Леонид: Испания 2 (СИ) - Коллингвуд Виктор (книги онлайн полностью бесплатно .txt, .fb2) 📗
Устинов тихо сказал:
— Иногда трижды.
— Вот сейчас и перестанет, — отрезал я.
Комната притихла.
— Разделим акции. Харьков — двигатели для танков и тяжёлых артиллерийских тягачей. Массовость, компактность, ресурс, ремонт. ЦИАМ — небо и флот. Дальняя авиация, торпедные катера, мощные дизели большой размерности, высотность, экономичность. Никто друг друга не подсиживает, ошибки и решения не прячет, оборудованием делится.
Чаромский медленно выдохнул.
— Харьков даст нам аппаратуру?
— Непременно. Выполнит подряды на изготовление плунжерных пар. Передаст документацию по решениям, касающихся общих узлов. Вы покажете свои данные. Будет закрытый государственный фонд решений.
— Фонд? — переспросил Устинов.
— Да. Через Специнспекцию. Не базарная конференция, где все хвалятся и врут. И вот что — готовьтесь к закрытому совещанию дизелистов. Через месяц.
Устинов уже писал.
— Участники?
— ЦИАМ. Харьков. Коломна. Ленинградцы по флотской линии. Станкостроители. Топливная аппаратура. Ну и, конечно, — материаловеды, испытатели, технологи. Обсуждаем причины отказов, решения по насосам и форсункам, технологические карты критических деталей, требования к станкам, данные по материалам. Где можно — внедряем унификацию. Где нельзя — честно объясняем, почему.
Устинов поднял глаза.
— Добровольно?
— Добровольно-принудительно.
Чаромский смотрел на стол. Видно было, как внутри него дерутся гордость и здравый смысл. Гордость хотела послать Харьков куда подальше. Здравый смысл видел плунжер на ладони и понимал, что без чужого опыта эта маленькая штукенция ещё долго будет держать за горло его коллектив.
— Если Харьков даст свои решения по насосам, — сказал он наконец, — я готов показать все наши данные. Конечно, с их ресурсом работа над нашим дизелем резко ускорится!
Теперь можно было превращать разговор в приказ.
— Дмитрий Фёдорович, записывайте поручения.
Устинов приготовился.
— Первое. По АН-1 — отдельная группа теплового режима малого газа. Жалюзи, термостат, малый круг, подогрев масла и топлива, защита магистралей. Всесторонние испытания с имитацией высотного холода! Нужна подробная режимная карта для лётчика!
— Есть.
— Второе. Топливная аппаратура. Срочная справка по станкам для ЦИАМ. Что есть, что купить, что можем сделать сами. Целевая закупка шлифовального и доводочного оборудования. Институт станкостроения — подключить по опорам и точности. До приведения материальной базы ЦИАМа в соответствие с потребностями поручить ХПЗ. Контроль плунжерных пар и форсунок — отдельной строкой.
— Есть.
— Третье. Закрытое совещание дизелистов через месяц. Список участников — за неделю мне на стол.
Устинов все записал и захлопнул папку.
— Хорошо, — сказал я. — С болезнями начали разбираться. Теперь о скрытых достоинствах дизеля…
Чаромский насторожился.
— О каких?
Тут я кивнул в сторону выхлопных патрубков.
— Алексей Дмитриевич, почему вы до сих пор выбрасываете это в воздух?
Чаромский посмотрел туда, куда я кивнул: на выхлопные патрубки АН-1.
— Выхлоп? — переспросил он. — А что с ним делать? В чайник заваривать?
— Заставить работать! Турбокомпрессор! — многозначительно сказал я.
— Леонид Ильич, — Чаромский устало провёл ладонью по лицу, — мы только что выяснили, что у меня мотор на малом газу кашляет, насосы текут, плунжеры клинит, а вы предлагаете повесить на него газовую турбину. И вот в дополнение ко всем проблемам вы предлагаете нам начать новую опытную работу!
Чаромский обличающее ткнул пальцем в сторону стенда.
— Вы представляете обороты? Балансировку? Подшипники? Лопатки? У нас маленькую плунжерную пару с повторяемостью точить не умеют, а вы хотите колесо турбины, которое будет крутиться как бешеное. Его же разнесёт к чёртовой матери.
— Если делать как на бензиновом моторе — разнесёт. У бензинового мотора на форсаже выхлоп горячий, и без жаропрочных сплавов турбина быстро превращается в дорогой фейерверк.
