Знаменитый сыщик Калле Блюмквист рискует - Линдгрен Астрид (книги полностью TXT) 📗
Сикстен, необычайно рослый и сильный для своего возраста, шёл во главе, Бенка и Йонте ему помогали, когда требовалось, и в итоге отчаянно брыкающегося Андерса потащили вниз по лестнице навстречу неизвестной судьбе.
Калле и Ева-Лотта утешали его из-за запертой двери.
– Мом-ы сос-кок-о-рор-о поп-рор-и-дод-ё-мом и о-сос-вов-о-боб-о-дод-и-мом тот-е-боб-я! – кричали они, что означало на тайном языке Белой розы: «Мы скоро придём и освободим тебя!»
Лучшего способа раздразнить Алых не было. Они уже давно и безуспешно пытались научиться понимать это странное наречие, которым их враги владели в совершенстве. Белые розы трещали на своём тайном языке с такой невероятной скоростью, что для непосвящённого их разговор звучал совершенной тарабарщиной.
Ни Сикстен, ни Бенка, ни Йонте никогда не видели, как пишут на этом языке, иначе бы они без труда разгадали тайну: слова были самые обыкновенные, только каждая согласная удваивалась, а в середину вставлялась буква «о». Например, «Калле» писалось так: «Кок-а-лол-лол-е», а «Андерс» – «А-нон-дод-е-рор-сос».
Ева-Лотта узнала этот разбойничий язык от своего отца. Как-то вечером булочник случайно рассказал дочери, как он объяснялся в детстве со своими друзьями, когда не хотел, чтобы другие их поняли. Бурный энтузиазм Евы-Лотты по поводу «разбойничьего» языка несколько удивил её отца. Он ни разу не замечал в ней такого восторга, когда речь шла о неправильных немецких глаголах… Но булочник послушно просидел целый вечер, обучая её, а на следующий день Ева-Лотта передала свои знания Андерсу и Калле.
Одной из главных целей Алых в войне Роз было выпытать у противника ключ к тайному языку. Но ещё важнее было вернуть себе Великого Мумрика.
Внушительное имя «Великий Мумрик» носил совсем незначительный предмет – небольшой камешек странной формы, который где-то нашёл Бенка. Ничего не стоило вообразить себе, что камешек напоминает маленького задумчивого старичка, сидящего, словно будда, и созерцающего свой пуп.
Алые немедленно объявили камень священным талисманом и приписывали ему множество необычайно ценных свойств. Этого было, разумеется, достаточно, чтобы Белые розы сочли своим святым долгом попытаться им завладеть. Сколько жарких схваток происходило из-за Великого Мумрика! Может показаться странным, что маленькому камешку придавалось такое большое значение. Но почему бы Алым розам не почитать своего Мумрика так же глубоко, как, например, шотландцы почитали свой коронационный камень? Почему бы Алым не волноваться так же сильно, когда Белые розы коварно захватили драгоценный талисман, как волновались шотландцы, когда англичане поместили их коронационный камень в Вестминстерское аббатство?
И Алые страшно переживали потерю Мумрика. А Белые тщательно прятали свой трофей. Вообще говоря, спрятать Мумрика в каком-нибудь таком месте, где обнаружить его было бы практически невозможно, не составляло большого труда. Но война Роз велась по своим, особым правилам. Тот, у кого в данный момент находился Мумрик, обязан был так или иначе намекнуть врагу, где его искать. Тёмной ночью в почтовый ящик противника подбрасывали, скажем, хитроумный ребус или загадочную карту, составленную так, чтобы подольше поводить неприятеля за нос. Призвав на помощь всю свою смекалку, из чертежей можно было уяснить, что Мумрик спрятан в пустом вороньем гнезде на вязе, который растёт в северном углу кладбища, или под одной из черепиц на крыше сарая сапожника Бенгтсона.
Но сейчас Великого Мумрика не было ни в одном из указанных тайников. Он находился совсем в другом месте. И одной из основных причин, почему в этот жаркий июльский день вновь вспыхнула война Роз, было как раз то, что Алым не терпелось точно узнать, где находится тайник. А имея заложником вождя Белых роз, выведать это, пожалуй, не так уж трудно.
«Мы скоро придём и освободим тебя!» – обещали Ева-Лотта и Калле. Что ж, их вождь действительно нуждался в ободряющем слове, потому что сильные руки волокли его на мучительный допрос – о Великом Мумрике и тайном языке.
