Тридцать три несчастья. Том 2. Небывалые неприятности - Сникет Лемони (книга регистрации .txt) 📗
– Чепуха! – воскликнул Ниро.
Клаусу очень хотелось повторить «Чепуха!» точно таким же противным тоном, как Ниро, но он прикусил язык.
– Нет, это правда, – сказал Клаус. – Он надвинул тюрбан на свою единственную бровь и прикрыл татуировку высокими кроссовками, но он все тот же Граф Олаф.
– Тюрбан он носит по религиозным причинам, – возразил Ниро, – а кроссовки – потому что он тренер. Посмотрите-ка. – Он шагнул к компьютеру и нажал кнопку. Экран опять засветился зеленоватым цветом, точно страдал морской болезнью, и снова показал изображение Графа Олафа.
– Видите? Учитель Чингиз не имеет ничего общего с Графом Олафом, и моя усовершенствованная компьютерная система это доказывает.
– Ушило! – крикнула Солнышко, желая сказать: «Это ничего не доказывает!»
– Ушило! – передразнил Ниро. – Кому я должен верить? Усовершенствованной компьютерной системе или двум детям, пренебрегающим школой, и маленькой девчонке, которая так глупа, что не способна изготовить скобки для скрепления бумаг? Все, хватит тратить мое время попусту! Завтра я лично буду присутствовать на общеобразовательном экзамене, и происходить он будет в Сиротской лачуге! Советую вам показать отличный результат, иначе поездка за счет учителя Чингиза вам обеспечена. Сайонара, Бодлеры!
«Сайонара» по-японски значит «до свидания», и я уверен, все и каждый из миллионов жителей Японии сочли бы себя опозоренными, если бы услышали родное слово произнесенным столь отталкивающей личностью. Но бодлеровским сиротам некогда было предаваться международным размышлениям. Они пересказывали Квегмайрам последние новости.
– Какой ужас! – воскликнул Дункан. Все пятеро брели по лужайке и свободно могли обсуждать происходящее, не боясь быть услышанными. – Вам ни за что не получить «отлично» на экзаменах, тем более если бегать по ночам!
– Какой кошмар! – воскликнула Айседора. – И скобок вам тоже не сделать! Не успеете оглянуться, как вас заберут для домашнего обучения!
– Учитель Чингиз не собирается обучать нас дома, – сказала Вайолет, глядя вперед, где на лужайке их ждал фосфоресцирующий нуль. – Он учинит что-нибудь гораздо, гораздо более ужасное. Вы понимаете теперь? Для этого он и заставлял нас все ночи бегать! Он знал, что мы выбьемся из сил. Знал, что будем пренебрегать уроками и не сможем выполнять секретарские обязанности. Он знал, что нас исключат из Пруфрокской подготовительной и тогда мы попадем к нему в руки.
Клаус застонал:
– Мы всё ждали, когда откроется его план, и вот план раскрыт. Но, возможно, уже поздно.
– Нет, не поздно, – твердо сказала Вайолет. – Общеобразовательные экзамены состоятся не раньше завтрашнего утра. К тому времени мы должны выработать свой план.
– План! – повторила Солнышко.
– План будет непростой, – сказал Дункан. – Надо подготовить Вайолет к тесту мистера Реморы, а Клауса – к тесту миссис Басс.
– И надо изготовить скобки, – дополнила Айседора. – Но при этом Бодлерам еще предстоят пробежки.
– И бессонная ночь, – добавил Клаус.
Бодлеры посмотрели друг на друга, а потом на лужайку. Солнце стояло еще высоко, но дети знали, что скоро оно зайдет за дома-надгробия и наступит черед для ОСПА. Времени у них оставалось немного. Вайолет подвязала волосы лентой, чтобы не лезли в глаза. Клаус протер очки и снова надел их на нос. Солнышко поскрипела зубами, желая убедиться, что они достаточно остры для любой предстоящей работы. А двое тройняшек достали из карманов записные книжки. Злодейский план учителя Чингиза стал виден сквозь призму опыта Бодлеров и Квегмайров, и теперь им предстояло употребить свой опыт на то, чтобы выработать собственный план.
