Тайна гибели Лермонтова. Все версии - Хачиков Вадим Александрович (электронную книгу бесплатно без регистрации .txt) 📗
Есть и версия, делающая пещеру местом свидания Печорина с Верой, описанного в романе «Герой нашего времени». Но оно произошло совсем не в этом гроте. Ведь в романе сказано: «Я углубился в виноградную аллею, ведущую в грот… Смотрю: в прохладной тени его свода, на каменной скамье сидит женщина…» В разгар дня под сводами Грота Лермонтова едва ли может быть прохладно, поскольку он открыт полуденному солнцу. Да и аллея, ведущая к нему, не была обсажена виноградом, что хорошо видно на картине самого Лермонтова, изображающей эти места. Виноградная аллея вела к другому гроту – тому, что находился, да и сейчас находится на противоположной стороне долины, в скалах горы Горячей.
Вырубленный при создании парка, явно для симметрии с первым гротом, он был известен «водяному обществу» как «Грот под флагом», поскольку над ним, на вершине горы Горячей, стояла Беседка Борея с флагштоком. Обращенный на север свод этого грота действительно давал тень и прохладу в жаркий день. Летом 1837 года поэт, конечно же, захаживал и в Грот Калипсо, расположенный на довольно бойком месте. Но, наверное, чаще бывал в том, что «под флагом», где, сидя здесь в тишине и уединении, вспоминал свою возлюбленную, Вареньку Лопухину, ставшую прототипом Веры.
Если гроты, украшавшие парк, сохранились оба, то из трех стоявших там беседок дожила до наших дней только одна. Беседку Борея на вершине горы Горячей разобрали на дрова в годы Гражданской войны, на месте Китайской, поставленной братьями Бернардацци у Михайловского источника, позже архитектор Уптон построил Михайловскую галерею.
И лишь «Эолова арфа» по-прежнему словно бы парит над городом – светлая, изящная, полувоздушная. Легкий флюгер, венчающий ее полукруглый купол, почти никогда не остается в покое – место для беседки специально выбрано там, где постоянно дует ветер. Когда-то его порывы колебали струны, натянутые внутри, и от этого по округе разносились гармоничные, хотя и немного печальные звуки. Казалось, сам бог ветров Эол играет на арфе. Оттого беседку и прозвали «Эолова арфа». Сегодня эти мелодии Эола слышны далеко не всегда, чаще лишь легкий отзвук их может родиться в нашем воображении.
Беседка эта – архитектурный символ Пятигорска, почти два века она остается одной из главных его достопримечательностей. Построившие ее братья Бернардацци, как уроженцы горной Швейцарии, умели находить наилучшие точки, откуда можно было любоваться живописными пейзажами. Любители природы – приезжие и местные, и два века назад, и сегодня – обязательно поднимаются сюда посмотреть на город и панораму гор на горизонте.
![Тайна гибели Лермонтова. Все версии - _02.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/4/4/1/4/224414/1415338338/_02.jpg)
Беседка «Эолова арфа».
И. Бернардацци, 1832
Теперь нам можно было бы взглянуть на ванные здания, расположенные в этой, отдаленной, части Пятигорска. Но мы сделаем это позже, когда поведем речь о лечебных процедурах. А пока нам следует подумать о жилье, как это делали все, приезжавшие на курорт, и Михаил Юрьевич – тоже. Он, как мы помним…
«…Нанял квартиру на краю города»
«Вчера я приехал в Пятигорск, нанял квартиру на краю города, на самом высоком месте, у подошвы Машука…» Думается, Лермонтов не случайно начинает свою повесть «Княжна Мери», рассказывающую о событиях в курортном городке, с упоминания о найме квартиры. Конечно, он хорошо понимал, какое значение имело для приезжих нормальное жилье.
К тому времени выбор у них был уже достаточно велик. Ведь большинство строений тогдашнего Пятигорска составляли обывательские дома, возведенные специально для сдачи квартир лечящимся. Сколько их было? Официальная справка гласит, что в Пятигорске «домов каменных – 46, деревянных – 110, турлучных – 244». В них сдавалось в общей сложности 436 комнат. Правда, в документах той поры встречаются и несколько иные цифры сдаваемых комнат – видимо, их число могло меняться за счет неучтенных новостроек и приспособленных времянок.
