Шестьдесят лет у телескопа - Тихов Гавриил Адрианович (бесплатные онлайн книги читаем полные txt) 📗
![Шестьдесят лет у телескопа - doc2fb_image_02000003.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/3/7/9/0/6/237906/1423847084/doc2fb_image_02000003.jpg)
Мне, человеку, прожившему много лет, думается, что в направлении детей в самостоятельную жизнь большую роль играют матери. Какое святое слово — мать! Сколько любви и терпения вложили они в наше воспитание! Вот почему мы все должны с громадной благодарностью и с самой нежной любовью относиться к своим матерям, а если их нет в живых, то сохранять о них священную память.
Отец мой был родом из Петербурга. Он не получил законченного образования, но по праву слыл развитым человеком. Отличительной его чертой была постоянная деятельность. Я никогда не видел, чтобы он сидел без дела. То он слесарничал, то столярничал, то мастерил силки для птиц. Страстно любил охоту, подолгу пропадал в лесу. В нашем доме было много птиц; отец разводил канареек.
Часто у нас собирались гости. Отец, как говорится, становился «душой общества». Он пел, аккомпанируя себе на рояле или гитаре, что-нибудь, увлекательно рассказывал или показывал разные фокусы. Знакомые обычно с похвалой говорили об отце: «Столичный человек!»
Его служба на железной дороге принуждала семью часто переезжать с места на место. Это было тяжело. Приходилось бросать дом, к которому привыкли, собираться в дальнюю и трудную дорогу. Но мать, на плечи которой ложились основные тяготы переездов, не роптала на судьбу. И на новом месте мы быстро обживались. Как я уже сказал, учение мое началось задолго до школы. Родители часто говорили о гимназии, и я рано начал о ней мечтать. Быть принятым в гимназию мне казалось необыкновенным счастьем,
Постепенно мечты становились реальностью.
В те время мы жили на маленькой станции Зайцеве, Лозово — Севастопольской железной дороги. Помощником отца по службе был молодой офицер в отставке Ланге. Он окончил кадетский корпус и считался образованным человеком. Родители попросили его подготовить меня и сестру в первый класс гимназии.
Ланге занимался с нами около года. Мы учились очень старательно — боялись не сдать экзамены.
В гимназии
В Зайцеве не было ни школы, ни гимназии, и мать переехала с нами в город Павлоград.
Первый день учения у всех остается в памяти, и я запомнил его на всю жизнь. Меня поразили строгая тишина классов, правильные ряды парт, высокая кафедра преподавателя.
![Шестьдесят лет у телескопа - doc2fb_image_02000004.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/3/7/9/0/6/237906/1423847084/doc2fb_image_02000004.jpg)
Учиться стал хорошо, старался быть прилежным. Помню, однажды задали для чтения маленький отрывок на латинском языке. Я его так много раз прочитал вслух, что не только сам, но и все домашние, даже неграмотная няня, заучили его наизусть. И теперь, хотя прошло более 70 лет, помню первую фразу этого отрывка.
![Шестьдесят лет у телескопа - doc2fb_image_02000005.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/3/7/9/0/6/237906/1423847084/doc2fb_image_02000005.jpg)
Для меня и сестры было великим счастьем ездить на каникулы в любимые Смолевичи, где жили родители матери, и воспоминания об этих событиях моего далекого детства — а оно действительно далекое: ведь я родился в 1875 году — у меня тесно связаны с дедушкой, которого я горячо любил.
Когда наша коляска подъезжала к дому, я выскакивал из нее чуть ли не на ходу и со слезами радости бросался к деду на шею.
Дед тоже очень любил меня, не отпускал ни на шаг, а во время еды обязательно сажал рядом с собой.
Дедушка Гавриил (мне дали это имя в его честь) в молодости окончил духовную семинарию, но деятельность священника его привлекала мало. Человек одаренный, с большими способностями к рисованию, он удивительно тонко чувствовал и понимал природу. Он с таким вдохновением рассказывал о ней, так ярко, так образно, что я многое запомнил на всю жизнь.