Глава десятая
![Тридцать три несчастья. Том 2. Небывалые неприятности - i_014.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/4/8/7/8/1/648781/1560515742/i_014.jpg)
Трое Бодлеров и двое Квегмайров сидели в Сиротской лачуге, которая еще никогда не выглядела менее непривлекательной. Все пятеро надели изобретенные Вайолет шумные башмаки, поэтому отстаивающих территорию крабов было не видать. Соль высушила капающую светло-коричневую плесень, превратив ее в твердую бежевую корку. Вид у корки был не слишком приятный, но, по крайней мере, детям не приходилось то и дело увертываться от плюхающей жидкости. Поскольку с появлением учителя Чингиза им пришлось сосредоточить свою энергию на борьбе с его коварством, пятеро сирот так ничего и не предприняли по поводу зеленых стен с розовыми сердечками. Но в остальном у Сиротской лачуги с заселением в нее Бодлеров несколько поубавилось слоновьего и прибавилось мышиного. До того, чтобы превратиться в уютное жилье, ей было еще далеко, но как место для разрабатывания в критическую минуту плана она вполне годилась.
А для Бодлеров критическая минута, несомненно, настала. Если они проведут еще одну изнурительную ночь, бегая по кругу, они не справятся с общеобразовательными экзаменами и секретарской работой, тогда учитель Чингиз увезет их из Пруфрокской подготовительной школы неизвестно куда, и при мысли об этом они буквально ощущали, как костлявые пальцы Чингиза выдавливают из них жизнь. Квегмайры так волновались за своих друзей, что тоже ощущали себя как в тисках, хотя им прямая опасность не угрожала – так они, во всяком случае, думали.
– Не могу понять, как мы не сумели разгадать план Чингиза раньше, – мрачно проговорила Айседора, перелистывая записную книжку. – Мы с Дунканом провели такое тщательное расследование и все-таки не сообразили, в чем дело.
– Не расстраивайся, – ободрил ее Клаус. – Мы с сестрами столько раз имели с ним дело, и всегда разгадать его умысел было очень трудно.
– Мы пытались выяснить биографию Графа Олафа, – добавил Дункан. – В Пруфрокской библиотеке накопилось большое количество старых газет. Нам пришло в голову, что, если мы узнаем про какие-то прежние его деяния, мы разгадаем и нынешний план.
– Неплохая идея, – задумчиво протянул Клаус. – Я о таком и не подумал.
– Мы исходили из того, что Олаф совершал злодейства и до встречи с вами, – продолжал Дункан, – поэтому и взялись за старые газеты. Подходящих статей нашлось не так много, ведь он, как вы знаете, каждый раз действует под новым именем. И все же мы нашли одного человека, похожего по описанию на Олафа, в «Бангкокской газете», его арестовали за то, что он задушил епископа. Но он тут же бежал из тюрьмы.
– Очень похоже на него, – подтвердил Клаус.
– И еще в веронской «Дейли ньюз», – продолжал Дункан, – какой-то тип сбросил со скалы богатую вдову. На щиколотке у него был вытатуирован глаз. Ему, однако, удалось ускользнуть из рук полиции. Потом мы нашли газету вашего родного города, там говорилось…
– Мне не хотелось бы тебя прерывать, – вмешалась Айседора, – но, по-моему, пора перестать думать о прошлом и начать думать о настоящем. Перерыв на ланч подходит к концу, нам до зарезу нужен план действий.
– Ты не заснула? – спросил Клаус старшую сестру, которая давно молчала.
– Нет, что ты, – ответила Вайолет. – Просто я сосредоточенно размышляю. Кажется, я могу изобрести кое-что для изготовления скобок. Но не могу сообразить, как мне одновременно сооружать приспособление и готовиться к экзаменам. С тех пор как начались ОСПА, я не записала как следует ни одного рассказа мистера Реморы, так что не имею возможности их вспомнить.
– Ну, об этом не беспокойся. – Дункан поднял вверх свою темно-зеленую записную книжку. – Я записывал все его истории. Тут у меня сплошь скучные подробности.
– А я записывала длину, ширину и высоту всех предметов, которые приносила миссис Бас. – Айседора показала свою записную книжку. – Ты можешь учить по моей книжке, Клаус, а ты, Вайолет, – по Дункановой.
– Спасибо, – сказал Клаус, – но вы кое-что забываете. Мы вечером должны делать пробежки. Мы не сможем читать ваши записи.
– Таркур, – подтвердила Солнышко. Что означало: «Ты, конечно, прав. ОСПА всегда продолжаются до рассвета, а экзамены начнутся прямо с утра».