Люди или животные? [Естественные животные] - Веркор (книги серии онлайн txt) 📗
— Знаю. Но?..
Френсис молчала. Дуг повторил мягко, но настойчиво:
— Но?
— Но все-таки это будет уже не то, — прошептала она тихо, однако он расслышал.
— Что же изменится?
— Я буду любить тебя так же сильно, но любовь моя… уже не будет… такой… такой кристально чистой.
— Ты… ты тоже будешь считать меня… убийцей?
В ответ она лишь утвердительно кивнула головой.
Дуг замолчал, ему требовалось время, чтобы все понять.
— Странно, — произнёс он наконец.
И он с весёлым любопытством посмотрел на Френсис, будто она сказала ему что-то очень забавное.
— А вот я нет, — добавил он.
Лицо Френсис вспыхнуло огнём надежды и ожидания.
— Ты нет? Нет? Даже если тропи — люди?
— Даже, — ответил Дуг. — Я не смогу тебе объяснить сейчас, но я уверен, что бы там ни говорили, я знаю, что убил всего лишь зверёныша. Может быть, потому, что… в общем… ну вот, если бы… если бы во время войны я убил немца из Восточной Пруссии, и мне вдруг говорят: «Да, но, видите ли, теперь это польские земли — значит, вы убили нашего союзника». Но ведь я-то знаю, что это не так.
Френсис задумалась.
— Нет, это не одно и то же, — вздохнула она.
Не поднимая глаз, она медленно покачала головой.
— Твой немец был сперва одним, потом другим. А твой маленький тропи… он не был ничем. Он и сейчас ещё ничто. Вот когда решат, кем он был, тем он тогда и будет.
И вдруг её словно волной подхватило.
— Не могу больше этого выносить!.. — закричала она. — Ничего не смогу с собой поделать… если только решат… если только выяснится, что тропи люди… все равно я никогда не смогу отделаться от этой мысли… Я понимаю, что это возмутительно, условно до глупости, раз… раз сам ты не изменишься. Ведь ты, ты останешься точно таким же, но, несмотря на все… от того, решат ли люди, что ты убил обезьяну или человека, все изменится, и я… я при всем желании не смогу заставить себя думать иначе, чем они!..
— Знаешь, это даже хорошо.
— Хорошо?
— Да… хотя мне самому ещё тоже не все ясно и я, пожалуй, не сумею объяснить тебе толком, о чем я подумал. Но, во-первых, это доказывает… доказывает, что убийство как таковое не существует. То есть не существует само по себе. Поскольку все зависит не от того, что я сделал, а от того, что по этому поводу решат люди, и в том числе я и ты. Люди, Френсис, только люди. Род человеческий. И мы так глубоко солидарны с ним, что невольно думаем так же, как и он… Мы не в состоянии думать иначе, ведь только он может решить, что мы такое: я, ты — мы все. И мы решим это сами для нас одних — не заботясь о вселенной. Вероятно, именно поэтому я сказал «хорошо». Остальное, право же, не так уж важно. Я знаю, мне будет очень тяжело, если твоя любовь ко мне потеряет, как ты говоришь, свою кристальную чистоту… Но, в конце концов, мне следовало это предвидеть.
— Дуг, любимый… — начала Френсис, но к ним подошёл надзиратель.
— Свидание окончено! — сказал он.
И пришлось отложить до следующей встречи то, что она собиралась сказать.
Трудно решить, в какой мере изменились или определились взгляды сэра Артура Дрейпера благодаря своеобразным флюидам, которые возникли между ним и Дутом через посредство обеих женщин. Отдавал ли он сам себе в этом отчёт? Во всяком случае, Френсис, как и желал того Дуг, находилась в курсе всего, что происходило в комиссии от заседания к заседанию, и передавала все новости Дугу. Затем она сообщала леди Дрейпер о том, как воспринимал её рассказы заключённый. Старая леди на досуге размышляла обо всем услышанном и за завтраком допрашивала сэра Артура.
— Вы намерены пойти сегодня в комиссию?
— Конечно.
— Долго ли ещё будут эти глупые улитки с вашего дозволения ощупывать друг друга рожками?
— Но не могу же я их подгонять, дорогая.
— На днях Дуглас говорил своей жене, что на суде после выступления капитана Троппа его как будто осенило. А возможно, после выступления профессора Рэмпола, не помню точно.
— А может быть, после выступлений их обоих?
