Сын помещика 8 (СИ) - Семин Никита (читать книги полностью .txt, .fb2) 📗
Вернулся он с моими ботинками. Все, как я ему объяснял — с каблуком, внутренней подбивкой мехом, да коротким голенищем. Кожа мягкая, удобная. Шнуровка есть, и сами шнурки из тонкой кожи сделаны. Про «язычок» Пантелей тоже не забыл. Красота, а не обувь!
— Интересную вы задачку мне дали, — делился впечатлениями сапожник, пока я остаток за работу ему отсчитывал. — Я по вечерам их шил, уж больно самому хотелось поскорее увидеть, что в итоге получится. Вы уж не обессудьте, я их некоторым господам показал. Так те тоже захотели себе такую обувь.
Ну вот, и здесь новую моду я невольно ввел. На этот раз в обувном деле. И это хорошо! Не так выделяться вскоре буду своим внешним видом. Поначалу он на меня поработает, а там уже и другие аристократы подтянутся, и я не так заметен на общем фоне стану. Ни к чему мне зависть людская из-за такой мелочи.
После удачи с ботинками, к Невеселову я ехал с чувством предвкушения. Неужели не зря у меня с утра настроение хорошее, несмотря на погоду? Словно интуиция говорит — удача сегодня на моей стороне.
Увы, Антон Антонович меня порадовать так же, как Пантелей, не смог.
— Сами видите, — чуть приподнял все еще перемотанную бинтами руку мужчина. — Лично я ничего чертить не могу. Если бы не Павел, работа и вовсе встала. Но ему учиться надо, весь день со мной не проведет, — вздохнул он.
— Я предполагал, что проект еще не готов, — кивнул я сочувственно. — Но уж срок-то вы мне сказать можете? Хоть ориентировочно?
— Через дней десять, — чуть подумав, назвал мне цифру Антон Антонович.
На этом мы с ним и попрощались. В целом дела в Царицыне у меня завершены. Самое важное — выступление с песней — сделано. Пора и домой возвращаться. Перед этим я конечно заехал к Скородубовым. Настя расстроилась, что мы снова на неопределенное время расстаемся. Петру Егоровичу я пожелал удачи. Ничем еще помочь в его деле я не мог. И уже затем двинулся в дом купца Али. Фаррух мне обещал, что тот выделит мне слугу-переводчика. Без него забирать мастера Бахтияра нет смысла. Заодно этот слуга и кучера заменит. Минька-то городской, вряд ли согласился бы меня до самого поместья везти. А даже если и нет, то как ему обратно возвращаться?
— Роман-ага, как я рад вас видеть! — привычно расплылся в улыбке Али и распахнул объятия. — Проходите, не стойте на пороге! Сейчас чай попьем, с пахлавой. Ай, какая пахлава сегодня удалась! Пальчики оближешь!
Али как обычно вел себя довольно бурно, еле удалось его остановить. Терять время, просто так сидя в гостях, не хотелось. Мне еще ехать в Дубовку. О чем я и сказал купцу, с притворным сожалением отказавшись от его гостеприимства.
— Тогда чем могу помочь? — тут же спросил он. — Или вы к Фаррух-хану? Ох, опоздали вы тогда! Уехал уважаемый хан. И друзья его с ним уехали.
— Нет, с Фаррух-ханом мы уже все обсудили. Я по другому вопросу. Фаррух-хан обещал мне, что даст переводчика для мастера Бахтияра…
— Так он давно с мастером вас дожидается! — всплеснул руками Али. — Разве Фаррух-хан вам не сказал?
— Видимо у меня из памяти вылетело, — признался я, так как не помнил — действительно ли мне об этом мужчина говорил, или нет.
Больше задерживаться у купца я не стал. Однако еще минут пять ушло на прощание. Али все никак не мог угомониться и зазывал «хоть чашечку чая выпить». То ли скучно ему, то ли какой интерес ко мне имеет. Но если второе — то мог бы и предупредить или сейчас прямо сказать.
В карету я вернулся после этого короткого визита морально вымотанным. Напористость некоторых людей не только поражает, но и серьезно вытягивает силы. Казалось бы — лишь десять минут поговорил с Али, а словно пару часов мешки ворочал.