![Знаменитый сыщик Калле Блюмквист рискует - i_012.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/4/2/7/2/214272/1407901123/i_012.jpg)
– Я нон-и-чоч-е-гог-о нон-е сос-кок-а-жож-у! – геройски крикнул он, проходя мимо двери, за которой томились его товарищи.
– Ну погоди, не долго тебе ещё гогокать! – пригрозил Сикстен и ещё крепче ухватил его за руку. – Мы из тебя выжмем, что всё это значит, будь спокоен!
– Крепись, не падай духом! – воскликнул Калле.
– Держись! Держись! Мы скоро придём! – кричала Ева-Лотта.
И сквозь запертую дверь услышали они гордые слова своего вождя:
– Да здравствует Белая роза!
И потом:
– Отпусти руку! Я сам пойду. К вашим услугам, господа!
Больше они ничего не слышали. Великая тишина воцарилась в их тюрьме. Враг покинул дом и увёл с собой их вождя.
4
Хотя Алые пригрозили, что Калле и Еве-Лотте предстоит томиться в заточении, пока они не порастут мохом, это, конечно, не следовало понимать буквально. Даже в войне Роз приходилось считаться с обременительным и хлопотным элементом, именуемым «родители». Разумеется, благородные рыцари искренне досадовали на то, что в самый разгар сражения приходится всё бросать и идти домой есть котлеты и компот. Но что поделаешь, если родители вбили себе в голову, что дети должны, как бы там ни было, кушать вовремя!
В войне Роз так и подразумевалось, что этим нелепым родительским требованиям надо уступать, а то ещё сорвутся все военные действия. Родители ведь ужасно плохо разбираются в таких вещах и способны не пустить вас из дому как раз в тот вечер, когда намечена решающая битва за Великого Мумрика. Да и вообще родители прискорбно мало понимают в Мумриках, даже если порой воспоминания об их собственных играх в Прериях, словно беглый луч света, озаряют их затуманенную память.
Когда Алые увели Андерса, оставив Калле и Еву-Лотту чахнуть от голода в пустой комнате необитаемого дома, это означало, что узникам придётся «умирать» в заточении часа два, то есть до семи вечера. В семь часов у бакалейщика, так же как у булочника и в других домах в городе, накрывали на стол. Ещё задолго до этого злополучного часа Сикстен должен был послать Бенку или Йонте отпереть незаметно дверь темницы. Поэтому Калле и Ева-Лотта с невозмутимым спокойствием смотрели в глаза голодной смерти.
Но какой позор – так глупо попасться! К тому же это давало Алым огромный, поистине катастрофический перевес, тем более теперь, когда они захватили в плен предводителя Белых роз. Даже то, что Великий Мумрик оставался в руках Белых, не могло уравновесить такое поражение.
Ева-Лотта с отчаянием смотрела в окно вслед уходящим… Вон идёт предводитель Белых роз, со всех сторон окружённый врагами… Победители военным шагом пересекают Прерии, направляясь к городу. Скоро они исчезнут.
– Интересно, куда они его повели? – спросила Ева-Лотта.
– Конечно, к Сикстену в гараж, – сказал Калле и добавил озабоченно: – Хорошо бы сейчас газету или что-нибудь такое…
– Газету! – воскликнула Ева-Лотта возмущённо. – Какая тут газета – надо думать, как отсюда выбраться!
– Вот именно! Мы должны отсюда выбраться. Поэтому-то мне и нужна газета.
– Уж не думаешь ли ты вычитать, как лазить по стене?
Ева-Лотта высунулась в окно посмотреть, далеко ли до земли.
– Если мы прыгнем, мы, конечно, разобьёмся, – продолжала она. – Но что поделаешь?
Калле радостно свистнул:
– Обои! Я и не подумал про них, а они сгодятся!
Он решительно оторвал клок отклеившихся обоев. Ева-Лотта удивлённо смотрела на него.
– В восемнадцатом веке это, наверное, были очень красивые обои, – заметил Калле.
Он присел на корточки и сунул обрывок обоев под дверь.
– Азбука сыскного дела, – сказал он и вынул из кармана перочинный ножик.
Открыв маленькое лезвие, Калле осторожно поковырял им в замочной скважине. За дверью что-то звякнуло: это упал ключ.