Сын помещика 8 (СИ) - Семин Никита (читать книги полностью .txt, .fb2) 📗

Я уж думал, что на этом мужчина успокоится, но нет. Он зашел с другой стороны.

— До меня дошли слухи, что ваша тетя, госпожа Зубова, намеревается прикупить землю на берегу Волги. И что-то мне подсказывает, что без вашего участия не обошлось. Нет, не поймите меня превратно, — тут же спохватился он, заметив недовольство на моем лице, — просто я думаю, что совместное дело сближает лучше любых слов. И чтобы у вас не было неприятных ассоциаций, сейчас я готов поучаствовать как деньгами, так и людьми, если потребуется. Полноценное партнерство. Что скажете?

Надо же. И этот пошел по пути Губина. Правда Василий Емельянович столь нагло, как господин Михайлов, никогда себя со мной не вел. И руки мне «выкручивал» больше по приказу князя Белова, а не из личной неприязни или ощущения безнаказанности. Но все равно. Бывший недруг набивается в друзья. Неужели здесь это нормально? Или дело не во времени, а сама суть людей такова? И вот сейчас повторно послать его я… могу, но тогда он точно оскорбится. И тут уж будет иметь полное моральное право на это, о чем обязательно расскажет всему свету Царицына. В глазах общества я стану самоуверенным наглецом и хамом. И ведь соврать, что этого разговора не было, как и предложения фактически дружбы от Михайлова я не смогу. Не настолько я владею лицом, а мимику местные аристократы читают очень хорошо. Я и сам это искусство собираюсь усиленно тренировать вот на таких собраниях.

— Прошу дать мне время подумать. Сами понимаете — я в этом деле не один. Моя тетя — не все люди, кто участвует в… — тут я мысленно прикусил себе язык. Чуть не проболтался Борису Романовичу, что хочу создать массажный салон! Поэтому ответил обтекаемо. — Пока не буду раскрывать подробности. Вполне возможно, что при увеличении количества пайщиков итоговый куш окажется совсем уж незначительным. И меня не поймут другие участники будущего прожекта.

— Хорошо, — вынужденно отступил Михайлов. — Жаль, что вы настолько злопамятны, — огорченно покачал головой мужчина. — А ведь обещали, что будет «с чистого листа».

— Не перегибайте, — нахмурился я. — Разве вы постороннему человеку вот так просто открылись бы? Впустили в дело? Даже если бы ничего о нем не знали?

— Прошу прощения, вы правы, — понял Михайлов, что попытка манипуляции не удалась, и сдал назад.

После чего пожелал мне хорошего вечера и наконец-то оставил в покое.

Дальнейший вечер прошел без неприятных сюрпризов. Михайлов меня больше не тревожил, зато господа офицеры, приняв на грудь, решили последовать примеру Волошина и осадили меня просьбами написать песню и про их подвиги, или на худой конец — хотя бы написать картину. Еле сумел отбиться от них, сославшись на капризную музу. Но несколько приглашений в гости получил, и там мне обещали поведать в красках, как проходили бои с их участием. Да уж, а я еще думал, что мне мало сегодня времени после выступления уделили. Накаркал, что называется. Теперь придется навестить всех этих господ. Хорошо хоть не в ближайшие дни. Вовремя вспомнил, что у отца день рождения через неделю, поэтому некую отсрочку я получил. А там — посмотрим, может и правда что вспомню, или таки напишу им картины.

Борис Романович был раздосадован, что юноша на все предложения ответил отказом. Он надеялся, что хотя бы в малом тот пойдет навстречу. Почему и начал разговор с предложения помочь в приведении кареты в божеский вид. Увы, но Роман или чересчур осторожный оказался, вопреки тому впечатлению, которое о нем сложилось у мужчины, или зазнался от удачи, что преследует его в последнее время.

Как бы то ни было, одну интересную идею парень ему подал. «Воздушное колесо». Борис Романович решил разузнать об этом изобретении все, что возможно, и если Винокуров не ошибся, то стоит добиться создания такого колеса для начала — для своей кареты. А там уже можно будет подумать и о производстве столь полезного изобретения. На паях, конечно же. И тут уже сам Михайлов будет выбирать, кого взять в долю.