Пока ехали до дома, где мастер Бахтияр снимал себе комнату, я задумался — а застану ли его? Раз у него есть переводчик, то мастер вполне мог пойти погулять. Но мои опасения оказались беспочвенны. Погода держала мастера взаперти надежнее любых цепей. Не привык перс к нашим холодам. И даже осенняя погода для него уже была испытанием. Другое дело переводчик Рустам. Парень чуть старше меня, черноволосый, коротко стриженый, в простой рубахе и шароварах. Поверх рубахи у него была накинута жилетка из шерсти, а на голове — тюбетейка. Обут же он был в сапоги. Вроде и не слишком тепло одет, но на ветру не дрожит, как Бахтияр, и никакого видимого дискомфорта не испытывает. Успел, видать, уже адаптироваться к нашим условиям.
— Здесь мы с тобой попрощаемся, — сказал я Миньке.
— Чего так, ваше благородие? — печально спросил мужик.
— За город еду, а для этого у меня другой человек нанят, — махнул я в сторону Рустама.
Мужик лишь вздохнул грустно и больше ничего спрашивать не стал. Рассчитавшись с ним, я залез в карету, где уже сидел мастер. Места там было лишь для двоих, но мастер крупным телосложением не отличался, поэтому было вполне просторно. Только вот не поговорить. Рустам-то на облучке сидит за извозчика, а карета закрытая. Не кричать же нам через стенку? Так что мы заехали за моими вещами в доходник, да молча отправились в путь.
Молчание в пути позволило всерьез обдумать план будущей модернизации своего транспорта. Кроме внешнего вида и укрепления колес, да установки рессор, я задумался об обогреве. Хоть кабина в карете и закрытая, но щелей полно. Сейчас, при сильном ветре, это особенно ощущается. Надо поработать над ее утеплением, да желательно печку какую-нибудь поставить. Да хотя бы на керосине! Пространства внутри не так много, даже небольшая печка обогреет карету быстро, если тепло уходить не будет. И про комфорт кучера стоит подумать. Тому же Митрофану или Тихону, смотря кто из них будет зимой меня возить, надо тоже обогрев какой-никакой сделать. А то возница-то сидит на облучке, который продувается всеми ветрами. Это лошади еще нормально — пока тянет карету, она в движении, не замерзнет. А как на место приедем, так найдется крытое помещение. Кучеру же сидеть долго придется. Околеть может, да простудиться. Хотя бы ту же печку под зад ему надо.
Вспомнил, что это зимой — холодно, а летом может быть наоборот — душно и жарко. Потому и про систему вентиляции не стоит забывать. Это сейчас она «естественная» из-за щелей, но когда их все заделают, то нужна будет форточка. Возможность проветривать. Все эти мысли я записал в тетрадь, которую достал из багажа. Даже пришлось остановиться на пару минут ради этого. Зато теперь точно не забуду, когда стану объяснять свои «хотелки» тому, кто займется ремонтом кареты.
В усадьбе Зубовых тети не было. Зато Владимир Михайлович давно вернулся со службы — суббота все же, вот и не весь день он в порту провел. И очень удивился, когда меня увидел.
— А я думал, ты в Царицыне, — пожимая мне руку, сказал он. — Это каким образом ты здесь оказался? Дилижанс-то давно пришел. Или по делам сначала ездил?
— Карету себе купил, — усмехнулся я в ответ.
Было приятно удивить Зубова. Тот сразу же потребовал показать ему мою «обновку». Поцокал языком, тоже припомнил, в каком состоянии у меня была яхта до ремонта, поэтому выразил уверенность, что и из кареты я сделаю «конфетку». Вот так — сначала ты работаешь на репутацию, потом она на тебя. Кто меня знает, не удивляются, что я «развалюху» приобрел и полностью уверены, что она превзойдет любые ожидания после ремонта. Даже страшно не оправдать такой веры.
Разместив Бахтияра и Рустама, мы вернулись в зал, где я рассказал Владимиру Михайловичу о своем выступлении. Он тут же попросил меня сыграть песню хотя бы на гитаре. Тут уж я отказывать не стал в такой малости. А потом Зубов сокрушался, что не присутствовал на собрании и не услышал песню в исполнении всей группы.
— Но будь уверен, когда тебя вновь позовут ее исполнять, я обязательно приду! — заявил он. — Ты только предупреди меня.
— Договорились, — кивнул я.
В том, что придется мне вновь выступать, не сомневался ни мужчина, ни я сам. А там и Софья Александровна из театра вернулась. За время подготовки к кулинарному турниру женщине пришлось на время «отпустить вожжи» в ее детище, вот и наверстывала сейчас.
