Старик Хоттабыч - Лагин Лазарь Иосифович (читать лучшие читаемые книги TXT) 📗
Кто самый богатый
Пять дней Хоттабыч обижался на Вольку и отсиживался в аквариуме. На шестой день, с удовлетворением убедившись, что мальчик тяжело переживает их размолвку, старик вылез наконец из воды.
– Пойдем погуляем, что ли, о кристалл моей души, – сказал он таким тоном, как будто между ними ничего особенного не произошло.
– Только при одном условии, – твердо заявил Волька. – При условии, что ты не будешь больше шарахаться от каждого автобуса, как деревенская лошадь. Хотя я напрасно обидел деревенских лошадей. Они уже давно перестали бояться машин. Да и тебе, пожалуй, пора привыкнуть, что это не джирджисы какие-нибудь, а двигатели внутреннего сгорания.
– Слушаю и повинуюсь, о Волька ибн Алеша, – покорно отвечал старик.
– В таком случае, повторяй за мной: я больше не буду бояться…
– Я больше не буду бояться… – повторил с готовностью Хоттабыч.
– …автобусов, троллейбусов, грузовиков, трамваев, самолетов…
– …автобусов, троллейбусов, грузовиков, трамваев, самолетов…
– …автомашин, прожекторов, экскаваторов, пишущих машинок…
– …автомашин, прожекторов, экскаваторов, пишущих машинок…
– …телефонов, патефонов, радиорупоров, пылесосов…
– …телефонов, патефонов, радиорупоров, пылесосов…
– …электрических выключателей, примусов, дирижаблей, вентиляторов, резиновых игрушек «уйди-уйди».
– …электрических выключателей, примусов, дирижаблей, вентиляторов, резиновых игрушек «уйди-уйди».
– Ну, вот как будто и все, – сказал Волька.
– Ну, вот как будто и все, – машинально повторил вслед за ним Хоттабыч, и оба рассмеялись.
Чтобы закалить стариковы нервы, они раз двадцать пересекли пешком самые оживленные городские перекрестки, проехали много станций на трамвае и, наконец, утомленные, но довольные, залезли в автобус.
Они ехали, блаженно покачиваясь на кожаных подушках сиденья. Волька углубился в чтение «Пионерской правды», старик о чем-то думал, изредка благожелательно поглядывая на своего юного спутника. Потом лицо Хоттабыча расплылось в довольной улыбке. Он, очевидно, придумал что-то приятное.
Автобус довез их почти до самого дома. Вскоре они уже были в Волькиной комнате.
– Знаешь что, о достойнейший из учащихся неполной средней школы, – начал Хоттабыч сразу, как только они закрыли за собою дверь, – ты должен был бы, на мой взгляд, быть холоднее и сдержаннее в обращении с юными обитателями твоего двора. Поверишь ли, сердце разрывается у меня на части, когда я слышу, как они встречают тебя криками: «Эй, Волька!», «Здорово, Волька!» и тому подобными явно недостойными тебя возгласами. Прости мне мою резкость, благословеннейший, но ты совершенно напрасно распустил их. Ну какая они ровня тебе – богатейшему из богачей?
– Ну вот еще! – возразил ему Волька. – Насчет моего богатства ты жестоко ошибаешься.
– Нет, это ты ошибаешься, о опахало моей души! – торжествующе вскричал тогда Хоттабыч и подвел Вольку к окну. – Смотри и убеждайся в правоте моих слов!
Перед глазами Вольки предстала удивительная картина.
«Один верблюд идет»
Во дворе было полным-полно тяжело нагруженных слонов, верблюдов и ослов. В раскрытые ворота продолжали прибывать все новые и новые караваны. Крики чернокожих погонщиков, одетых в белоснежные бурнусы, сливались с трубными звуками, которые издавали слоны, с воплями верблюдов, ревом ослов, топотом многих сотен копыт, мелодичным позвякиванием колокольчиков и бубенцов.
Коротенький, до черноты загорелый человечек, в богатой шелковой одежде, слез со своего слона, вышел на середину двора, троекратно ударил палочкой о не остывший еще от полуденного зноя асфальт, и из мостовой забил мощный фонтан. Сейчас же погонщики, с кожаными ведрами в руках, озабоченно выстроились в длинную очередь, и вскоре двор заполнился сопеньем, чмоканьем и пофыркиваньем жадно пивших животных.
