Расмус, Понтус и Растяпа - Линдгрен Астрид (книги хорошего качества txt) 📗
– Растяпа, ты лучший пёс в мире!
Тут Понтус засмеялся:
– Веди себя прилично хотя бы на улице! Разве не ты только что это говорил?
– Пф-ф, – отозвался Расмус. – Собака – совсем другое дело!
Тут он вдруг замолчал и прислушался. Издалека послышался зовущий звук трубы. Он доносился с площади, но всё приближался, приближался, и наконец на улице показался медленно едущий грузовик. В открытом кузове сидели шестеро мальчишек из народной школы и трубили что было сил. Латунные трубы блестели на солнце, наполняя воздух звуками марша «Наполеон шагает через Альпы». И все мальчишки Вестанвика весело шагали за грузовиком в такт песне и по складам читали надпись на табличке, прибитой к борту машины:
![Расмус, Понтус и Растяпа - i_011.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/5/3/2/5/2/253252/1433848935/i_011.png)
– Ух ты, – сказал Расмус, тоже прочитав плакат.
Понтус согласно закивал:
– Только всё это стоит кучу денег. У тебя они есть?
Расмус подбросил в воздух пятиэровую монетку и снова поймал её.
– А то! Целых пять эре! Скупим весь парк, – с горечью ответил он.
Но Понтус не унывал.
– Продадим металлолом, и всё устроится.
Расмус кивнул. Как печальна была бы жизнь школьников, если бы они жили на те жалкие пятьдесят эре, которые получали раз в неделю на карманные расходы! Так что приходилось крутиться. Расмус и Понтус это давно поняли, и более усердных сборщиков старья было не сыскать во всём Вестанвике. Они всё время собирали пустые бутылки и старые ржавые железяки. Нюх на утиль у них был, как у свиней на трюфели, а свою добычу они гордо притаскивали на Вшивую горку. Семья Понтуса испокон веков жила в большом неказистом многоквартирном доме в окрестностях рынка. Именно в подвале этого дома и находился их собственный склад, о чём свидетельствовала аккуратная вывеска на двери: «ОАО “Объединённый утиль”, владельцы Понтус Магнуссон и Расмус Персон».
Идти на ярмарку с пятью эре в кармане – это только расстраиваться. Нужны были деньги. Расмус с Понтусом отправились к рынку – посмотреть, что там вообще творится, и оценить, какая часть фондов «Объединённого утиля» им потребуется. И теперь они стояли за воротами и жадно разглядывали карусели и тир. Вот где можно потратить деньги с толком!
– На качели и карусели пойдём обязательно!
– И шпагоглотателя надо посмотреть, – добавил Расмус. – Интересно, как он ухитрится засунуть шпагу за щеку?
Растяпа бешено лаял. За свою собачью жизнь он никогда ещё не видел каруселей и вряд ли представлял, что такие нелепые крутящиеся приспособления вообще существуют. К тому же от них пахло чужим и непонятным, и надо было гавкать погромче, чтобы все поняли, что этот запах совершенно никуда не годится!
– Нет уж, Растяпа, на карусели мы тебя не возьмём, – сказал Расмус и повернулся к Понтусу: – Во-первых, отводим его домой. Во-вторых, обедаем.
– В-третьих, идём к Хламу-Юсси и сдаём барахло, – подхватил Понтус. – В-четвертых, делаем уроки.
– В-четвертых, посылаем уроки к черту и, в-пятых, бегом сюда, ёлки-палки, и чем скорее, тем лучше!
Так и порешили.
Глава вторая
Попасть на аттракционы оказалось не так просто, как думал Расмус. Ускользнуть от мамы было делом нелёгким – она придавала домашним заданиям гораздо больше значения, чем он сам. Но голод пригнал его домой, и теперь Расмус сидел со всей семьей за кухонным столом перед тарелкой с тушёной картошкой и жареной колбасой.
– Никаких аттракционов, пока не сделаешь уроки, – как и следовало ожидать, заявила мама.
У мамы были свои странности: с виду милая и мягкая, в душе она была, как говорил папа, настоящий военачальник. Он считал, что лучше мамы никого в мире нет.
– Как мама скажет, так и будет, это самое верное. Мама обо всём печётся – и обо мне, и о детях, и о собаке, и о доме, да ещё и о саде… Сам-то я только выпалываю сорняки, да поливаю, да подстригаю кусты и лужайку.
