Мальчик из будущего 4: Варяг (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич (читать книги бесплатно .txt) 📗
– Гитара?
– Владею неплохо, голос есть, как мне говорили. Тоже можно использовать, репертуар большой.
– Хорошо. Теперь давай я тебе расскажу распорядок в отряде. Что можно и что нельзя.
Выслушав, иногда кивая, я, когда вожатая закончила, поднял руку:
– Хотелось бы сразу сообщить. Скорее всего, ночевать в отряде я буду редко.
– Почему?
Встав, я подошёл к девице и, ткнув ей пальцем в ложбинку между грудей, достаточно серьёзно и жёстко сказал:
– Видите ли, э-э-э… А как вас зовут? Так вот, Евгения Павловна, я уже состоялся как мужчина, и женщина у меня была. Мне понравилось, и останавливаться я не хочу. Дрочить под одеялом – это не моё, поэтому, если не найду партнёршу в лагере, поищу в деревне. Там, я уверен, сговорюсь, поэтому и сообщаю: меня ночами может не быть. Не смотрите на меня так и не краснейте, поймите, это всего лишь физиологический процесс, такой же естественный, как справлять нужду, и даже полезный для здоровья. Хотя в СССР секса нет, у меня он есть, и бросать я это дело не собираюсь. Ни-ког-да. Надеюсь, понятно расставил акценты?
– Более чем, – оттолкнув мою руку, пыхтя, ответила красная, как варёный рак, вожатая. Не зная, что мне сказать, она буркнула первое, что пришло на ум: – Узнаю, что не ночевал в отряде, сообщу Евгению Олеговичу, нашему директору.
– Да мне без разницы.
Девушка выпустила меня в общую комнату. Судя по хихиканью вокруг, её вид никого не обманул. Заметив, что моей гитары на стене нет, я грозно взглядом обвёл всех присутствующих и прямо спросил:
– Кто взял мою гитару без спроса?
– Старшие мальца прислали за ней, – ответил один из парней.
Ему было по виду, как мне, да и большинству столько же. Соседнее помещение было уже комнатой девчат, тоже моих сверстниц, но почти все они в настоящий момент были здесь.
– Кто такие? – напрягся я, похоже, сейчас будут разборки.
– Десятого отряда, там десятый класс. Взрослые уж, курят.
– Показывай, где они, – требовательно велел я ему.
– Ты куда это собрался? – заступила мне дорогу вожатая.
Прижавшись к ней, я взасос поцеловал её, так же как меня целовала Жаклин, и у меня крышу срывало. Оставив ошеломлённую девушку стоять, похоже, репутацию я ей изрядно подмочил, я вышел из нашего корпуса и быстрым шагом направился по дорожке к другому, через три от нас. Бежавший рядом сверстник быстро пояснял, кто там главенствует и верховодит.
– Не волнуйся. Не впервой с такими шакалами общаться. Сейчас зайду и вежливо попрошу его вернуть мою гитару.
Мою вежливость в детдоме все знают.
Паренёк не побоялся зайти за мной следом в комнату парней.
Не останавливаясь, я направился к лохматому крепкому парню, который лежал в трусах и майке и тренькал на моей гитаре. На соседей кровати сидел другой и осматривал кармашки на чехле. Он повернулся, когда я подходил, кто-то из присутствующих в комнате возгласом предупредил его. Быстро сделав два шага, я оттолкнулся от пола, немного взлетев, и, вложив в удар кроме притяжения ещё и свой вес, нанёс ему в лицо правым кулаком удар. Мой коронный, как тренер по боксу говорил. Всё, этот не соперник, в ауте, сполз на пол без сознания. Так же молча, ногой, причём стопой, тоже приложив свой вес, влепил в лицо второму, начавшему вставать с перекошенным от ярости лицом. Мотнув головой, так что отчётливо был слышен хруст челюсти, он откинулся на подушку. Я аккуратно забрал из его рук гитару, положил её на соседнюю койку и, запрыгнув на кровать «музыканта», стал с силой опускать стопу правой ноги на его лицо. До того, как меня оттащили от него другие хозяева комнаты, я успел превратить его физию в кашу. Раздав несколько ударов, я освободил пространство вокруг себя. Мне тоже пару раз прилетело, ухо правое начало ныть. Я зло осмотрел, кто меня окружает, и угрюмо сказал:
– Если хоть одна падла протянет к моим вещам свои грабли, я приду и, как сейчас это сделал, вежливо попрошу вернуть, а труп в речке притоплю. Надеюсь, я понятно сказал? Вопросы будут?
