Линия иной судьбы 4 (СИ) - Соловей Дмитрий "Dmitr_Nightingale" (читаем бесплатно книги полностью TXT, FB2) 📗

Линия иной судьбы 4

Глава 1

То, что я перерос программу первого курса института, стало понятно на зимней сессии. Нет, математику и физику я добросовестно учил, но общая химия и качественный анализ уже откровенно отставали от того, что я знал. На экзамене у Ковалёва я затеял с ним спор по поводу классического разделения катионов. Доцент требовал от меня наизусть расписать громоздкий сероводородный метод, а я возьми и ляпни, что гонять растворы по пробиркам и часами нюхать тухлые яйца — это уже девятнадцатый век. И что будущее аналитики за автоматическими приборами, спектрофотометрией и газовой хроматографией.

Своё заслуженное отлично я получил, но результат заставил меня задуматься о том, чтобы сдать часть экзаменов за первый курс досрочно. Со своими выкладками отправился к декану. Тот к такому вопросу от человека, уже получившего два авторских свидетельства в области химии, отнёсся с пониманием. Черканул на листке распоряжение и отмахнулся. Мол, ты большой мальчик, сам решай дальше и договаривайся с преподавателями.

План у меня был простой и наглый: пользуясь разрешением, за оставшиеся недели зимы экстерном закрыть вторую половину высшей математики, сдать чертежи по «начерталке» за весь курс и досрочно отчитаться по техническому английскому. Тратить весенний семестр на школьное разжёвывание элементарных истин я не собирался. Декан ясно дал понять: если до лета я успею сдать неорганику и физику за весь год, а заодно неофициально нагоню программу второго курса — в сентябре меня зачислят сразу на третий.

На кафедру к Ковалёву я вернулся уже на следующий день. Доцент сидел над какими-то бумагами, хмурился, но, когда я зашёл, отложил ручку.

— Ну что, Жериков, декан мне звонил. Дал тебе вольную. Расскажи-ка мне, как ты в августе в Грозном умудрился гидрогель от влаги спасти? До Госснаба отчёт дошёл, хвалят твою идею с пятислойным крафтом и гудроном.

— От безысходности это всё, Савелий Петрович, — вздохнул я, присаживаясь на край стула. — Бумажный мешок с влагостойкой прослойкой — это костыль. А всё почему? Потому что в Союзе нормальной полимерной упаковки пока не хватает. Грозненскому заводу до зарезу нужен полиэтилен. Тонкий, лёгкий, полностью водостойкий.

— Ну, приехали, — Ковалёв иронично хмыкнул, откинувшись на спинку кресла. — Потребовать полиэтилен у Госснаба каждый дурак горазд. Ты представляешь, какое оборудование нужно, чтобы получать полиэтилен высокого давления? Сотни, а то и тысячи атмосфер. Это уже не лабораторная игрушка, а серьёзная промышленная техника.

— Зачем нам обязательно тысячи атмосфер? — вроде как между прочим спросил я. — В Грозном, пока технологию настраивали, я всю их заводскую библиотеку перерыл. И попался мне английский журнал с работами немца Карла Циглера. Он ещё в начале пятидесятых нащупал металлоорганические катализаторы — соединения алюминия в сочетании с соединениями титана. Если проводить полимеризацию этилена на такой каталитической системе, можно получать полиэтилен при гораздо более низком давлении и температуре.

Ковалёв замер. Ручка, которую он крутил в пальцах, со стуком упала на стол.

— При низком давлении?.. Ты не путешь? Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?

— Понимаю. Только там есть одна неприятность. Катализатор очень чувствителен к воде и воздуху. Работать придётся аккуратно, практически без доступа влаги и кислорода. И саму каталитическую систему ещё предстоит подобрать.

— А ты её подобрать сможешь?

— Думаю, да. У меня есть несколько идей, — ответил я не задумываясь.

— Жериков, если ты не ошибся, это может быть очень серьёзно, — не повёлся на мой бодрый ответ Ковалёв.

— Вот и я о том же. Грозненский завод даст нам сырьё и поможет с оборудованием, если мы покажем рабочий образец полиэтилена низкого давления. А нам здесь понадобится нормальная лаборатория и пара человек, которые умеют работать с органическим синтезом.

