Правила. Не снимай штаны в аквариуме - Лорд Синтия (книги бесплатно без регистрации .txt) 📗
Девочка проходит следом за своей матерью прямо в дом, ни разу не оглянувшись в мою сторону.
Наша дверь открывается.
— Едем в видеопрокат, — говорит Дэвид. С зонтом под мышкой, он плюхается на качели рядом со мной. Карандаш в моей руке вздрагивает, линия искривляется. — Осталось семь минут.
— Иногда папа опаздывает.
У папы всегда находится уважительная причина: пробки, покупатели, пришедшие в аптеку прямо перед закрытием, потому что у них закончилось лекарство, а до утра они ну никак подождать не могут, или поставщик с каталогом новых лекарств. Но, думаю, даже если бы все шло как по маслу, папа все равно бы опаздывал. Это стало частью его образа, как темные волосы, или очки, или белый халат с бейджем. Я уже давным-давно не надеюсь, что он придет вовремя, но Дэвид думает, что если кто-то что-то сказал, то так оно и будет.
Папа работает сверхурочно, сколько может, даже по субботам, так чтобы мама имела возможность работать дома неполный день. У мамы есть офис в центре города, но несколько лет назад Дэвид вылетел из сада, поэтому она управляет своей бухгалтерской конторой из гостевой спальни. Конечно, хорошо, что мама всегда рядом, что можно с ней поболтать или съездить куда-нибудь, но плохо то, что Дэвида всегда нужно брать с собой, куда бы мы ни ехали, а когда мама встречается с клиентами или разговаривает по телефону, мне приходится сидеть с ним вместо няни.
Она говорит, это непрофессионально, если во время делового разговора ей приходится, прикрывая трубку рукой, вопить: «Дэвид! Зачем ты снял штаны?!»
Дэвид смотрит на часы:
— Шесть минут тридцать три секунды.
Ровно через шесть минут тридцать три секунды начнется истерика. Я знаю это абсолютно точно, как и то, что окно у соседей открыто и они непременно услышат, если Дэвид начнет вопить.
Красная спортивная машина проносится по дороге, обдавая грязью наш забор.
— Давай считать машины, — предлагаю я. — Вот раз.
Дэвид смотрит на меня исподлобья. Его не так-то просто отвлечь, особенно когда речь идет о видеопрокате, но ему нравится считать машины.
Мимо проезжает грузовик.
— Два! — Дэвид поднимает руку и держит ее перед собой, чтобы видеть одновременно и дорогу, и часы. И пять минут шесть секунд.
— Ну, может быть, пять минут.
— Три машины! И четыре минуты пятьдесят восемь секунд.
Я сдаюсь. Мы считаем машины: четыре, пять, шесть.
Дэвид считает минуты: три, две, одна.
— Напоминаю правило. — Я открываю свой альбом на последней странице и протягиваю Дэвиду.
![Правила. Не снимай штаны в аквариуме - i_011.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/7/2/8/3/217283/1410408576/i_011.png)
Дверь наших новых соседей открывается.
— Десять! Девять! — выкрикивает Дэвид, отсчитывая секунды, как диктор перед запуском ракеты.
Девочка выходит на крыльцо.
— Восемь! Семь!
Я пытаюсь заткнуть Дэвиду рот, но он вскакивает с качелей. Приближается машина. Пусть это будет папа. Пожалуйста.
— Шесть! Пять! — кричит Дэвид, а девочка на крыльце соседнего дома украдкой поглядывает в нашу сторону. — Четыре! Три! Два! ОДИН!
Краем глаза я замечаю, что девочка уже не просто поглядывает в нашу сторону — она уставилась прямо на нас.
— Семь машин! — визжит Дэвид, когда машина проезжает мимо. — «Весь мир усеян пуговицами, но нет среди них моей!»
Я вскакиваю с места, чтобы остановить его руки, которые взмывают в воздух, как злые хищные птицы.
— С ним все в порядке? — окликает меня девочка. — Могу помочь тебе найти ее.
Найти что?
— Тебе помочь найти его пуговицу? — спрашивает она.
— А, нет, спасибо! — я с трудом удерживаю Дэвида.
Откровенно говоря, я просто не знаю, как объяснить ей, с чего начать, тем более что придется кричать через забор.
