Киноманьяк 3 (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович (читать хорошую книгу .TXT, .FB2) 📗

Киноманьяк 3

Глава 1

Интернегатив

На такси мы с Крисом доехали до квартала Йорквилль, который расположен в верхнем Ист-Сайде на Манхэттене.

Мартин жил в кирпичной многоэтажке. Мы достали свои вещи из багажника такси, поднялись на нужный этаж, я постучал в дверь.

— Как думаешь, откроет? Поздно уже, — сказал Кристофер. — Может, в отель какой-нибудь поедем? Деньги теперь есть.

— Крис, у тебя глаз затек и вся рубашка в крови, у меня тоже. В какой отель ты собрался ехать?

— Тоже верно, — Кристофер кивнул и постучал в дверь. — Эй, Мартин, открывай, это мы! Он спит уже, наверное…

Я взглянул на свои часы. Почти два часа ночи. Почему-то мне захотелось послушать ход механики — я поднес запястье к уху и прислушался. Из-под крышки из нержавеющей стали послышалось тиканье. Этот тихий, едва заметный звук погрузил меня в воспоминания о фортах, где я служил. Точнее, службу проходил Джошуа, но воспоминания оказались настолько яркими, что я никогда не смог бы отличить их от своих, если бы не знал об этом наверняка.

Джош служил в Форт-Дикс где-то под Нью-Джерси, и я отчетливо помню эмоции, которые он испытывал. После тихой Юты он остался под большим впечатлением, он по-своему полюбил этот город с его небоскребами и настоящим снегом — служить туда он приехал зимой. Джошуа провел в Диксе всего месяц, получив базовую подготовку, но за этот срок он обрел мечту о жизни в соседнем Нью-Йорке. Поэтому он и попросил старейшин направить его туда с миссией — вера была лишь предлогом.

После Дикса его отправили в Форт-Дженнингс на границе Алабамы и Джорджии. Там Джошуа стал пехотинцем, пройдя полную боевую подготовку. А оттуда его направили в пехотную дивизию на… Гавайи?

Я был на Гавайях! Точнее, Джошуа был. Но я помню освежающий морской бриз, запах джунглей и прохладу в тенях небоскребов острова Оаху. Там Джош подружился с Эмметом, сверстником из Аризоны. Тот мечтал стать рейнджером. Джошуа спас ему жизнь на совместных учениях с армией Австралии, когда Эммета чуть не придавило крышкой бронетранспортера. За что и получил от Эммета часы на долгую память об их дружбе.

От этих мыслей я невольно улыбнулся.

Из раздумий меня вывел очередной стук в дверь. Кристофер замахнулся еще раз и ударил — на сей раз его кулак рассек воздух, потому что Мартин резким движением распахнул створку.

— А, это вы, — наш режиссер еле стоял на ногах. — Забыли что-то? — он прищурился. — Вы что, подрались?

— А ты что, пьян? — спросил я.

— Не знаю, может быть. Я отмечаю завершение нашего… никому не нужного шедевра! Проходите. Пить будете?

Мы прошли внутрь, Мартин закрыл за нами дверь. Кристофер сразу же поставил чемодан на пол и побрел в сторону туалета, чтобы отмыться, и я окликнул его:

— Крис, если у тебя появится мысль утереть кровь полотенцем, не делай этого.

— Хорошо.

— Откуда кровь? Херово выглядите, — Мартин уселся за стол. Перед ним стояла бутылка бурбона со стопкой.

— Ты почему так долго не открывал?

— Я уснул, если честно… Прямо тут, на столе. Башка, блин, болит теперь…

— Грустно тебе?

— Не то слово. У меня есть ощущение, что мы зря наш фильм сняли. Надо было подкопить немного денег и купить камеру на шестнадцать миллиметров. А это дерьмо ни один приличный кинотеатр не возьмет. Мы делали этот фильм под каким-то наваждением, как осатанелые, даже не думая о реальном прокате… Это как написать великий американский роман… на рулоне туалетной бумаги! Никто не будет такое читать. Ты понимаешь?

— Все не так плохо, Мартин, — я достал из-за пазухи две пачки купюр и бросил их на столешницу. — Я точно не считал, но тут тысяч десять.

Мартин молча взял по пачке в руки и недоуменно стал смотреть на них, переводя взгляд с одной на другую.

— Не понял. Вы банк ограбили?

— Скажем так, я попросил кое-кого вернуть мне долг. С процентами.