Чаромский молчал.
— А у вас дизель. Какая температура на выхлопе в тяжёлом режиме?
Он не ответил сразу. Видно было, как в голове у него пошли цифры.
— Шестьсот… семьсот градусов. Зависит от режима.
— Вот. Не тысяча с лишним. Не адская печь, как у бензинщиков. Ваш выхлоп холоднее. Качественная хромоникелевая сталь, нормальная балансировка, хороший подшипник, охлаждение корпуса — и можно пробовать.
Конструктор с сомнением покачал головой.
— Вы понимаете, в чем дело. Страна ждет от вас комплексного решения. Вы делаете двигатель для дальних бомбардировщиков и разведчиков. Это по определению — высотный мотор. Значит, надо обеспечить высотность! А турбокомпрессор — это идеальный вариант. Если удержать подачу воздуха на высоте, АН-1 перестаёт быть просто экономичным мотором. Он становится высотным!
Чаромский резко поднял голову.
— Идея хорошая, но где мне взять людей? Их нет. Все заняты блоками, поршневой, насосами, форсунками, охлаждением. Если я сниму с доводки хотя бы одну сильную группу, мы провалим основной мотор.
— Не снимете.
— А кто будет делать турбину?
— Отдельная группа. Дмитрий Федорович, записывай: создаем при ЦИАМ группу по конструированию турбокомпрессоров. Официальная задача — опытный турбокомпрессор для АН-1. Малый стенд. Материалы. Лопатки. Подшипники. Балансировка. Испытания на дизельном выхлопе. Никаких обещаний к ноябрю, никаких газет, никаких речей про победу советской мысли над природой.
— Кто старший? — спросил Устинов.
— Микулин.
Чаромский даже отступил на шаг.
— Александр Александрович? Он занят М-34 и рекордной машиной.
— Рекордная тема заканчивается. Перелёт подготовят, газеты покричат, страна порадуется. После этого Микулина надо возвращать к войне.
— Его не отпустят просто так.
— Это моя забота.
Устинов посмотрел на меня поверх очков. Вид у него был такой, будто он уже видел перед собой новую папку, новый конфликт и новую головную боль.
— Куратором? Или вы хотите выдернуть его полностью?
— Куратором и старшим моторным руководителем. Не надо ломать его текущую работу. Но без зубра молодые превратят газотурбинную группу в кружок рисования.
— Какие молодые? — насторожился Чаромский.
Я достал записную книжку.
Они оба уже знали этот жест. Обычно после него чья-то спокойная жизнь заканчивалась.
— Записывайте, Дмитрий Фёдорович. Архип Люлька. Сейчас на Харьковском тракторном, паротурбинная тема. Выдернуть. Срочно. Его — в газотурбинную группу.
Устинов быстро записал.
— Люлька… Вы же хотели его направить в Рыбинск?
— Хотел. Но тут дело сулит верный успех, так что начнем с турбокомпрессора на дизель.
— Хорошо. Кто еще?
— Михаил Янгель. Московский авиационный. Проверить, где сейчас, и подтянуть на расчётную работу.
— Кто это?
— Молодой специалист.
Устинов нахмурился.
— Насколько молодой?
— Достаточно, чтобы ещё не успеть испортиться.
— Прекрасный критерий, — буркнул он.
— И еще — Владимир Челомей. Студент, Киевский авиационный. Пока привлекаем через спецпрактику или закрытую студенческую группу. Расчёты, вибрации, чертежи. Самостоятельной работы ему без проверки не давать.
Чаромский уставился на меня.
— Студенты? Леонид Ильич, вы предлагаете доверить сложнейший агрегат студентам?
— Ну, я не зря выбиваю на эту тему Микулина. Этот зубр вырастит нам этих молодых телят. Через пять лет нам понадобятся люди, которые будут понимать тему газовой турбины не по переводной статье, а на собственном опыте.
— Через пять лет, — повторил Чаромский. — Вы далеко смотрите.
Дальше, чем он думал.
Глава 6
Утро следующего дня я встретил прямым нарушением заветов доктора Преображенского: за чтением советских газет. Новости были так себе. Итальянцы приближались к Аддис-Абебе. Европейская армия перемалывала плохо вооружённую армию африканской страны авиацией, горной артиллерией, нормальным снабжением и химией. Всё это подавалось как далёкая колониальная история. Мол, где мы, а где горы Негуса.