Ковалёв долго молчал, барабаня пальцами по крышке стола. Потом попросил перечислить компоненты, записал их на листке и снова задумался, прикидывая.

— Риск огромный, Жериков, — наконец произнёс он. — Компоненты для катализатора Циглера — это тебе не сода с уксусом. Алюминийорганика на воздухе может вспыхнуть, с влагой реагирует очень бурно, да и соединения титана приятными веществами не назовёшь. Нам под это дело нужна отдельная вытяжка, сухая посуда и... надёжные рабочие руки. У меня лаборанты — девчонки-третьекурсницы. Я один этот синтез не потяну, а светить тему перед министерством раньше времени не хочу. Съедят и не подавятся.

— Насчёт рук есть у меня решение, — сразу заявил я. — На вечернем технологическом учится Василий Татаринов. Мы с ним вместе химтех закончили, он сейчас на ЗИПе в центральной лаборатории работает. Голова варит, руки золотые, реакций не боится. Ему первый курс тоже поперёк горла стоит. Мы с ним вместе горы свернём.

— Вечерник? С ЗИПа? — Ковалёв задумчиво прищурился. — Хм... Это даже к лучшему. ЗИП сейчас под новые высокочастотные приборы землю носом роет — ищет качественную диэлектрическую изоляцию. Их главный инженер мне все уши прожужжал. Если я приду к нему и скажу, что мы на кафедре нащупали новый перспективный пластик под их нужды, ЗИП нам такую отмашку даст — Минхимпром обзавидуется. И реактивы из своих резервов выделит, и финансирование под закрытую тему можно будет выбить. А с Татариновым твоим как? Он потянет? Вечерники после смены измученные приходят, им не до науки.

— Потянет, — уверенно заявил я. — Главная его беда сейчас — начертательная геометрия. Я беру его чертежи на себя, разгружу ему хвосты. А взамен Васька все свободные вечера будет проводить здесь.

Ковалёв хлопнул ладонью по столу, принимая решение:

— По рукам, Жериков! Завтра же иду к декану оформлять отношение на Татаринова, а после обеда поеду на ЗИП трусить их снабженцев.

После зимней сессии мой график учёбы значительно изменился. Каникул у меня не получилось. Да и после с однокурсниками-первокурсниками я почти не виделся. Зачем, если общую химию и математику я закрыл экстерном? Для своей группы я стал кем-то вроде призрака, который появляется только на физкультуре или истории КПСС. Да и на лекции второго курса я приходил как вольный слушатель, садился на заднюю парту, ловя на себе недоуменные взгляды старших ребят.

Последнюю неделю января и весь февраль мы с Васей Татариновым считай прожили в полуподвальной лаборатории Ковалёва. ЗИП, получив предложение по полиэтилену, действительно расщедрился: выдал реактивы и дефицитную кварцевую посуду под официальный договор. Васька каждую свободную минуту после работы на заводе проводил в институте.

Работали мы осторожно, не спеша. Самой большой проблемой оказалась не столько химия, сколько чистота условий. Следовые количества воды или воздуха могли испортить каталитическую систему ещё до того, как она успевала сделать свою работу. Поэтому сушили посуду, проверяли растворители, гоняли инертный газ и по нескольку раз перепроверяли каждую мелочь. Ковалёв ворчал, но сам первым приходил посмотреть на очередной опыт.

А потом у нас наконец получилось получить первые граммы полимера, который вёл себя совсем не так, как привычный полиэтилен высокого давления. Мы перевели огромное количество компонентов — и всё без толку.

— Снова мимо! — психанул Василий, снимая защитные очки.

В колбе плавали грязные хлопья, похожие на прокисший творог. Это был очередной тупик, выхода из которого мы пока не находили.

Сначала мы не могли нормально очистить триэтилалюминий — технический препарат содержал слишком много микропримесей, которые мгновенно «травили» каталитическую систему. Когда разобрались с этим, столкнулись с другой бедой: обычные резиновые пробки на лабораторной посуде пропускали следовые количества кислорода и влаги из воздуха. Катализатор Циглера просто дох, не успев толком отработать.

От всего этого руки опускались. Похоже, без действительно герметичной аппаратуры, хорошего вакуума и надёжной подачи сухого инертного газа, с которыми в Краснодаре пятидесятых было туго, мы так и будем варить эту серую кашу. Рано я поспешил обнадёжить Ковалёва.