Сердитый бригадир - Меттер Израиль Моисеевич (книги txt) 📗
Женя тихонько засмеялась. «Каждый день буду так рано вставать», — подумала она. Погладила корову, лежащую на земле, как огромный осколок скалы, и шепнула ей на ухо:
— С добрым утром, Тамарка.
Корова в ответ шумно выдула из ноздрей воздух.
Лёгкий предрассветный ветерок принёс из-за дома запах чернослива; там, под навесом, стояли в ряд длинные, низкие печи, на которых круглые сутки сушилась слива.
Выйдя со двора, Женя обогнула дом и подошла к сушильне. На земле перед топками дремал в тулупе старик. Около него кучами сложены были толстые, корявые поленья.
— Дедушка, — сказала Женя. — Проснитесь. Дрова погасли.
— Тлеют, — ответил старик, не открывая глаз. — Слива на большом огне горит. Ты чего поднялась чуть свет, стрекоза?
— Я бригадир, — сказала Женя.
— Твоя бригада ещё не родилась.
— Странно рассуждаете! — обиделась Женя. — Это потому, что вы ещё молодой колхозник. Сколько вы классов кончили?
— Во второй ходил.
— А я в четвёртом.
— Ишь, какая, — спокойно сказал старик и подложил сырое уродливое полено в тлеющие угли; оно тотчас же зашипело. — Захотела со мной образованием равняться!.. От горшка три вершка!.. Я сто лет, стрекоза, прожил!..
![Сердитый бригадир - i_010.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/4/4/1/7/214417/1408042372/i_010.png)
Она посмотрела на старика и попыталась представить себе, какой же он был молодым. Сто лет — это как расстояние до луны…
— За сто лет ни разу бригадиром не был, — пробормотал дед и задремал.
Вернувшись к себе во двор, Женя поплескалась у рукомойника, прибитого к дереву. На плеск воды прибежали утята; крылья у них ещё не отросли; для скорости на бегу они взмахивали ими, как обрубками. Закричал петух и франтовато вышел из сарая. По его крику всё преобразилось: над лесочком у Днестра посветлело небо, побледнела луна, она стала лишней, будто её забыли потушить.
Оставив отцу в сенях завтрак, жуя на ходу, Женя побежала собирать свою бригаду. Густая пыль под босыми ногами была сверху приятно прохладная, остывшая за ночь, а поглубже — тёплая.
Со двора тропинка вела через кукурузное поле. Поспевшая кукуруза шелестела над Жениной головой, бородатые початки тяжело висели на стеблях. Тропинка вытекла на дорогу, как ручеёк в реку. Дорога шла вдоль небольшого, но густого и старого леса; там уже возились птицы; они запевали чистыми утренними голосами.
Сразу за лесом пошли дома; подле некоторых ворот стояли ребята, поджидая своего бригадира. У девочек были в руках узелки с завтраками, мальчишки беззаботно собрались на работу с пустыми руками.
Поспорили, какой дорогой идти: вдоль Днестра или садами.
— Через Днистро ближе, — сказал Коля Ситкин; у него от загара шелушились нос и кончики ушей, брови выгорели добела, а волосы были чёрные и всегда мокрые: он очень любил купаться в Днестре. И сейчас Коля предлагал идти дорогой, ведущей к реке: ему хотелось кинуться с какой-нибудь коряги в воду, да ещё потом забросить у этой коряги донку на леща. Донка лежала смотанной в кармане штанов, а жирные черви в спичечной коробке за пазухой.
![Сердитый бригадир - i_011.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/4/4/1/7/214417/1408042372/i_011.png)
Спорили долго и ожесточённо; девочки говорили, что ближе идти садами.
— Давайте так, — предложил Коля: — девчонки пойдут садами, а мы на Днистро. Посмотрим, кто быстрее дойдёт!
И он опасливо посмотрел на Женю, единственную девочку, которой побаивался.
— Бригада разбиваться не будет, — сказала Женя. — А если хочешь купаться, давай я тебе из колодца полью.
— При чём тут купаться? — ответил Коля. — Я хотел ближней дорогой…
В последнюю минуту прибежал Миша Погорелов с барабаном. Построились, поставили Мишу вперёд. Он выбивал на барабане первые такты походного марша. Взошло солнце. Пошли садами, то скрываясь в тени фруктовых деревьев и наступая на солнечные блики, то появляясь на широкой дороге, освещённой во всю силу разгорающегося солнца.
