Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр (читаем книги онлайн бесплатно полностью без сокращений .txt, .fb2) 📗
Солнце только начинало пробиваться сквозь тяжёлые портьеры спальни, когда я открыл глаза. Рядом тихо посапывала Анна. Её светлые волосы рассыпались по подушке, заставив меня любоваться неземной красотой. Это продолжается уже год, и ни грамма не надоедает. Хочу, чтобы она была всегда рядом. Кто‑то сочтёт подобные мысли безумием или формой помешательства, но мне плевать. Только человек, находящийся в состоянии душевного комфорта, обзываемого в народе счастьем, способен понять моё состояние.
Анна спала спокойно, но её рука лежала на животе – там, где теперь росла наша общая жизнь. Уже четвёртый месяц, и животик ещё не бросался в глаза под платьем. Но если провести ладонью по её телу, то можно почувствовать едва заметную округлость.
Я не стал её будить. Хотя очень хотелось зарыться в пахнущей травами волне волос, потрогать животик моей красавицы. Тот, кто ждал ребёнка от любимой женщины, знает, о чём речь. Но я просто лежал и смотрел на неё, наслаждаясь каждой линией родного лица, слушая, как за окном просыпается усадьба. Вдалеке уже слышались голоса дворовых, где‑то залаяла собака, и раздалось кудахтанье кур. Пруд, расположенный за дворцом, служил хорошим проводником звука. Обычное утро, каких было много и ещё будет много. Но сегодня оно казалось особенным и грустным, потому что завтра мне предстоит уехать. К сожалению, дела зовут.
Анна пошевелилась, вздохнула и открыла глаза. Увидев, что я смотрю на неё, девушка смущённо улыбнулась.
– Ты не спишь, Коля? Уже утро?
– Утро, – тихо отвечаю своей любви, поцеловав её в лоб. – Но мы никуда не спешим. Полежим ещё немного.
Анна придвинулась ближе, устраиваясь поудобнее, и положила ладонь мне на грудь.
– Ты сегодня уезжаешь? – спросила Анна, хотя ответ знала заранее.
– Завтра, – поправляю её. – Сегодня я ещё здесь. Однако надо съездить в Вешняки, посмотреть, как там идут дела в школе. А завтра в Гусь, на завод. Мальцов прислал гонца, говорит, надо обсудить детали.
– В Гусь? – переспросила Анна, и в её голосе послышалась едва уловимая грусть. – Это далеко.
– Нет, – мягко возражаю в ответ. – Два дня пути, если без остановок, ещё сутки там. И сразу назад. Честное слово.
Анна ничего не ответила, только погладила меня по груди. Она никогда меня не упрекала. Знала, что заводы сами не построятся, а школы не откроются. Но от этого расставание не становилось легче.
– Ты стала ещё красивее, – приятно говорить чистую правду. – Я не знаю, что с тобой происходит, но с каждым днём ты словно светишься изнутри.
Анна подняла на меня зелёные и чуть влажные глаза.
– Это всё он, – девушка снова положила руку на живот. – Или она. Говорят, беременные женщины хорошеют. Наверное, правда.
– Конечно, правда, – я счастливо улыбнулся. – Ты и раньше была красивая. А теперь как будто внутри тебя зажгли свечу. Тихую, тёплую.
Анна улыбнулась в ответ, но в её глазах стояла грусть. В последнее время я старался надолго не уезжать. Даже в Ясенково бывал набегами. Разве что уехал на полторы недели, посетив Алексеевскую вотчину и Новый Оскол, куда перебрался Болотов. Для неё, привыкшей быть рядом, разлука становилась мукой.
Со стороны покажется, что блистательный граф размяк и попал под каблук. Дело в другом: надо наслаждаться счастливыми моментами, которые тебе дарит судьба. Хватит того, что большую часть своей прошлой жизни я провёл вдали от семьи. И закономерно её потерял. Совершать такую ошибку во второй раз – просто слабоумие.
– Прошу, следи за предписаниями Яна и Нестора, – начинаю один и тот же разговор в третий раз за последние дни. – Не поднимай тяжёлого, не переутомляйся и больше гуляй. Будешь соблюдать указания?
– Буду, – кивнула Анна. – Ты уже говорил мне это несколько раз. И доктора говорили.
– Значит, слушайся, – произношу серьёзно. – Не как обычно.
– А как я обычно себя веду? – притворно возмутилась девушка.