Страсть к живописи привела деда в Петербург. Несколько лет он был студентом Петербургской Академии художеств, но по недостатку средств ушел оттуда. У меня до сих пор сохранилась два альбома с его гравюрами, выполненными в классическом стиле.
Вернувшись из Петербурга, дед поселился в Смолевичах. Он очень любил цветы и около дома разбил прекрасный цветник, за которым с большим старанием ухаживал.
Каникулы в Смолевичах пролетали незаметно. С утра до вечера день был занят до отказа.
Но кончалось лето, и мы возвращались в Павлоград. Учиться мне всегда нравилось: каждый день приносил что-нибудь новое, интересное. Интересным для меня в ту пору было все — в возрасте 14–15 лет призвание мое еще не определилось.
В детстве я был очень религиозным, мечтал даже стать священником, потом возомнил себя поэтом и начал было писать стихи, но, увы, весьма неудачно. Тогда я увлекся живописью. Надо сказать, что я унаследовал от дедушки и отца некоторые способности к рисованию и одно время даже думал стать художником.
Но шли годы. Из класса в класс я переходил с наградой: похвальным листом и дарственной книгой, а кем буду, так и не знал.
Венера и Сириус
Семья наша не была достаточно обеспеченной. И мне пришлось уже с двенадцатилетнего возраста репетировать младших учеников. Первый мой заработок был очень невелик — всего 2 рубля в месяц. Правда, тогда каждодневные расходы семьи не превышали нескольких рублей. Поэтому я считал, что получаю приличные деньги. Позднее мой заработок поднялся до 15 рублей.
Несмотря на то что прошло много лет, мне запомнились уроки с одним мальчиком, который жил на противоположной от нас окраине Симферополя, (К этому времени мы снова перекочевали в другой город.)
Я ходил на уроки в послеобеденное время несколько раз в неделю. Возвращался домой в сумерки. Как-то, взглянув на небо, я обратил внимание на две звезды. Одна была очень яркой, другая — левее — привлекала взор тем что непрерывно меняла цвет. Она напоминала алмаз, искрящийся всеми цветами — от красного до фиолетового. Обе звезды меня чрезвычайно заинтересовали.
У моей сестры в гимназии уже преподавали космографию — так тогда называли астрономию, — и. я попросил ее узнать у учителя названия красивых звезд. Ответ был таков: яркая звезда — планета Венера, мерцающая — звезда Сириус.
Мне захотелось побольше узнать о них, поближе с ними познакомиться. В Симферопольской публичной библиотеке я попросил астрономические книги. Мне дали две книги Камилля Фламмариона; «Историю неба» в русском переводе и «Популярную астрономию» на французском языке.
Прочитал их с захватывающим интересом, и моя судьба была решена. Весну 1892 года я никогда не забуду — тогда я бесповоротно решил сделаться астрономом.
В гимназии, где я учился, была метеорологическая вышка. Там имелся кометоикатель и трехдюймовая астрономическая труба. Я попросил у преподавателя разрешения посмотреть в них на небо и в ясный вечер пошел на вышку.
До сих пор помню тот восторг, который испытал, посмотрев в кометоискатель на Млечный Путь и в астрономическую трубу на Сатурн. Я заметил на планете два иглообразных выступа — этого было достаточно: я видел кольца Сатурна!
С жадностью приобретал я всё новые и новые астрономические книги. Каждая из них раскрывала передо мной одну за другой тайны небесных светил. Мир становился и шире и, загадочнее, и я не переставал восхищаться его многообразием и красотой.
Должен сознаться, что у некоторых моя страсть к астрономии вызывала неодобрение и даже насмешки, но это меня ничуть не смущало. Я твердо решил поступить в Московский университет, на физико-математический факультет, чтобы специализироваться по астрономии.
Первый астрономический заработок
Мои репетиторские занятия продолжались. В летние каникулы после седьмого класса мне предложили заниматься с одним юношей, чтобы подготовить его к поступлению в нашу гимназию.
Он жил с родителями на южном берегу Крыма, в усадьбе «Олеиз». Я согласился и переехал к ученику.