– Ты, дурной, ты чего с Пашкой сделал?! – возмущённо спросил один из парней с татуировками на руках. – Вернёмся в детдом, мы тебе там покажем!
– Белые тапочки заказывайте, топота приблатнённая, – сплюнув, ответил я.
Подняв с пола чехол, я вернул всё на место. Прошёлся по карманам вырубленного под возмущённый ропот зрителей, мало ли что пропустил, нашёл пачку денег и тоже прибрал, будет арендной платой за гитару. Убрав в чехол свою драгоценность, застегнул его и, закинув гитару на плечо, направился к выходу. На меня смотрели угрюмо, но не тронули. В комнате было с десяток крепких парней, ну и пара дрищей, но мне никто не заступил дорогу, и я, ухватив за локоть своего проводника, вышел наружу.
– Ну ты дал… – изумлённо пробормотал тот, тряхнув головой, после чего неожиданно протянул мне руку: – Юра.
– Макс, – пожал я ему ладонь.
– Ты действительно боксёр?
– В действительности у меня первый разряд, но я всем говорю, что второй. Это помогает в драке, все думают, что я не очень хорошо наношу удары, а в драке им неприятный сюрприз.
– Жестоко ты с Пашкой.
– Нужно сразу показать, что ко мне лучше не подходить. Сейчас я это продемонстрировал. Детдомовские только силу понимают. Эти поняли. Кстати, где тут обувь можно помыть, а то она в крови? Да ещё и на ногах брызги.
– Идём покажу. У столовой кран наружу вывели и бочку поставили, там можно незаметно помыться. К умывальникам не пойдём, увидят ещё.
Сходив к бочке, где я отмылся, мы вернулись в свой корпус, где нас нетерпеливо ждали. Юра, как и я, отвечал уклончиво, я попросил его не описывать того, что он видел, а старшие молчать будут. Слух, конечно, пойдёт, вон у медпункта нездоровое шевеление началось, но это только слух. Естественно, за мной тут же прибежала вожатая, а почти следом вошёл директор и Нина Андреевна, она ещё не уехала. Выгнав всех из комнаты, кроме меня, директор подошёл ближе и зло спросил:
– Ларин, ты что сделал с Сорокиным и Хлыновым?
– Вообще ничего не делал. А кто это? – искренне удивился я.
– Ты их избил и изувечил.
– Вот вы о чём! – обрадовался я. – Но я тут ни при чём. Действительно, когда я проходил мимо их корпуса, там дрались двое взрослых парней, я в окно видел. У одного лицо в крови было. В комнату я не заходил и что было дальше, не видел.
– Но избил их ты.
– Свидетели есть? – коротко спросил я. – Что они сами говорят?
– Говорить они пока ещё не могут, но другие указывают на тебя.
– Вы покажите, где они, эти другие, будьте уверены, скоро они скажут, что обманули вас.
– Угрожаешь, маленький наглец? – прошипел директор.
– Предупреждаю. Кто меня тронет, тот ответ и получит. Втройне. Это жизненный принцип.
Евгений Олегович обернулся к Нине Андреевне:
– Забирайте это чудовище, ему в моём лагере не место.
По моим губам скользнула довольная усмешка. Правда, воспитательница всё испортила.
– Это ваша работа, перевоспитывать таких подростков. Я его не заберу. Раз он уже оформлен в вашем лагере, занимайтесь им. Мальчик, конечно, не простой, но с ним вполне можно договориться, как я успела убедиться. Просто найдите компромисс, и все будут довольны.
«Блин, зря я её дурой считал. Вполне умная баба», – подумал я.
– Значит, не заберёте?
– Нет. Сами подумайте, как это отразится на вас, если вы, приняв ребёнка, в тот же день выгнали его. Причём ни за что. Ведь, действительно, никто не тычет пальцем в Максима и не говорит, что это он, а до вас дошли лишь слухи. Соседи пострадавших молчат. Предъявить мальчику нечего, он прав.
– Ладно, но контроль теперь за ним будет усиленным. Я уже вызывал скорую, сейчас должны подъехать и забрать пострадавших. Это же ЧП, самое натуральное ЧП! – Взмахнув руками, директор вышел из комнаты и покинул домик.
Вздохнув, Нина Андреевна, не обращая внимания на присутствующую вожатую, устало спросила:
– Как тебе тут, нравится?
– Да не особо. Дыра-дырой.