Глава 16

9 — 10 октября 1859 года

Утром я вскочил в прекраснейшем настроении. Даже голова не болела, хотя вчера выпил я изрядно. Сказалось сильное напряжение перед выступлением и последующий разговор с Михайловым, вот и хотелось выпустить пар. Потренировавшись, в том числе в выхватывании револьвера и наведении его на цель, я с сожалением посмотрел на остаток из пяти патронов. Дома еще осталось, но надо бы пополнить боеприпас. Уж очень быстро он улетучивается, стоит лишь приступить к стрельбе.

Решив, что для начала навещу оружейника, а потом уж займусь другими делами, я спустился вниз. Мне нужно было опять найти себе кучера на день, но проблема рассосалась сама собой.

— Господин, — вскочил с корточек, сидящий у подъезда мужик, который меня вчера до Михайлова возил. — Вам снова кучер не нужон? А то я могу… — с надеждой во взгляде посмотрел он на меня.

Понравился вчерашний не пыльный заработок, не иначе. Отказываться я не стал, а Минька, как звали мужика, еще один важный вопрос поднял.

— Господин, вашу лошадку бы покормить. Вчерась я у других извозчиков для нее овса брал, а как приехали — к Севастьяну Филимоновичу обратился за ним, — поведал мне Минька, упомянув домовника. — Но каждый раз просить… сама понимаете, — замялся я.

Я же подосадовал на себя, что о такой банальной вещи, как корм для лошади забыл. Вот уж — хозяйственник называется! Привык, что этим делом другие люди озабочены, и мне в голову такая банальность даже не пришла. Тут же помимо платы за работу Минька получил от меня сверху полтора рубля на покупку корма лошади. Так чтоб с запасом было — в дорогу ведь тоже понадобиться. И уже после этого мужик кинулся запрягать мою клячу в карету. Кстати, вот тоже важный момент — ее ведь на ночь запряженной нельзя оставлять. А Минька вчера и об этом позаботился. И до него также поступал Валентин, чего я просто не заметил. Мда… вот по таким мелочам я и понимаю, что еще не до конца вжился в местную жизнь.

Когда ехал в лавку, боялся, что новых патронов с прошлого раза еще не привезли. А то тогда-то я выгреб все, что у Геннадия Александровича было. Но мне повезло. Пусть не двести, но пятьдесят три патрона — опять же все, что осталось в закромах приказчика, я забрал. Фактически восстановил то, что мы с Настей расстреляли с небольшим запасом.

Погода сегодня не радовала. Сильный ветер, тучами все затянуто, иногда проливной ливень резко налетал, но также быстро «богатая осадками» туча уходила. Но несмотря на это, настроение мое было самое приподнятое. Следующий на очереди у меня был поход к Антону Антоновичу. Борис Романович своим разговором напомнил мне, что неплохо бы узнать — как у архитектора дела идут с выполнением заказов. Сейчас-то он сможет мне хотя бы сроки какие-то назвать. Уверен, к работе с помощью сына или той же жены он уже приноровился. Рюмин от него свою сыроварню ждет, а этот старик своего не упустит. А там и моя очередь подойдет.

Пока ехал до Невеселова, заметил знакомого сапожника. Я у него себе ботинки зимние заказывал.

— Притормози, — приказал я Миньке.

Мне сапожник про две недели в прошлый раз говорил, что ждать придется, но как минимум неделя уже прошла. Мало ли, может, сумел он ускориться?

— Пантелей, — позвал я мужчину, корпевшего за прошивкой подошвы к дамской туфельке, — как работа? Здоровье?

— А, Ваше благородие! Здравствуйте! — узнал он меня. — Благодарствую, бог миловал. А я давече вас припоминал.

— Неужто закончил мой заказ? — обрадовался я.

— Как есть, — закивал мужик и отложил туфельку. — Сей миг принесу.

Он скрылся в доме, который был заодно и его мастерской. Обычно-то на улице сидит, особенно летом. Тут и наглядная «реклама» его дела, и свет бесплатный, и свежий воздух. Но скоро внутрь переберется, как холода сильные настанут. Пока же даже такая непогода, как сейчас, его в дом не загнала. Навес себе просто сделал от дождя, и работает.