— Может быть. Френсис говорила мне, но я ничего не поняла.
— Однако оба учёных сказали то же, что и вы: у людей есть амулеты, а у животных их нет.
— Конечно. Ну и что же из этого?
— Полагаю, что Темплмор извлёк из этой мысли кое-какие выводы.
— А вы?
— И я тоже.
— Такие же, как и он?
— Вполне вероятно.
— Какие именно?
Сэр Артур задумался. Как далеко сможет его супруга следовать за ходом его мыслей? Вернее, даже предвосхищать их, подумалось ему, и, так как он не забыл, что именно её слова дали первый толчок его размышлениям, он пояснил:
— Отсюда вытекают два положения, взаимно дополняющие друг друга: «Ни у одного вида животных нельзя обнаружить, пусть даже в самом зачаточном состоянии, признаков отвлечённого мышления. Ни у одного даже самого отсталого племени нельзя не обнаружить, пусть даже в самом зачаточном состоянии, признаков отвлечённого мышления». Не в этом ли кроется основное отличие?
— Но, — воскликнула леди Дрейпер, — ведь это то же самое, как если бы сказать: «Нет такого вида среди животных, который обращался бы к услугам парикмахера. И нет такого племени, которое не обращалось бы к услугам парикмахера (какого, это уж дело другое!)». Следовательно, человека от животного отличает то, что человек обращается к услугам парикмахера?
— И это было бы не так уж глупо, как может показаться на первый взгляд, — ответил сэр Артур. — Развив вашу мысль, можно прийти к выводу, что человек заботится о своей внешности, а животное нет. Другими словами, можно свести все это к понятиям ритуала и красоты: понятиям вполне отвлечённым. Видите ли, все сводится к тому же: человек задаётся различными вопросами, а животное — нет…
— Как знать! — возразила леди Дрейпер.
— Тогда давайте скажем так: человек, видимо, задаётся различными вопросами, а животное, видимо, не задаётся ими… Или же ещё точнее: наличие признаков отвлечённого мышления доказывает, что человек задаётся различными вопросами; отсутствие же этих признаков, видимо, доказывает, что животное ими не задаётся.
— Но почему же? — спросила леди Дрейпер.
— Потому что отвлечённое мышление… Но, моя дорогая, вы не находите, что это ужасно скучная тема для разговора?
— Мы же одни, — заметила леди Дрейпер, улыбаясь.
— И все-таки это ужасно скучно.
— Ну что же, попрошу Френсис мне объяснить. А что думают по этому поводу ваши улитки?
— Они ещё не добрались до таких вопросов.
— Почему же вам тогда не пригласить к себе Рэмпола или капитана Троппа?
— Право, — воскликнул сэр Артур, — вас осенила гениальная мысль!
Когда Рэмпол и Тропп, закончив свои выступления, удалились, старейшина воскликнул:
— Разве я был не прав? Они сказали то же, что и Уэсли!
— С чего вы взяли? — спросил джентльмен в манжетах.
— Именно молитва отличает человека от животного.
— Лично я ничего подобного не слышал!
— Имеющий уши… — начал было старейшина.
— Я слышал как раз обратное. Рэмпол сказал: «Ум человека способен за внешней формой предметов улавливать их сущность. А у животных ум не улавливает даже внешней формы, он не идёт дальше ощущений».
— Но Тропп опроверг это положение! — воскликнул старейшина. — Вспомните только макаку Верлена: она отличала треугольник от ромба, ромб от квадрата, кучку в десять бобов от кучки в одиннадцать!
— Возможно, мне удастся внести ясность, — мягко сказал сэр Артур.
Сэр Кеннет попросил судью примирить противоположные точки зрения.
— Сравнивая ум человека и ум животного, — начал сэр Артур, — профессор Рэмпол, в общем, говорил нам не столько о количественном различии, существующем между ними, сколько о качественном. Он утверждал даже, что так всегда происходит в природе: небольшое различие в количестве может вызвать неожиданные перемены, полное изменение качества. Например: можно в течение некоторого времени нагревать воду, но она по-прежнему будет оставаться в жидком состоянии. А потом в определённый момент одного градуса будет достаточно, чтобы из жидкого состояния она перешла в газообразное. Не то же ли самое произошло и с интеллектом наших пращуров? Небольшое, может быть, совершенно незначительное количественное изменение мозговых связей заставило его совершить один из тех скачков, которые определяют полное изменение качества. Так что…