Ефимка-партизан - Голубев Павел Арсеньевич (бесплатные книги полный формат txt) 📗
![Ефимка-партизан - Голубев Павел Арсеньевич (бесплатные книги полный формат txt) 📗](/uploads/posts/books/39440/39440.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Ефимка-партизан - Голубев Павел Арсеньевич (бесплатные книги полный формат txt) 📗 краткое содержание
Рассказ изображает один из эпизодов партизанской войны с колчаковщиной в Сибири. Герой рассказа — мальчик Ефимка, случайно попав к партизанам, участвует вместе с ними в борьбе против белых; рассказ написан очень увлекательно и возбуждает в читателях целый ряд революционных мыслей и переживаний; динамичность фабулы и простота языка делают рассказ интересным и доступным детям 10-12 лет.
(Аннотация 1926 года)
Ефимка-партизан читать онлайн бесплатно
П. Голубев
Ефимка-партизан
![Ефимка-партизан - pic01.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/1/1/4/7/211147/1404628169/pic01.png)
I
Тимошка Карташев, волостной ямщик, только что вернувшийся из Федосеевки, куда он возил милиционера, каждому встречному, захлебываясь, сообщал невероятную новость:
— Слышали? Вчера ночью начисто обчистили федосеевского попа и лавочника Богатырева... лопни мои глаза, не вру, — божился он в подтверждение своих слов. — Попа, было, с собой забрали, да откупился — лошадь свою с тележкой отдал; она у него у церковного старосты стояла... Все верхами... вооруженные... одеты хорошо — в солдатскую форму.
Подробностей было не нужно: всем было понятно, что эти набеги совершают «банды» под видом солдат. Тревожные слухи о большевике Дубкове давно уж лишили спокойствия петуховцев, а последняя новость, сообщенная Тимошкой, еще больше усилила страх взволнованных крестьян. По деревням ходили разноречивые слухи: одни уверяли, что Дубков — бежавший с фронта солдат, который теперь, скрываясь от начальства, занимается грабежами и убийствами, другие, — что Дубков вовсе не грабитель, а честный мужик из Малаховки. Прибыл с фронта, подбивает мужиков восстать на богачей, отобрать у них лишнее и разделить между бедными, чтобы, значит, поровну — «никому не обидно». И в деревне Петуховой, раскинувшейся среди кедрового бора по обеим сторонам таежных речек «Басандайки» и «Песчанки», были такие мужики, которые втайне сочувствовали Дубкову, удивлялись его смелости и одобряли его поступки. Даже называли имена некоторых мужиков из соседних деревень, которые бросали свои хозяйства и уходили к Дубкову.
Особенно трусили богатые...
Тимошкин дядя — Иван Петрович с сыном Ефимкой был на полях, тетка была на огороде, дома оставалась девятилетняя Нюрка, краснощекая, черноглазая с двухгодовалым «ревой» Санькой.
Нюрка сидела у ворот и со слезами на глазах с завистью смотрела на улицу, где у Тимошкиной избы играли девчонки. Мать строго-на-строго запретила ей оставлять дом «пустым» и приказала ей сидеть дома и смотреть за Санькой.
А Нюрке так хотелось поиграть!
Хоть бы Ефимка с тятей скорее вернулись.
— Нюрка, ваши едут! — закричали девчонки. И действительно, из-за угла сперва показалась голова «Пегашки», затем и воз с дровами. На возу сидел Ефимка, а отец шел сзади.
— Нюрка, открой ворота! — крикнул Ефимка.
Нюрка открыла ворота и, когда воз проезжал мимо, посадила Саньку на воз к Ефимке.
— Чего ревела? кто тебя? — участливо спросил Ефимка, заметив слезы на глазах Нюрки.
— Никто, — ответила Нюрка, — мама не пускает...
— Не плачь, завтра на пашню возьмем тебя, — успокоил Ефимка.
— А Санька?
— И Саньку возьмем.
Нюрка улыбнулась, личико повеселело, только две крупные слезинки задержались на ресницах.
Ефимка любил Нюрку, в особенности когда она улыбалась: будто солнышко выглядывало из-за туч, и так весело становилось.
— Нюрка, самовар поставлен? Где мать? — спросил отец.
Нюрка сбегала в избу.
— Поставлен, тятя, скоро закипит!
Вернулась мать.
— А я боялась за вас, — сказала она мужу, — как бы, думаю, лошаденку не отобрали: Дубков-то, говори, и лошадей угоняет.
— Ничего ты, баба, не понимаешь; что он — вор, что ли? За нашего брата стоит... Слышала, сват Федот рассказывал про Ивана Голышева, аксеновского... Дубков ему лошадь с коровой сам привел. Вот, говорит, тебе, поправляйся, будь настоящим крестьянином. А ты говоришь — лошаденку угонит...
— Врут, однако все, — стояла на своем жена, накрывая на стол.