— А подробнее?

— Кристофер пусть тебе расскажет, это была его идея. Как думаешь, этих денег хватит, чтобы расширить оригинал?

— Должно хватить…

Отоспавшись, мы с Крисом привели себя в порядок, насколько это вообще было возможно. Его лицо по-прежнему выглядело паршиво, с ссадинами, кровоподтеками и огромным фингалом, но первая большая драка заметно прибавила ему уверенности в себе, поэтому, несмотря на ранения, его дух был на подъеме.

Я примерно догадывался, насколько крутым парнем он себя чувствовал сейчас.

А вот я себя ощущал так, словно кто-то стравил из меня все напряжение, давление и злобу последних месяцев. Мой разум охватило непривычное спокойствие — и я наслаждался этим состоянием. Бесконечный поток тревожных мыслей больше не терзал меня.

Возможно, дело было в десяти тысячах долларах, которые придавали уверенности в завтрашнем дне, ведь на них мы улучшим наш фильм, и все труды над ним обретут больше смысла.

А возможно, дело в теплых воспоминаниях из прошлого Джошуа. Я пил воду, смотрел в окно, наблюдал за пешеходами Йорквилла и пытался еще что-нибудь вспомнить. Мне казалось, я близок к новым образам из прошлого Джоша. И это по необъяснимой причине радовало меня.

В районе обеда мы снова поехали в сторону Центрального парка, в хорошо знакомую лабораторию. Мартин положил жестяной контейнер перед администратором. Девушка раскрыла крышку и посмотрела на оригинал «Отпора» — катушку толщиной меньше мизинца.

— Я хочу заказать оптическое расширение до шестнадцати миллиметров.

— Интернегатив будете покупать? — уточнила она.

— Да, обязательно. У нас большие планы на это кино.

— Как и у всех режиссеров, любящих свою работу, — администратор улыбнулась. — Я не могу назвать вам цену прямо сейчас. Вы же Мартин Гловер, кажется, верно? У меня есть ваш номер. Я позвоню вам вечером. Мой парень, точнее, я имею в виду наш специалист… сначала он должен посмотреть пленку и оценить ее состояние.

— Без проблем. Мы еще вернемся.

Не зная, чем себя занять, мы поехали в ближайший дайнер. Заняли столик, заказали еду. Пока обед готовился, нам поставили кофейник, и мы плотно налегли на американо. Охотнее всех его пил Кристофер, освобожденный из-под оков прежней религии.

— Черт, ни о чем думать не могу, — пожаловался Мартин, когда перед ним поставили тарелку с картофельным пюре и плоскими котлетами. — А если наш фильм нельзя расширить?

— Такое вообще возможно? — я откусил кусок от чизбургера.

— Не знаю. Ничего не знаю!

— Согласитесь, официантка симпатичная? — встрял Кристофер, отпив кофе.

— У тебя уже какая кружка по счету?

— Третья? Я не помню.

— Мартин, давай представим, что наш фильм расширили, — сказал я, решив игнорировать Кристофера. — И что дальше будем делать?

— У нас будет интернегатив, с которого можно снять копии. Столько копий, сколько хочешь. Не копии копий, а копии с негатива, который не будет терять качество при копировании.

С бургера потек соус и я перевернул его, одновременно пытаясь осмыслить слова Мартина.

— В одном только Нью-Йорке около трех сотен кинотеатров, — продолжал он. — Конечно, мы не попадем на большие экраны, только на малые… И нам придется на свои деньги делать копии и самим продавать их в каждый кинотеатр.

— Если одна копия стоит около тысячи вечнозеленых, то много копий мы сделать не сможем.

— Верно. Плюс мы задолбаемся договариваться с каждым кинотеатром по отдельности. Там у них еще и условия могут отличаться. Кто-то наверняка попросит зал выкупать или арендовать, кто-то долю слишком большую запросит… — Мартин выдохнул и заел тревогу котлетой. — Много нюансов, — продолжил он, жуя. — Нам бы получить хорошего продюсера… А в идеале подружиться с дистрибьютором, чтобы тот за свой счет сделал нам большую партию копий.

— Продюсер у нас уже есть, — Кристофер вытащил из кармана визитку и прочел имя. — Пол Фриман. «Нью-Лайн Синема». Слышал про такого?

— Откуда визитка? Вы с ним знакомы? Что он о нас знает? — затараторил Мартин.