической деликатности, которая позволяет делать вид, будто не замечаешь очевидного.
— Да давай короче, — перебил его император, поправляя подушку. — Хватит церемоний. Что там с оширцами? Что они мутят со станцией? С этой как её…
— «Чанчен», — подсказал Грегор. — Затягивают переговоры как могут. Делаю всё возможное, Ваше Императорское Величество, однако их бюрократия такого масштаба, что порой, кажется, будто директорат Ошир специально изобрёл её для того, чтобы любое решение принималось не раньше чем через три поколения.
— Похоже, мне самому придётся поговорить с главой директората, — пробурчал император. — Напрямую. Без их протоколов и согласований.
— Это могло бы ускорить процесс, — осторожно согласился Грегор. Он не стал добавлять, что подобный разговор напрямую рискует задеть директорат за больное место и осложнить переговоры ещё на несколько месяцев. Иногда молчание — тоже дипломатия.
— Кстати. — Император чуть приподнялся, опираясь на локоть. — Что они ответили насчёт нападения на командование Восьмым флотом? Пришёл ответ?
— Пришёл, — кивнул Грегор. — Они утверждают, что нападавшие — остатки разгромленного клана Чёрных Ястребов. По их версии, клан специализировался на наёмных убийствах, был официально ликвидирован несколько лет назад, однако часть его членов успела скрыться. Где они находились всё это время и чем занимались — этими данными директорат, по их словам, не располагает.
— Это смешно, — коротко произнёс император.
— Согласен, Ваше Императорское Величество. Нам прекрасно известно, кто они и откуда.
— Клан Теней базируется на их территории — это нам известно. Их ответ — либо намеренная ложь, либо намеренная демонстрация того, что они считают нас недостаточно осведомлёнными, чтобы оспорить их версию. В любом случае это оскорбление. Вопрос лишь в том, как именно на него реагировать.
— Так им и ответить? — уточнил Грегор, заранее догадываясь, каким будет ответ.
— Нет. — Император покачал головой. — Не торопись. Это надо хорошо обдумать. Неосторожным словом мы закроем дверь, которую, возможно, стоит пока держать приоткрытой. — Он откинулся обратно на подушки и повернул голову к наложнице с тёмными кудрями. — У тебя всё?
— Нет, Ваше Величество.
Что-то в интонации Грегора — едва уловимая пауза перед этими тремя словами — заставило императора снова повернуться к нему. Император умел слышать паузы.
— У меня послание к вам, — произнёс глава дипломатической службы ровно. — Оно было передано мне лично меньше часа назад. Обязан уведомить вас о нём незамедлительно. Дело не терпит отлагательств — насколько понимаю, ответ требуется уже завтра. Причём ответ должны дать именно вы. Такую ответственность я на себя взять не могу.
Император прищурился.
— Да что стряслось с этими оширцами? — произнёс он с лёгким раздражением. Голос у государя в такие моменты становился особым — не злым, но острым, как хорошо заточенный нож, которым ещё не начали резать, но уже держат в руке.
— Это не оширцы, Ваше Императорское Величество.
Грегор посмотрел на Нарэйю.
Недолго. Но одного взгляда было достаточно. Того взгляда, который говорит больше, чем слова. Она выдержала его взгляд совершенно спокойно, без тени беспокойства, или лишнего движения. Это само по себе было ответом или вызовом.
— Да что ты себе позволяешь? — Голос императора стал жёстче. Он прекрасно знал об отношении Грегора к этой наложнице. Знал — и всякий раз реагировал одинаково: с раздражением, в котором, если присмотреться, всё же мелькало что-то похожее на понимание.
— Прошу прощения, Ваше Императорское Величество. — Грегор слегка поклонился. — Готов уйти в отставку. Я уже немолод, и, думаю, пришло время…
— Отставка не принимается, — немедленно и без малейшей паузы отрезал император. — Давай, что ты там прячешь за спиной.
— Не могу передать вам это в их присутствии. — Грегор произнёс это ровно, без извинений, как констатацию факта. — Это запрещено протоколом. Который вы сами и утвердили, Ваше Императорское Величество. Вы же сами меня и накажете за его нарушение.
Государь смотрел на него несколько секунд. В этом взгляде читалось всё сразу — раздражение, усталость, и что-то похожее на уважение, которое он никогда бы не выразил вслух. Потом коротко выдохнул и повернулся к наложницам.
— Девочки, оставьте нас ненадолго.
— Боюсь, надолго, — тихо поправил его Грегор.
— Ладно, — буркнул император. — Разберёмся.
Нарэйя поднялась с кровати, набросив лёгкий пеньюар. Движения у неё были плавными, без малейшей торопливости — словно она уходила не потому, что её попросили, а потому что сама решила. Проходя мимо Грегора, бросила на него взгляд — быстрый, спокойный, ничего не выражающий. Именно такой взгляд его и беспокоил. Невраждебный. Не испуганный.
Дверь за обеими наложницами закрылась бесшумно.
Государь сел на кровати и накинул халат. Теперь перед Грегором стоял не мужчина в постели с наложницами, а император — усталый, немолодой. Преображение было мгновенным и полным. Грегор видел его не первый раз — и каждый раз оно производило впечатление.
