Сказочные повести. Выпуск девятый - Смирнов Анатолий Иванович (версия книг txt) 📗
— И у меня тоже есть дырка в голове. — Копилка придвинулся ближе к трону и нагнул голову, чтобы царю лучше было видно дыру. — Сюда я опускаю монеты.
![Сказочные повести. Выпуск девятый - i_018.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/5/3/9/6/9/153969/1361125865/i_018.png)
На гладком затылке зияла широкая трещина.
— Я собираю деньги. У меня уже полны обе ноги и живот. Пощупай, какой твердый.
Любопытный Петрушка потрогал.
— Сколько же ты накопил монет?
— Очень много. Но мне все равно мало. Давай отберем у крестьян всю землю, продадим коров, лошадей, овец, а все деньги поделим пополам. Издай закон, чтобы дома крестьян, их скот и земли — все стали моими.
— Вот ты какой?.. — возмутился Петрушка. — Я скорее прикажу крестьянам отобрать у Копилки всю землю и поделить ее.
— Отобрать землю у Копилки! — повторил Хранитель памяти.
Копилка пристально поглядел на Формалая и вдруг завопил во все горло:
— Обманули! Это не Формалай! У этого глаза не изумрудные, а простые стеклянные! — Копилка схватил Петрушку за парик. Парик слетел, блеснула яркая, как солнце, шевелюра.
В зале на миг установилась мертвая тишина. Царский Скороход вытянул вперед ногу да так и остался стоять на одной ноге. Хранитель царской памяти приложил ладонь козырьком к глазам, чтобы лучше было видно. Распорядитель праздников и приемов застыл в той позе, в которой обычно приглашают на танец.
— Это Петрушка, Петрушка! — закричали все.
— Держи! Хватай! Лови!
Скороход первым бросился на Петрушку, но тот успел отскочить в сторону, и гонец растянулся на полу.
— Поборемся! Я вам не дамся… — крикнул Петрушка и сорвал чалму с Хранителя памяти.
Но тут стражники с веерами насели на Петрушку с двух сторон и связали мальчика его же поясом.
ТРОФИМА СХВАТИЛИ
Чем же занимался Трофим, пока его сын вершил царские дела? Мастер не терял времени даром. Он собрал в одну кучу все шестеренки, болты, гайки, которые только мог найти в своем хозяйстве. Положил все это перед собой и склонился над верстаком. Он соединял и разъединял разные пружинки, пластинки, проволочки, завинчивал гайки и болты, потом вынул из груды две стрелки, напоминающие летящих птиц, несколько колесиков, соединил их и увидел, что у него получается как раз то, что нужно.
«Вот и закончил прибор, — радостно подумал Трофим и вставил его в царскую голову. — Будет наш правитель настоящий Формалай. Так ведь получается. Форма головы станет, как у всех кукол, а на самом деле — обтянутая сукном машина. Впрочем, это не беда. Зато правильные решения будет принимать… Расскажу царю, что Петрушку вынужден был посадить на трон, он скажет мне спасибо, руку пожмет и подарит участок под сад. Я посажу там вишни, яблони. И когда Петрушка встанет на ноги, вырастет, он заменит меня. Я буду ухаживать за садом и кормить мальчишек и девчонок самыми сладкими ягодами…»
Мастер так размечтался, что не услышал ни шума в сенях, ни громких голосов. Он очнулся, когда дверь со стуком распахнулась, и, стуча по полу тяжелыми ногами, влетел в комнату взволнованный помещик Копилка.
— Взять этого мошенника! — крикнул он стражникам, которые ворвались в мастерскую вместе с ним. — Полюбуйтесь! — Копилка сдернул простыню с кровати, и все увидели обезглавленного Формалая. — Каков хитрец? Своего сына посадил на трон вместо царя, а Формалая спрятал под простыню.
Мастер начал было объяснять, что царь приказал сделать ему новую голову.
— Наш Формалай умнее всех. Разве будет он переделывать свою голову? — бушевал Копилка. — Поторапливайся, поторапливайся. Царя ждут во дворце.
Трофим от волнения не мог справиться со своими руками. Пальцы у него дрожали, швы ложились неровно, и когда он захотел оценить свою работу, то отшатнулся: голова у Формалая оказалась пришитой задом наперед.
— Ты издеваешься над ним и над нами, — Копилка схватил лежавший на столе инструмент и со злостью бросил на пол. — Переделывай сейчас же!
Мастер переделал свою работу.