Принесла самовар, нарезала хлеба, поставила чашку с кислым молоком и позвала пить чай.
— Ефимка, Нюрка, садитесь за стол.
Чай пили молча, только дядя Иван после шестого стакана, обтирая градом катившийся пот, шутил:
— Налей еще чепарушечку... люблю с устатка чайку попить.
Не успели вылезти из-за стола, как во двор въехали четыре всадника верхами, хорошо одетые, в солдатской форме, с ружьями за плечами: трое совсем молодые, а один постарше, бородатый.
— Тетка, — сказал бородатый, — молочко найдется или там творожок?.. да самоварчик подогрей... есть хочется.
— Найдется, — испуганно ответила Ефимкина мать и пошла подогревать самовар.
Иван Петрович не то чтобы уж очень испугался, а все-таки потрушивал, — кто их знает, что за солдаты, теперь разве разберешь. Робко спросил:
— Далеко ли, землячки, едете?
— В Богородское, в свою часть.
— Там стоите или на разведке? — не без хитрости задал дядя Иван вопрос.
Бородатый, не задумываясь, ответил:
— На разведке, отец, на разведке.
— Ну, ребята, — скомандовал бородатый своим товарищам, — подзакусим здесь, отдохнем, да и в путь.
Лошадей поставили под навес, попили чаю, закусили и легли в холодок отдохнуть. Через два часа бородатый разбудил своих товарищей, рассчитался за молоко, творог и чай, дал Саньке кусок сахару, потом все сели на коней, выехали со двора и шагом поехали по деревне.
К вечеру Ивана Петровича позвали в волость на собрание обсуждать насчет «бандов» и грабежей.
II
Яркое солнечное утро. Еще рожок пастуха не будил деревни. Было немножко холодновато от утренней свежести и обильной росы. Дядя Иван подмазал телегу и стал запрягать.
Решено было так: Ефимка с Нюркой на Пегашке сейчас поедут, а дядя Иван с Санькой приедет после обеда, на второй лошади.
Ефимка вынес мешок с хлебом, туяс [1] с молоком, посадил Нюрку, и поехали.
![Ефимка-партизан - pic02.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/1/1/4/7/211147/1404628169/pic02.png)
Переезжали вброд Басандайку, не глубоко, лошади по колено.
— Как весело! — закричала Нюрка. — Смотри, Ефимка! — и Нюрка указала, как от ног Пегашки летели брызги во все стороны и сверкали на солнце разноцветными огнями.
Проехали деревню, поднялись на горку в кедровник. Пахнуло свежестью и смолой.
— Ох, нынче и шишек будет — захлебывалась от восторга Нюрка. У Ефимки тоже глаза загорелись:
— Вот, Нюрка, мы с тятей сюда и приедем бить шишки... Смотри, какие! И много. Вот только худо, что у нас подбирать-то некому, только мать.
— А я? — с жаром заметила Нюрка.
— Ну, где тебе, это ведь не легко.
У паскотинских [2] ворот нагнали многих деревенских. Все были возбуждены вчерашним происшествием с попом.
— Говорят, сам Дубков, — услыхал Ефимка, обгоняя своего крестного, едущего шагом.
— Ефимка, кто такой Дубков? — спросила любопытная Нюрка, — разбойник, он всех режет?
— Тятя вчера вечером говорил, — таинственно посвящал Ефимка Нюрку, — на собрании сказывали, что это главарь шайки.
— Какой главарь, какой шайки — деревянной? — наивно удивлялась и не понимала Нюрка.
— Ну, значит, самый старший, это главарь и есть, а все остальные разбойники — шайкой называются, ну, которые обчищают, как попа федосеевского третьеводни.
— Сказывали, что бумага получена из города: кто Дубкова поймает живого, тому тыщу рублей награды, а кто мертвого — полтыщи.
— За мертвого меньше?! — удивилась Нюрка.
— Ну, знамо, меньше: что из него, из мертвого-то: закопать в яму, да и все, а живой-то все-таки...
— А тятя наш может его поймать? Вот бы хорошо, — замечтала Нюрка, — тогда бы платок красный мне купили и кренделей связку...
— Дура! Тятя?! Его, говорят, никто не может поймать. Целое войско не может, а ты — тятя! Нет, уж лучше бы и не встречаться с ним.
— Ой, страшно, — съежилась Нюрка, — у него, наверное, Ефимка, в каждой руке по ножу, а глаза страшнущие, страшнущие...
Нюрка запахнулась плотнее в кафтан и прижалась к Ефимке:
— Боюсь я!
— Ну, ребятишек-то он наверно не тронет, что ему ребята-то.
Подъехали к избушке на пашне. Ефимка выпряг лошадь, наладил постромки, запряг Пегашку в борону и стал боронить полосу. Нюрка убежала искать кислицу и рвать цветы.
1
Бурак.
2
У выгона, где пасется скотина.