– Смотри же, о Волька! – воскликнул Хоттабыч, стараясь перекричать гам, стоявший за окном. – Смотри, как высоко я ценю оказанную тобой услугу! Все это – твое!
– Что все? – спросил оглушенный шумом Волька.
– Все. И слоны, и верблюды, и ослы, и все золото и драгоценности, груженные на них, и люди, состоящие при этих грузах и животных. Все это твое.
День ото дня становилось не легче. Пять дней тому назад Волька чуть не стал домовладельцем.
А сейчас он становился сразу несметным богачом, скотовладельцем и даже рабовладельцем! Нечего сказать, недурной заголовок для заметки в «Пионерской правде»: «Вырвать с корнем пионеров-рабовладельцев!», или «Богачам, рабовладельцам, слоновладельцам и верблюдовладельцам не место в рядах пионеров!»
Первой мыслью было упасть на колени перед Хоттабычем и умолять его убрать эти ценные дары, пока еще никто их не заметил.
Но Волька сразу же вспомнил историю с дворцами. Если бы он тогда тактичнее повел разговор, можно было сделать так, чтобы дворцы остались украшать собой город без ущерба для Волькиного пионерского достоинства.
Одним словом, нужно было выиграть время для размышлений и выработки оперативного плана.
– Знаешь что, Хоттабыч, – сказал он, стараясь говорить как можно непринужденней, – а не покататься ли нам на верблюде, пока рабы управятся с караваном?
– С радостью и удовольствием, – доверчиво отвечал старик.
Через минуту двугорбый корабль пустыни, величественно покачиваясь и надменно оглядываясь по сторонам, вышел на улицу, неся на своей спине взволнованного Вольку и Хоттабыча, который чувствовал себя как дома и томно обмахивался шляпой.
– Верблюд! Верблюд! – обрадовались ребятишки, высыпавшие на улицу одновременно и в таком количестве, как будто у них было принято ожидать в это время появления верблюдов. Они тесным кольцом окружили невозмутимое животное, возвышавшееся над ними, как двухэтажный троллейбус над тележками с газированной водой. Какой-то мальчишка, имевший бесспорные задатки будущего поэта, скакал на одной ноге, восторженно вопил:
Верблюд подошел к перекрестку как раз тогда, когда на светофоре загорелся красный свет. Он хладнокровно переступил жирную белую черту на мостовой, хотя около нее было большими буквами написано: «Стоп!» Напрасно Волька старался удержать животное. Корабль пустыни, спокойно перебирая ногами, продолжал свой путь прямо навстречу милиционеру, который приготовился к достойной встрече и уже вытащил из сумки квитанционную книжку для взимания штрафа.
Но тут вдруг раздался громкий рев сирены, зловеще заскрежетал тормоз, и под самым носом флегматически посапывавшего верблюда остановилась голубая машина. Из машины выскочили шофер и два пассажира и с места в карьер принялись честить опешивший экипаж невозмутимого верблюда.
Действительно, еще одна секунда – и произошла бы непоправимая катастрофа.
– Попрошу поближе к тротуару, – спокойно сказал милиционер и приложил руку к козырьку своего белого шлема.
Вольке с трудом удалось заставить верблюда подчиниться этому распоряжению.
Собравшаяся толпа была настроена резко отрицательно к нашим героям. До слуха сразу поскучневшего Вольки доносились отдельные малоутешительные реплики:
– Ездиют тут на верблюдах…
– Да, чуть-чуть несчастье не приключилось.
– Тут, я так полагаю, главное не мальчишка. Тут, я так полагаю, главное – старичок, который за мальчишкой сидит…
– Да, сидит, собака, и шляпой обмахивается! Прямо как довоенный граф.
– Чего смотреть! В отделение – и весь разговор.
– И откуда только люди сейчас верблюдов достают, уму непостижимо!
– Это животная краденая.
– Ничего, в отделении разберутся.
![Старик Хоттабыч - i_007.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/6/5/1/1/16511/1386615378/i_007.png)