Не успел он вымолвить слово «готово», как стражники связали ему руки, а Копилка стал докладывать царю об опасном преступлении мастера Трофима и Петрушки.
Едва услышал Формалай, что кто-то сел на его трон, как тотчас вскочил и, не ожидая помещика Копилку, бросился бежать по улице.
— Держите мошенника Трофима, — бросил он на ходу. — Мы ему придумаем такую казнь, чтобы другим неповадно было занимать царский трон.
…Петрушка лежал на полу, а вся дворцовая челядь тряпичного государства окружила его и рассматривала во все глаза. И никто не обратил внимания на вбежавшего в зал разъяренного Формалая.
— Это так вы мне служите? — едва успев сесть на трон, зычным басом зарычал Формалай. — Вон отсюда!
Через полминуты в зале почти никого не осталось. Только Хранитель царской памяти снова уселся в углу и поправил чалму. Скороход встал у запасного выхода и поднял одну ногу, как бы показывая, что он готов отправиться в путь сию же минуту. Хранитель царского платья спрятался за занавесями.
Стражники втащили связанного Трофима.
— Как ты, мастер, посмел посадить на мой трон своего сына! — зарычал Формалай. Борода у него тряслась, руки сжимались в кулаки, а глаза горели диким зеленым блеском.
— Я не успел в срок сделать такую голову, которая бы не думала, но всегда принимала правильное решение… — робко начал объяснять Трофим. — Ведь вы приказали переделать свою голову.
— Опомнись! — Формалай шагнул к мастеру и зажал ему рот рукой. — Какой заказ, какая голова? Разве моя голова плохо думает, что ее приходится чинить? Или она некрасивая? У меня самая лучшая голова, какая только есть на свете.
Мастер Трофим пытался оправдаться, но Формалаева ладонь все крепче зажимала ему рот. Он хотел, чтобы никто не знал, какой прибор вставил в его голову мастер Трофим.
Царь продолжал:
— Всякий, кто осмелится хоть на минуту сесть на трон, будет сожжен на костре.
Хранитель памяти, как обычно, хлопнул себя по лбу и возвестил:
— Запомним! Каждого, кто осмелится хоть на минуту сесть на трон, сжечь на костре!
— И первого сожжем Петрушку, — подсказал Копилка.
— Совершенно точно, Петрушку. — Царь встал, поднял кверху руку, как для клятвы, и торжественно произнес: — Петрушка будет сожжен через три дня.
— Пощади! — Мастер грохнулся на пол и умоляюще протянул вперед руки.
— Пощади! Сожги лучше меня. Я старик, а мой Петрушка пусть живет.
— Нет, — прозвучало в ответ. — Петрушка умрет. А ты мне еще нужен. Ты будешь делать мне солдат, и они пойдут на войну. Только работать ты отныне станешь в тюрьме. Тебя нельзя оставлять на свободе.
— Простите! Простите! — умолял Трофим, но стражники подняли мастера с колен и повели к двери.
— В тюрьму его, в тюрьму! Пусть там починит судью и сразу начнет шить солдат, — приказал правитель.
ДОМ ИЗ ПЕСКА
Солдаты Формалая жили в казармах. Едва до них донеслась весть о том, что царь распускает армию, они вышли на улицу, и со всех сторон понеслись выкрики:
— Я вернусь к жене и ребятишкам! Буду выращивать гречиху, сеять рожь и пшеницу.
— Я разведу большой сад и по вечерам стану вместе с ребятами сидеть под яблоней и рассказывать сказки.
— А я выучусь ремеслу ткача и буду ткать на своем станке самые красивые ткани.
— А я буду строить дома. Большие, светлые. Я буду каменщиком.
Каждый высказывал свое заветное, и никто не слушал друг друга.
Вдруг один солдат отстегнул свою саблю и бросил ее прямо перед входом в казарму.
— Не нужна мне она!
А вокруг слышался веселый шум и звон металла. Сначала куча оружия была совсем маленькая, потом превратилась в небольшой холм, а потом стала похожа на гору. Она уже загородила дверь казармы и поднималась до крыши.
В разгар этой шумной суеты прибыл запыхавшийся генерал. Он старался самым первым прибежать в казарму, чтобы не допустить развала армии. Но как ни быстро он катился на своих колесиках, добрая весть долетела до солдат раньше. Атьдва застал у казармы весело смеющихся солдат и кучу брошенного оружия. При его появлении никто не вытянулся, как обычно, в струнку, никто не поднял руки для приветствия.