Попробуем разглядеть эти жилища сквозь толщу лет. Почти все домики одноэтажные, правильной архитектуры, построены из тонких брусьев, снаружи оштукатуреные и беленые. Большая часть из них крыта железом или тесом, немногие – соломой или камышом. Поскольку они в основном построены для приезжих, то внутреннее расположение помещений удобно. Они разделены перегородками на несколько комнат, которые могут сдаваться внаем по отдельности, но чаще по две вместе – одна для господ, другая для прислуги и поклажи. Комнаты содержатся довольно опрятно, внутри оклеены оберточною бумагою, разными колерами раскрашенной. Мебель, правду сказать, не очень благовидна и состоит из простых деревянных скамей, столов и разнокалиберных стульев. Чаще всего это изделия солдат местного гарнизона. Но в нескольких богатых домах можно найти и привозную красивую мебель. Стены украшают, как правило, картины лубочной печати, а также бракованные московских фабрик зеркала, в которых даже самое прелестное личико покажется безобразно готическим.
Кроме главного жилого дома, даже в небольших усадьбах имеются флигеля, тоже предназначенные для сдачи внаем, а также вместительные конюшни, каретные сараи и другие подсобные строения. Сдав квартиру приезжим, хозяева перебираются на лето во всяческие временные помещения – землянки, сараи. При необходимости они обслуживают квартирантов – приносят воду, топят печи, ставят самовары – на сей счет должна быть особая договоренность. И особая плата. Некоторые хозяева снабжают приезжих продуктами питания – из своего хозяйства или с базара.
Выбирая квартиру, прежде всего стоит подумать, в какой части городка поселиться. Та, что лежит вдоль бульвара, конечно, удобна – все источники и ванные здания находятся по соседству. Селиться здесь предпочитают столичные жители, любящие шум и рассеяние. Но и неудобства их ожидают немалые: в знойное время нестерпимый жар исходит от соседних раскаленных скал; всегда удушливый запах серы веет с горячих источников, и вдобавок вечная пыль с мостовых проникает во внутренность домов.
Поэтому многие ищут квартиру в другой части города, у подножия Машука: здесь, на горке – чистый воздух, свежая зелень, тишина и уединение. К тому же с высоких галерей открывается великолепная панорама: весь Пятигорск лежит как бы у ног ваших, и взором можно окинуть огромное пространство, по которому десятками рукавов бежит Подкумок. Именно в том районе поселил своего Печорина Лермонтов. «Вид с трех сторон у меня чудесный…» – записывает тот в своем «Журнале», довольный этим обстоятельством, как и тем, что «ветки цветущих черешен смотрят мне в окна». Где-то тут же селят своих героев автор повести «Медальон» писательница Елена Ган, посетившая Пятигорск одновременно с Лермонтовым, и Е. Хамар-Дабанов (псевдоним Е. Лачиновой), описывая те же времена в романе «Проделки на Кавказе».
Цена квартиры, естественно, зависит от места ее расположения, близости к источникам и ваннам. Но еще важнее время приезда. В начале сезона хозяева обычно дорожатся в надежде на большой съезд, а вот позднее, в июле, особенно если посетителей мало, они уступают за полцены. Свою роль, конечно, играет число комнат, качество постройки дома и удобность помещения в нем. «Лучшими домами» Пятигорска считались принадлежавшие генеральше Мерлини, статскому советнику Реброву, чиновнику Чернявскому и некоторым другим. Квартиры там, в три-четыре комнаты, нанятые на весь сезон – с 1 мая по 1 сентября – вместе с кухней, конюшней и подсобными помещениями, стоят 400–600 рублей.
Самым комфортабельным и удобным для жилья был один из двух домов доктора Конради – тот самый, который мы видели у въезда в город. Главный врач курортов словно бы показывал пример, какие условия следует создавать приезжим. Дом отделан гораздо лучше других зданий Пятигорска. Комнаты обставлены дорогой мебелью красного дерева. Понятно, что жить в таком доме стоило намного дороже, чем в остальных. Желающие снять его целиком должны были заплатить 1000 рублей за сезон.