– Обычно ты делаешь по‑своему, – усмехнулся я в ответ. – Но сейчас прошу тебя, слушайся. Ради меня. Ради нас.
Анна вздохнула и прижалась ко мне покрепче.
Вроде нет оснований переживать. Доктора заверяют, что беременность проходит нормально. К тому же Анна отличается отменным здоровьем и пригодной для родов фигурой. Она стройная, но гибкая, и бёдра у неё достаточно широкие. Только меня уже начинает трясти. Несмотря на все усилия, медицина в этом времени просто мрак. Хотя благодаря мне в этой сфере наметился невиданный прогресс. Гигиена, гипс, дезинфекция инструментов, смена чистых повязок, обработка ран спиртом и прививки спасли тысячи жизней.
Более того, пойдя на поводу предчувствий, я вернул из Европы и устроил в Лефортовский госпиталь Нестора Амбодика‑Максимовича[1]. Этот уроженец Малороссии подавал большие надежды, учась в Московском университете, а затем был отправлен повышать квалификацию в Страсбург. Но талантливый медик связи с Родиной не терял, а ещё проникся революционными идеями ван дер Хека. Врачи быстро списались, нашли общий язык и решили, что практика гораздо важнее диссертации, которую можно написать по итогам научных открытий. Поэтому Амбодик уже пять месяцев в России. Мы создали ему отличные условия при госпитале, обеспечив деньгами, лекарствами, литературой и учениками. Ещё актив МОП сразу принял изменения в проекте Первой больницы, где должно заработать акушерское отделение.
Естественно, Нестор осматривает Анну. Я пользуюсь своим положением и не стесняюсь. Однако это ещё не всё. Вскоре Амбодику и ван дер Хеку предстоит поездка в Санкт‑Петербург. Малоросс там уже был, но должен ехать снова. Всё просто: докторам предстоит принимать роды Натальи Алексеевны и моей сестрёнки. Они должны разродиться в декабре. Затем оба доктора срочно вернутся в Москву. Хоть под дулом пистолета, но оставшиеся полтора месяца до родов Анны я буду беречь её как зеницу ока. Я и так уже дёргаюсь из‑за предстоящего вояжа, хотя мне пообещали оставить своего лучшего ученика и талантливого акушера.
Насколько я помню из истории, первая жена Павла умерла родами, как и ребёнок. Эта трагедия сильно ударила по психике наследника, не чаявшего души в супруге. Вся грязь была вылита на великую княгиню позже. Историю пишут победители. Поэтому когда очерняли память убитого императора, то потоптались на всём, что с ним связано. Ведь русская историческая наука XIX века превозносила Екатерину, впрочем, советская тоже. Оттуда и ноги растут.
А мне нужен здоровый психически и крепкий морально Павел. Он уже начал проявлять неожиданно грамотное поведение. Цесаревич теперь действует из‑за кулис, а не публично. Думаю, тому причиной как раз его супруга, быстро разобравшаяся с серпентарием под названием «русский двор». Кстати, весной супруги приезжали в Москву, фактически проигнорировав запрет императрицы. В Первопрестольной высокопоставленная чета погрузилась в водоворот дел, отнюдь не развлечений, чем изрядно шокировала высший свет. Зато как радовались члены МОП, куда мы приняли Наталью Алексеевну, выбрав главой Попечительского комитета.
И тут немецкая принцесса, уже неплохо говорящая по‑русски, удивила всех во второй раз. Она действительно погрузилась в деятельность прогрессоров, начав изучать всё с самого начала. Естественно, Павел полностью поддерживал жену, также начав знакомиться с происходящим. А ведь речь шла о коммунальной службе, медицине, образовании и социальной сфере – то есть тех областях жизни страны, о которых он имел смутное представление. Я в этот процесс не лез принципиально, даже смотался на юг, дабы не провоцировать псов Тайной экспедиции. Разумовский и Трубецкой взяли на себя ознакомление дорогих гостей с нашими делами.
Забавно, но Павла почему‑то увлёк проект строящегося водопровода, тянущегося в Москву из Мытищ. Мы ведь применили в одном из районов паровую машину. Чую, что фанатов научно‑технического прогресса стало больше. И это замечательно! Пусть увлекается техникой, социологией, финансовой системой и юриспруденцией. Лишь бы человек не замыкался в своей скорлупе и глупых манёврах потешного войска, копирующего пруссаков.
