Линия иной судьбы 4 (СИ) - Соловей Дмитрий "Dmitr_Nightingale" (читаем бесплатно книги полностью TXT, FB2) 📗
— Поместится, — я принял свёрток, решив, что хуже уже точно не будет.
— Первый курс, по машинам! — прервал наш разговор физрук. — Путь до Северской не близкий, а оттуда ещё топать до Убинской на своих двоих! Живее, товарищи студенты!
Медведь легко запрыгнул в грузовик и протянул руку сначала Ульяне, а затем и мне.
Тряску в открытом кузове по разбитой грунтовке я перенёс привычно. И даже подпевал народу. Хотя без Васьки задора на эти песнопения не было никакого. К тому моменту, когда наша колонна из четырёх забитых под завязку грузовиков затормозила на окраине станицы Северской, я уже чувствовал себя вымотавшимся безо всякого похода.
Первые полкилометра в сторону Убинской дались относительно легко. Но стоило дороге пойти чуть в гору, как казённый рюкзак проявил свой истинный характер. Его узкие брезентовые лямки, не смягчённые никакими анатомическими прокладками, мгновенно скрутились в тугие жгуты и начали вгрызаться в мои плечи.
Центр тяжести у этого мешка явно проектировал человек, никогда не носивший его сам. Рюкзак тянул назад, заставляя меня неестественно горбиться. Скрученные и закрепленные поверх рюкзака два шерстяных одеяла только усугубляли проблему распределения груза.
— Что, Жериков, тяжело? — пропыхтела шедшая чуть впереди Сидоркина. Её аккуратная коса уже слегка растрепалась, а на лбу выступили капли пота, но комсомольский задор в голосе никуда не делся. — Это тебе не в лабораториях отсиживаться. В тайге и горах куется советский характер!
— Не стоит переживать за мой характер, — огрызнулся я.
— Разговоры! Держим темп, не растягиваться! — долетел с головы колонны окрик физрука.
Медведь, шагавший справа от меня с тяжеленным тюком палатки поверх своего рюкзака, даже не запыхался.
К тому моменту, как наша колонна втянулась на окраину станицы Убинской, солнце уже начало клониться к закату. Местные жители, привыкшие к студенческим десантам, лениво поглядывали на нас из-за плетней, а станичные псы заходились хриплым лаем, приветствуя наш замученный отряд.
Физрук вывел нас на просторную поляну у самого подножия Собер-Баша, где шумела горная речка Убин. Гору нам предстояло штурмовать завтра на рассвете, а пока преподаватель скомандовал долгожданный привал и разбивку лагеря.
Студенческая масса зашумела, разбиваясь на лагеря по академическим группам. Технологи-жировики ушли чуть левее, консервщики начали спорить из-за палаток у самой воды, а наша компания подобралась разношёрстной. Медведь, хоть и выбрал специализацию виноделие, но на физкультуре всегда держался со мной, так что и у костра мы примостились вместе. Сюда же, к нашей группе примерно из пятнадцати человек, прибились девчонки и, к моему вялому неудовольствию, Сидоркина.
Медведь сбросил на траву тяжеленную палатку и принялся разминать свои могучие плечи. Я же со стоном расцепил пальцы, судорожно сжимавшие лямки, и буквально сбросил мешок с себя. Какое же это было непередаваемое, почти физическое блаженство — просто выпрямить спину.
— Живее, товарищи, не расслабляться! — Сидоркина носилась по поляне с прежней комсомольской энергией. — Мальчики — за дровами и сушняком для костра! Девочки — разбираем котелки и к реке за водой! Жериков, это тебя в первую очередь касается! Не сидеть на траве, простудишься!
— Слушаюсь, товарищ комсорг, — вяло отозвался я, поднимаясь на ноги. Сил спорить не было совершенно.
— На, возьми, — рядом бесшумно выросла Ульяна. Она протянула мне эмалированную кружку, в которую уже успела зачерпнуть чистой на вид, ледяной горной воды из реки. — Выпей, полегчает. Ты бледный какой-то, Валентин.
Я уже протянул руку, но в последний момент притормозил. Пить некипячёную воду из открытой реки, пусть даже горной? Да тут выше по течению в воду могла забрести станичная корова на водопой или кто-то помыл ноги. Подхватить дизентерию или лямблиоз в мои планы точно не входило.
Глядя на прозрачную воду, я вздохнул и вернул кружку девушке.