Разговаривать с Дэвидом — все равно что искать сокровища. Приходится заглядывать под слова, чтобы понять, что он хочет сказать. Это проще, если вы знаете его разговорные правила:
![Правила. Не снимай штаны в аквариуме - i_012.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/7/2/8/3/217283/1410408576/i_012.png)
![Правила. Не снимай штаны в аквариуме - i_013.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/7/2/8/3/217283/1410408576/i_013.png)
Строчку про пуговицу Дэвид позаимствовал в одной из своих самых любимых книг — про Квака и Жаба. Арнольд Лобел рассказывает о том, как Жаб все время находит пуговицы — большие, маленькие, квадратные, — но ни одна из них ему не подходит. Так же и среди проезжающих мимо машин нет папиной.
Пришлось бы слишком много всего объяснять, а девочка уже собралась обратно в дом.
Никаких тебе печений.
Ни тебе «привет», ни «меня зовут» или хотя бы «приятно познакомиться».
Никаких разговоров про фонарики. Первые слова, с которыми она обратилась ко мне: «С ним все в порядке?»
— Я заберу тебя в пять, — шепчет Дэвид. Слезинка, как крошечная жемчужина, дрожит у него на реснице.
Руки мои разжимаются.
— Папа обязательно приедет. Если человек опаздывает, это не значит, что он не придет.
Но это не помогает. Я протягиваю руку, утираю его слезу большим пальцем и произношу единственные известные мне слова, которые могут его успокоить:
— «Квак, ты какой-то зеленый».
Дэвид всхлипывает.
— «Но я всегда зеленый, я же лягушка».
Я делаю паузу, притворившись, будто не помню, что дальше, хотя знаю всю книжку наизусть, слово в слово.
— «Сегодня ты слишком зеленый, даже для лягушки».
Дэвид смотрит на меня.
Я киваю:
— Даже для лягушки.
Мы с Дэвидом сидим на качелях до тех пор, пока папина машина не останавливается перед домом.
— Ты готов? — спрашивает он, хотя Дэвид уже несется ему навстречу.
Я смотрю, как Дэвид пытается забраться в машину с раскрытым зонтом в руках.
— Прости, что опоздал, — кивает мне папа. — В последнюю минуту объявилась миссис Джесланд — у нее закончились сердечные капли. — Хочешь с нами, Кэтрин?
— Нет, спасибо.
Я смотрю на часы. Пять сорок две.
Порой приходится довольствоваться тем, что есть
В среду утром я испекла печенье. Но дверь мне никто так и не открыл, хотя я звонила соседям дважды. Мама сказала, что когда люди переезжают, у них много хлопот, и вообще надо дать новым соседям время обустроиться. Сегодня утром я хотела зайти снова, но когда я вышла, мини-вэн уже уехал.
По дороге в клинику я стараюсь не давать воли воображению, но когда мы въезжаем на мост, оно уносится вслед за течением. Надеюсь, соседская девочка любит плавать, у нас же есть пруд в нескольких кварталах от моего дома (а теперь и от ее дома!). Надеюсь, у нее нет аллергии на морских свинок — у меня их две. Надеюсь, она немного застенчивая и любит рисовать и читать. И еще надеюсь, что она не сочтет ребячеством сигналить азбукой Морзе.
В клинике мама говорит, что гулять еще слишком холодно. Я сижу и рисую парусники, раскачивающиеся на летних волнах, а мама читает мне вслух — тот эпизод, где колдовство оборачивается против Гарри. Я замечаю, что миссис Фрост нам улыбается. Похоже, она тоже слушает историю.
Звякает дверной колокольчик, и мамин взгляд отрывается от книги.
— Здравствуйте, Элизабет, — говорит она маме Джейсона. — Привет, Джейсон.
Джейсон не поворачивает головы, но его взгляд обращается ко мне:
— А-а-а-а!
Я вздрагиваю. Знаю, что Джейсон ничего не может с этим поделать, но иногда он издает очень громкие и совершенно жуткие звуки.
Джейсон хватается за свой разговорник.
— Мой сын хочет поблагодарить тебя за рисунок, — сообщает мне миссис Морхаус. — Он даже попросил меня повесить его в своей комнате.
Джейсон застывает с открытым ртом.
Я закатываю глаза, давая Джейсону понять, что тоже ненавижу, когда моя мама так делает. Он улыбается и постукивает по своей книжке.
— Джейсон спрашивает, можно ли поместить в его разговорник твое имя? — обращается ко мне миссис Морхаус, глядя, как он перебирает карточки. — Тогда бы он мог к тебе обращаться. Ты не против, Кэтрин?
Довольно странно представить свое имя в разговорнике какого-то мальчишки, но я не знаю, как отказаться, поэтому отвечаю: