Без пяти минут взрослые - Эргле Зента (лучшие книги TXT) 📗
— Ты что, совсем рехнулась? Бросить музыку, пение и…
Но увидев полные слёз глаза подруги, он замолк: понял, почему Байба так решила. Даумант разозлился на себя за свою беспомощность. Будь он постарше, зашибал бы деньги. Тогда Байба не испытывала бы нужды и могла заниматься своей музыкой.
— Ещё же ничего неизвестно, — улыбнулась Байба. — Завтра в десять мы с Даце идём подавать документы. Возможно, нас и не примут.
— С таким-то свидетельством и характеристикой! Смешно.
На следующее утро Даумант с другой стороны улицы наблюдал за входом в училище. Стройная девушка с золотистыми косами танцующей походкой подошла к стеклянным дверям и, нисколько не раздумывая, открыла их. Две девицы в джинсах с минуту рассматривали металлическую вывеску с названием училища, потом, подталкивая друг друга, направились к входу. Полная девушка в пёстром платье и таком же платочке долго топталась у дверей, дважды проходила мимо, наконец, набравшись смелости, открыла дверь.
— Вот чёрт, одни девчонки, — чертыхнулся про себя Даумант. — Появится парень, пойду за ним.
— Сынок, присмотри за малышом, — попросила сгорбленная старушка. — Я забегу в магазин за картошкой.
Малыш уставился круглыми, как пуговицы, глазами на незнакомое лицо, потом громко заревел. Этого ещё не хватало! Увидит кто-нибудь из знакомых — засмеёт: чемпион по боксу подрабатывает няней. Вокруг столпились сочувствующие женщины.
— Для папаши как будто молод!
Даумант покраснел.
— Дай ему соску! Покачай коляску, что стоишь, как столб?! Ребёнок, наверное, мокрый. — Какая-то женщина сунула руку под одеяло. — Ну, так и есть.
Как быть? Ещё заставят перепеленать малыша прямо на улице, у всех на виду! К счастью, появилась старушка. Малыш умолк, как будто ему заткнули рот пробкой.
— Спасибо, сынок! — Старушка поставила полную сумку на решетку под коляской. — В магазине всё же подешевле, на рынке три шкуры дерут.
Даумант бросился через улицу.
— Где принимают документы?
Секретарша пересмотрела бумаги Дауманта.
— Придётся зайти к директору. Подождите минуточку в коридоре, я позову.
Девушки приходили и уходили. Почему их не вызывают к директору? Показался парень с тканью в руках и сантиметром вокруг шеи.
— Послушай, старик, будь человеком, скажи, что у вас за директриса? Мировая тётя, или?..
Парень насмешливо прищурил глаза.
— Новенький, да? На кофе вызывают, да? Наверно, отметки не очень, да?
Даумант молча кивнул.
— Плохо, сынок, плохо. Ради бога, только не заливай. У директрисы глаза, как лазеры.
— Даумант Петерсон! — приоткрыв дверь, позвала секретарша.
— Ну, всего! — кивнул парень.
— Садитесь. По латышскому — тройка, по русскому тоже, по физике — четыре, по рисованию — пять, это хорошо, по труду тоже отлично. Отметки у вас, прямо скажем не блестящие. Посмотрим характеристику.
Дауманта охватило тупое равнодушие. Он начал изучать дипломы на стенах.
— Почему вы выбрали именно это училище? — острый взгляд синих глаз пронзил Дауманта. Он даже под пыткой не признался бы, что сделал это из-за Байбы.
— Ребята говорили, что после окончания училища можно хорошо заработать.
— Значит, ради денег?
— Ну и что? Я же собираюсь не воровать, а честно зарабатывать, своими руками.
Директор помолчала.
«Не примет, сейчас даст от ворот поворот», — Даумант совсем сник.
— Есть профессии, которые оплачиваются куда лучше, и учиться надо только год. Зачем вам сейчас много денег, если не секрет?
— Затем, что отец пьёт, затем, что мать болеет и не может работать, затем, что сестра — мать-одиночка, и крыша дома вот-вот свалится на голову! — выкрикнул Даумант на одном дыхании.
— Успокойтесь! — в глазах директора появились добродушие и понимание. — Много ещё таких, кому жизнь подножку ставит. А мы можем принять только одного из четырех желающих. Через неделю приходи за ответом.
Даумант чувствовал себя, как после бани.
В вестибюле у списков принятых в училище толпа. Байба Балтыня, Даце Эргле…
— Как хорошо! Сядем рядом, ладно? И вообще будем держаться вместе.
Девушки взялись за руки.
Те, которых не приняли, не показывали виду, что расстроены.
— Ну и наплевать, вернусь в школу. Если б не мама, стала бы я сюда поступать. Мне это шитьё — как собаке пятая нога.
Низкорослая девушка украдкой смахнула слезу.
— Не хнычь, у тебя всё ещё впереди.
Это, без сомненья, был голос Дауманта. Байба обернулась.
— А ты что здесь делаешь?
— Можешь меня поздравить! Я первокурсник этого училища, — Даумант блеснул белозубой улыбкой.
— Не паясничай!
— Честное слово.
— Ну, знаешь! — Даумант никогда ещё не видел Байбу такой рассерженной. — Как тебе не стыдно?! У тебя же талант! Учительница рисования говорила…
— Не каждый, кто прилично рисует, становится художником.
Через некоторое время оба молча шагали по улице. Байба чуть не плакала. Будущее друга она представляла яснее, чем своё собственное: он должен стать известным художником. О нём будут писать в газетах: «Молодой многообещающий художник, наша надежда». Люди будут стоять в очереди, чтобы попасть на его выставки. Тогда Даумант наверняка забудет о ней. Нет, они всегда будут друзьями, будут делить вместе и радость, и горе.
— В прикладном я уже на композиции засыпался. Народу — тьма-тьмущая. Зимой многие ходили на подготовительные курсы при училище. Где мне тягаться с такими спецподготовленными?
Город утопал в летнем зное.
— Не дуйся, у меня и так настроение тысячу градусов ниже нуля. С мамой плохо, жалуется на боль в спине, а к врачу не идёт. Отец опять начал закладывать.
Байба слегка сжала ему руку.
Простила. Эх, жизнь-житуха! Как ты всё-таки прекрасна!
— Едем в Вецаки, искупаемся! — Едем!
Кажется, вся Рига, измученная жарой, искала спасения в воде. Море, словно заботливая мать, освежало, снимало усталость. Они купались, ныряли, брызгались, смеялись.
— Можно я расплету твою косу?
Байба положила голову на колени и ничего не ответила. Волосы огненным шёлком рассыпались по плечам и спине девушки. Дыхание Дауманта обжигало ей шею.
![Без пяти минут взрослые - pic04.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/6/1/4/5/4/161454/1364829762/pic04.png)
Дауманту хотелось кричать на весь мир «Я люблю тебя! Я люблю тебя!», но он только прошептал:
— Твои волосы пахнут лилиями.
Байба молчала. Ей было хорошо — так хорошо, как никогда в жизни. Вокруг раздавались смех, музыка из транзисторов, пронзительные крики чаек. Молодежь играла в волейбол, дети у кромки воды строили песочные замки. Даумант и Байба ничего не замечали, будто какая-то стена отгородила их от всего мира.
«Догадывается ли она о моих чувствах? — думал Даумант, глядя, как лёгкий ветерок играет волосами Байбы. — О чём она сейчас думает? Может, о Тагиле?»
— Идём купаться! — Даумант схватил Байбу за руку, и они помчались к воде.
Они опять купались и загорали. В киоске на пляже купили пирожки и мороженое. Байба кидала крошки чайкам. Птицы с криком на лету хватали их.
— Ой, спина обгорела.
— Пойдём против солнца. Я ещё никогда не была у устья Даугавы.
— Пошли.
И они рука об руку зашагали в сторону Мангальсалы. У небольшой мелководной речушки Даумант остановился.
— Здесь когда-то было устье Даугавы. В конце XVI века, в половодье, река пробила себе новое — теперешнее русло, а старое называют Вецдаугавой.
— Откуда ты это знашь?
— На берегу Вецдаугавы, на улице Айру, живёт мой дядя. У него есть моторная лодка. Хочешь, я когда-нибудь тебя покатаю? Я знаю место, где цветут колоссальные водяные лилии.
У устья Даугавы они остановились. На конце мола, выложенного валунами, мигнул маячок. На противоположном берегу ему ответил другой маяк — побольше. В морские ворота входил многоэтажный пассажирский теплоход. Звучала музыка.
Зачарованные, они долго смотрели, как солнце постепенно погружалось в море, расстилая до берега сверкающую дорожку.