Под высоким длинным навесом второй колхозной бригады были сложены штабели ящиков, остро пахнущих свежим деревом и ослепительно белых. Рядами стояли огромные плетёные ушатки в рост ребят. Тут же, с краю навеса, подле десятичных весов, стоял обыкновенный канцелярский стол, очень странно выглядевший в саду.
Всё свободное пространство под навесом было завалено яблоками. Горы яблок разных сортов. Оттого, что их было так много, они даже не воспринимались как настоящие. Коля Ситкин подумал, что хорошо бы взобраться на одну из этих гор и съехать на заду вниз. Он тотчас беспокойно взглянул на Женю: не поняла ли она его мыслей — и сделал на всякий случай озабоченное лицо.
Чубаров, сидевший за столом — он считал что-то на счётах, — поднялся навстречу ребятам.
— Мы первые? — спросила Женя.
— А вот и нет, — ответил Чубаров. — Старшие классы уже с час как работают.
— Всё из-за тебя! — со злостью обернулась Женя к Коле Ситкину. — Обязательно тебе надо спорить!
— У вас кто будет старший? — улыбаясь, спросил Чубаров.
— Она, — указал пальцем на Женю барабанщик Миша.
— Товарищ председатель колхоза, бригада школьников в составе шестнадцати человек прибыла в ваше распоряжение, — с опозданием отрапортовала Женя. — Больше никогда в жизни Кольку к себе не возьму, — добавила она. — Из-за таких малявок одни неприятности.
— А ты его воспитывай, — засмеялся Чубаров.
— Дамся я ей! — проворчал Коля. — Дядя Петя, вы лучше сразу скажите при ней: можно нам яблоки есть или строго запрещается?
— Ешьте, но чтоб потом животы были в порядке.
— А план вы нам дадите? — спросила Женя, бросив на Колю Ситкина испепеляющий взгляд.
— Какой план?
— Ну, сколько убирать.
— План у вас будет такой, — сказал Чубаров, потрепав её по плечу, — уберёте, сколько сможете. Правление артели полагается на вашу колхозную совесть. Фрукты не швыряйте, осторожненько кладите, чтоб боя не было. Коня я вам пришлю, выделишь кучера, будет возить сюда на весы. Вопросы есть, товарищ начальник?
— Нету вопросов, — ответила Женя. — А старшеклассники тоже без плана? — подозрительно добавила она.
Но Чубаров уже сидел за письменным столом и что-то считал.
— Бригада, строиться! — скомандовала Женя. — Миша, давай марш на барабане.
— Я только начало знаю, — покраснев, сказал Миша.
— Давай начало.
![Сердитый бригадир - i_012.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/4/4/1/7/214417/1408042372/i_012.png)
На участке, выделенном председателем, Женя сказала, чтобы ребята обождали её. Она быстро обежала участок, посчитала деревья. Вернувшись, приказала бригаде разобрать поровну приготовленные колхозниками ушатки и лестницы.
Для справедливости Женя выбрала себе огромное, развесистое дерево, на котором росли крымские яблочки — продолговатые, небольшие, краснощёкие, — ими было гораздо труднее заполнять ушатки, чем, например, юнатаном или кальвилем.
С дерева сквозь ветви виден был Днестр. Прямо внизу, под высоким берегом, река сворачивала в сторону; здесь течение было причудливым: ближе к берегу вода неслась в одну сторону, подальше — в другую, а посредине вертелась на одном месте длинная щепка: она никак не могла выплыть из водоворота. Перезревшее яблоко сорвалось из Жениных рук, полетело вниз и, стукнувшись о торчавший корень, покатилось-покатилось к обрыву; оно описало в воздухе дугу и шлёпнулось в реку рядом со щепкой. Женя посмотрела, как яблоко вертится в водовороте, и подумала: «До каких же пор оно будет вертеться, кто его выручит?»
Отсюда, с дерева, весь мир выглядел иначе. Ближе были облака, далеко вправо и влево поблёскивал Днестр; Тирасполь раскинулся у горизонта. Хотелось сидеть на толстом суку и смотреть, смотреть без конца.
Рассердившись на себя, она принялась рвать яблоки. Ручная корзинка заполнилась быстро; казалось, что яблок в ней целая куча, но когда Женя высыпала их в бездонную ушатку, то они оскорбительно ничтожно выглядели в ней, даже не покрыв её дна.