— Спасибо, Ульяна, но я лучше подожду, пока костёр разведут и мы её прокипятим. Мало ли что там, выше по течению.
— Ну ты и чистоплюй, Жериков! Городской до мозга костей! — рассмеялась Ульяна. — Ладно, жди свой кипяток, консерватор.
Ульяна отошла к девчонкам, которые уже раздували пламя под первыми котелками, а я посмотрел на Собер-Баш. Ничего особенного. Видал я горы и красивее. Что это за повальное увлечение у туристов?
Нам предстоял тяжёлый подъём по крутым склонам, где, как поговаривали на курсе, местами можно было наткнуться на ржавые каски и стреляные гильзы со времён суровых боёв сорок второго года.
Пока же всех ждало другое испытание — приготовление ужина.
Готовить на домашней печке или керогазе — это одно, а на костре — совершенно другое. От соседнего костра потянуло вскоре не вкусной едой, а откровенной гарью. Девчонки-первокурсницы, вызвавшиеся варить суп из тушёнки, не рассчитали жар.
— Ну кто так варит?! Вы туда воды вообще не подливали, что ли? Всё дно обуглилось! — возмущался кто-то из парней.
— А сам чего не готовил, умник? — огрызнулась в ответ одна из девушек.
Наш ужин не пострадал. Возможно по той причине, что я сам от костра не отходил и следил не только за пламенем, но и за рисовой кашей из которой Сидоркина намеревалась приготовить не иначе плов. Получилась обычная каша, но сытная и главное не подгоревшая.
Правда, я получил снова критическое замечание по поводу того, что не помогаю ставить палатки. Там, честно говоря, и без меня помощников, к тому же более компетентных, хватало. Они сноровисто вбивали клинышки, натягивали тент палатки. Насколько я понял, эти убожества рассчитаны на шесть-восемь человек, но физрук заявил, что вполне и десять студентов вмещается. Он на ком-то уже проводил испытания. Типа в тесноте, зато в тепле.
Про то, какие там будут условия для сна я старался не думать. К тому же ни у кого из нас не имелось спальных мешков. На складе выдали по два колючих одеяла, заверив, что этого для мая месяца более чем достаточно и не замёрзнем. Насчёт последнего я не переживал, меня больше беспокоило, что спать придётся чуть ли не на голой земле, от которой отделяла лишь ткань палатки и одно из одеял, свёрнутых мной вдвое.
Спалось тесно, как я и думал, жёстко и неудобно. По этой причине я поднялся ещё на рассвете, решив прервать свои мученья и стал разводить костёр, расчитывая доспать возле него. Но потом как-то закрутился. Поставил на огонь котелок. Порезал сало, кинул в него, следом нашинковал две луковицы из числа тех, что забыла использовать Сидоркина, когда готовила тот самый «плов».
Далее я высыпал две килограммовые пачки гречки, таким образом разгружая свой собственный рюкзак. Долил воды, посолил и стал варить завтрак. Снова сходил за водой, вскипятил во втором котелке воду для чая, куда бухнул целую пачку этого напитка.
Примерно в семь утра из девичьей палатки выбралась неугомонная Сидоркина, которая с вечера распределяла дежурства и назначала кого-то ответственного за завтрак. Вместо слов благодарности я услышал недовольное бурчание по поводу того, что я нарушил её график дежурств. Анна утопала умываться к реке, а я пошёл будить парней. Лучше уж я, чем комсорг начнёт их в очередной раз воспитывать.
В результате получилось, что наша группа самой первой поела, помыла посуду и собралась для продолжения похода. К моему неудовольствию, рюкзаки полагалось тащить с собой, хотя мы в лагерь всё равно вернёмся. Палатки не разбирали. В лагере оставалось два человека. Точнее две девушки, которые изначально хотели откосить от этого мероприятия, ссылаясь на простуду. Да куда там! Физрук заявил, что сопли походу не помеха, но обещал предоставить им более мягкий режим тренировки.
Сам он давно встал и занимался заполнением каких-то документов. Наверное, по этой причине он не заметил, что студенты из двух соседних с нами палаток спали дольше. Это были те, чей ужин в предыдущий вечер подгорел. Они потом ели какую-то сухомятку. После долго пели песни у костра под гитару. Разошлись точно далеко за полночь, я сквозь сон слышал бренчание на гитаре с той стороны.
