Вперед в прошлое 18 (СИ) - Ратманов Денис (библиотека электронных книг txt, fb2) 📗
— Вместо кого можно пойти? Можно ведь, да?
Команды начали выталкивать самых мелких, девушки взмолились, чтобы их избавили от позора, но Валентин внес ясность:
— Можно, но отказник должен быть равным тебе по силе.
— Я не хочу, — выступил вперед Самочкин, и Ден встал в начале строя команды номер один, потер руки, примерился к арбузу.
Просвистел свисток, и, угукая и пуча глаза, Ден вприсядку резво покатил арбуз, изображая гориллу. Опередил конкурента, и тщедушный паренек-кузнечик, который должен был катить арбуз после Дена, тоже изобразил обезьяну. Команда противника подхватила забаву, все стали кривляться, а наблюдатели покатились со смеху.
Парень с фотоаппаратом, который был в шестой команде, принялся снимать это безобразие.
В итоге выиграла команда Чумы, где было меньше ребят из младших отрядов. Любка аплодировала, светясь от счастья.
Соревнование длилось минут пятнадцать, столько же занимала подготовка к конкурсу, потом — поедание трофея, итого полтора часа солдаты заняты.
Теперь еще мастер-класс по нырянию от местных и — вечерняя тренировка, правда, я очень сомневался, что стоит ее проводить, когда, вон, ребята всего лишь арбуз катали, и у них полные глаза песка. Но тренеры тут, с палаткой приехали — тоже хотят посмотреть, как море горит.
Так что от утренней тренировки я избавлен.
— Несите ласты-маски, — распорядился я, решив, что в воде проще переносить жару.
Димоны и Гаечка побежали в нашу палатку, где временно хранилось это добро. Я спросил у Наги:
— Вы взяли с собой маски?
Нага посмотрел на меня, открыл рот, собираясь ответить, и вдруг побледнел, нос его заострился, глаза выпучились, челюсть отвисла. Глядя на что-то ужасное за моей спиной, он заорал:
— Назад! Назад и на землю! — И рванул туда, в лагерь.
Я обернулся, и время будто остановилось, запечатлев картинку: палаточный лагерь, какой-то неестественно маленький на фоне нависающей над ним буро-желтой стены пылевого вихря.
Глава 2
И Элли возвратится…
Дорогой читатель! Не говори, что такого быть не может! Уверяю тебя: еще как может, испытал это на собственной шкуре, стоя с палатками в одной из лагун Генеральских пляжей в 2008 г. Тогда только чудом никто не погиб.
Время текло, будто в замедленной съемке: медленно бежал Нага, разевал рот, мышцы на его руках, теле, шее вздулись, Антон застыл, растерянно глядя, как на лагерь надвигался пылевой смерч — такой же, как тот, что гонялся за курицей, но в десятки раз больше и мощнее. Впервые вижу такой огромный вихрь, называемый в Америке dust devil.
А потом щелк — и время понеслось, опережая мысль. Лагерь накрыло поднятой пылью, донесся треск, хлопки. Метался между палаток Нага, что-то кричал. Завизжала Гаечка, завопил Димон Чабанов.
— Из палаток все! Живо! — взревел Нага.
Я бросился спасать Гаечку, думая, что Димоны справятся сами. Леонид Эдуардович тоже скрылся в пылевом вихре, как и Алекс. Залетала по кругу его широкополая шляпа.
— Держи! — командовал Каретников. — Трос… Твою… А-а-а…
Заорали москвичи, увидевшие бушующую стихию, взрослые гнали их по косе прочь от опасности.
Я влетел в вихрь. Резкий порыв ветра ударил в лицо, толкнул в грудь. Присев и вскинув руки, я зажмурился на миг, а когда открыл глаза, на меня неслась махина палатки, все поднимаясь вверх. Ни хрена на видя из-за песка в глазах, я ухватился за мазнувший по лицу трос — надо удержать палатку, ее же в море унесет!
Но — еще мощный порыв ветра, и трос впился в ладони, скользнул, раздирая их. Вскрикнув, я разжал пальцы. Будто гигантский целлофановый пакет, палатка летела, гонимая ветром. Она стояла входом от моря, вихрь просто залетел внутрь, и силясь вырваться, поднял ее, унося вместе с ластами, масками, одеялами, Бориным матрасом…
Надеюсь, внутри никого не было, потому что…
Палатка упала в воду метрах в пятидесяти от берега, ее надуло пузырем и начало уносить в море. Теперь Антон не растерялся, прямо в футболке и шортах плюхнулся в воду и погреб за палаткой. Чуть дальше в воду бросился Тимофей.
— Саша! — позвал я Гаечку, обернувшись.