Иногда папа пел маме:
– Наша мама лучшая, мама несравненная…
А мама всегда говорила:
– Патрик, ты же знаешь, что это не так.
Но папа отвечал:
– Как бы там ни было, главное, что ты такая, какая есть.
Расмус тоже любил маму такой, какая она есть, но считал, что временами она могла бы быть и поуступчивей.
– Никаких аттракционов, пока не будут готовы уроки, – заявила мама, как только все сели за стол.
– Пф-ф, – фыркнул Расмус. – Нам ничего и не задали…
Его перебила Приккен. Она оценивающе посмотрела на полную до краёв тарелку брата и почти опустевшую миску с картошкой.
– Очень мило с твоей стороны, что ты не выложил себе в тарелку всё подчистую, хоть что-то мне оставил, – язвительно заметила она.
– Ах, прости, я не подумал, – рассеянно ответил Расмус. – Мам, ну мо-ожно я пойду?
– В кастрюле на плите есть добавка, – сказала мама. – И ни слова об аттракционах, пока не приготовишь уроки.
Расмус снова фыркнул:
– Говорю же, нам ничего не задали! И вообще… я уже всё это знаю! – Прожевав картошку, он добавил: – К тому же я могу сделать их утром!
– Очень интересно, – сказала мама. – То у тебя совсем нет уроков, то ты уже всё знаешь, то ты сделаешь их утром. Хорошо нынче школьникам!
Тут в разговор вступил папа:
– Скажу тебе, сынок, что когда я был таким, как ты, я думать не смел о всяких там развлечениях, пока не выучу все истории с географиями так, чтоб от зубов отскакивало.
Расмус вздохнул.
– Стоит мне только заговорить об аттракционах, как вас сразу же тянет на старину, вы б ещё вспомнили, что было при Карле Двенадцатом, – сердито заключил он. – Почему взрослые думают, что у детей не должно быть совсем никаких развлечений?
– Ну, ну, спокойнее, – сказал папа и сменил тему. – А знаешь, Расмус, я ведь так хвалил тебя сегодня утром!
– Хвалил? Кому? – Расмус забеспокоился. Он-то знал, как звучат папины похвалы и слишком хорошо помнил, что папа говорил старшему комиссару как-то раз, когда Расмус заглянул в участок: «Даже не знаю, откуда у меня взялись такие красивые и умные детки, верно, оба в Гуллан пошли. И уж я не я буду, если они не получат хорошее воспитание: не просто истории с географиями, а достойное образование, со всякими там «шпрехен зи дойч» и всем, что положено».
![Расмус, Понтус и Растяпа - i_012.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/5/3/2/5/2/253252/1433848935/i_012.png)
А теперь папа с довольной улыбкой заявлял, будто снова кому-то хвалил Расмуса.
– Как это кому? Старшему комиссару, конечно! «Мой Расмус будет первым учеником в классе, не то я съем собственные сапоги!»
– Ха, – сказала Приккен. – Первым с конца!
И Расмус, и папа посмотрели на неё неодобрительно.
– Помолчала бы, – сказал Расмус.
– Патриция, – добавил папа, – подумай, что ты говоришь о моём сыне! О моём сыне, который готов пойти и серьёзно взяться за уроки, как только проглотит последний кусок колбасы!
– Пф-ф, – фыркнул Расмус.
– Да-да, именно так, – согласилась мама.
Наступила тишина, только в саду вовсю распевал чёрный дрозд. В открытое окно врывался запах сирени, перебивая аромат жареной колбасы. Может, поэтому на Приккен нашло лирическое настроение.
– Я тоже пойду на аттракционы, – протянула она. – С Юакимом.
– Юаким да Юаким, – буркнул Расмус. – Она от него совсем голову потеряла.
Тут папа легонько дёрнул Приккен за светлый хвостик:
– Ты что же, влюбилась в Юакима?
Приккен энергично закивала:
– Ага. В него вся школа влюблена!
Расмус скорчил рожу.
– Только не я, – заявил он. – А кстати, как твои уроки? Никаких аттракционов, пока они не будут готовы, ты же слышала.
Приккен засмеялась:
– Да уж не беспокойся! – Потом она повернулась к маме: – Мам, мы после аттракционов пойдём к Юакиму репетировать, так что не волнуйся, если я задержусь.
– Что это вы будете репетировать? – заинтересовался Расмус.