Вихрь рассеялся в море, оставив поваленные палатки, разбросанную посуду и вещи, перемешанные с песком, листьями, обломками веток.
Из-под палатки вылез Минаев, потирая лоб. Чабанов стоял. Нага метался по стоянке, заглядывая под брезент, и звал:
— Саша! Саша, отзовись, ты здесь?
Девушка молчала. Я смотрел на отдаляющуюся палатку в море. Понимание обрушилось ледяной водой: Саша там, внутри, совершенно беспомощная. Я вспомнил, как при установке на меня упала эта махина, когда я не удержал опору. Я забарахтался, не в силах подняться, накатила паника, что задохнусь…
— Саша в море! — крикнул я, метнулся к ластам, которые не убрали в палатку, побежал к воде… и заметил, что течение уносит палатку не строго в море, а смещает на юг вдоль берега.
— Берегом — на юг! — крикнул я Наге, Илье, Димонам — всем, кто сильный и молодой. — Ласты в зубы — и берегом на юг, а оттуда стартуем наперерез.
Я побежал по песку, задыхаясь от волнения.
— Держись, Гаечка, борись! Мы тебя вытащим, только не сдавайся!
Отбежав достаточно, я полез в море и пошлепал по мелководью, зажав ласты под мышкой. Ветер дул с суши, подталкивал в спину. Скорее! Еще скорее! Я выжимал из тела максимум, ломился по мелководью к цели. Она приближалась слишком медленно.
Когда вода достигла бедер, бежать стало неудобно, я принялся надевать ласты, отстраненно замечая, что вода обильно окрашивается кровью. И по фиг! Надо Сашу спасать.
Гаечка жива. Она там, в палатке. Ее сдавило, прижало руки, она медленно погружается под воду. По спине продрал мороз, будто это меня стиснуло со всех сторон, не хватает кислорода, вода плещется у самых ноздрей…
Чем больше площадь предмета, тем выше его парусность. Соответственно, чем глубже палатка опустится в воду, тем медленнее будет уплывать. Но так выше шансы задохнуться.
— Держись, Гайка! — кричал я, рвал жилы и все равно понимал, что не успеваю.
Она утонет…
Вспомнилось, что там есть Борин матрас, Гаечка может за него ухватиться… Это если ее тем матрасом не придавило. Если придавило, то зря я бегу. Поздно.
Нет! Не поздно!
Казалось, я барахтался на месте, палатка все удалялась и удалялась. Поочередно накатывали то бессилие, и конечности тяжелели, то гнев, придающий сил.
Похоже, я единственный не сдался, но постепенно слабел, отставал, потом снова бросался вперед. Оглянулся на берег — и не разглядел ни лагеря, ни людей, ни даже кустов — просто желтая линия берега. Ужас сковал движения. Хватит ли сил вернуться? Пока еще не поздно. Но как, когда там, в палатке, задыхается наша Гаечка⁈ Нет, я не отступлю, как жить с понимание, что сдался и погубил человека?
Донесся странный рокот, и вскоре я увидел моторную лодку, движущуюся от берега, задергался, замахал руками. Рыбаки!!! Сюда, скорее сюда!
Приблизившись, лодка сбавила скорость, и я увидел двух бородатых мужиков, как с картинки о старателях, и Леонида Эдуардовича. Это за нами, ура!
Они пронеслись мимо меня к палатке, обошли ее по широкой дуге. Каретников нырнул, за ним в воду прыгнул бородач. Теперь есть шанс спасти Гаечку! Это придало сил, и я бешено заработал конечностями.
Палатку стало сносить медленнее, лодка то и дело включала мотор и двигалась туда-сюда. Когда я наконец доплыл, Леонид Эдуардович кромсал брезент огромным тесаком. Вопреки моим опасениям, брезент не сплюснуло, наоборот, он раздулся пузырем, это увеличивало парусность, но давало запас кислорода.
— Жива? — спросил я издали у Каретникова.
Он обернулся, кивнул, и я враз ослабел: адреналин схлынул, сил бороться не осталось. Перевернулся на спину, раскинул руки-ноги. Я чертовски устал. Еще немного, и спасать пришлось бы меня. Тихонько поскуливала Гаечка. Трещал брезент. Как только появилось достаточно большое отверстие, она высунула голову и принялась хватать воздух открытым ртом. Лицо ее было красным, влажным, и непонятно, что это — вода, слезы или пот. Еще я понял, что Гаечка выжила благодаря Бориному матрасу. Всплыла, залезла на него. Клапаны оказались внизу, в воде, иначе ей бы хватило сил выбраться через окно, а так поднять мокрый брезент не хватало сил.