Лето в горах - Полетаев Самуил Ефимович (первая книга txt) 📗
![Лето в горах - Полетаев Самуил Ефимович (первая книга txt) 📗](/uploads/posts/books/38813/38813.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Лето в горах - Полетаев Самуил Ефимович (первая книга txt) 📗 краткое содержание
Эта книга — о людях Казахстана, Киргизии и Дагестана. О взрослых и детях, которых я встречал, путешествуя по горам Тянь-Шаня, Заилийского Алатау и Гимринского хребта. Кто хоть раз побывал там, никогда не забудет высокого горного неба, просторных пастбищ под облаками, крутых охотничьих троп и падающих в ущелья рек. И навсегда запомнит живущих там чабанов, садоводов, охотников и сказителей. Об этих людях, простых и добрых, я и написал рассказы и хотел бы, чтобы читатели полюбили их так же, как полюбил их я.
Автор
Лето в горах читать онлайн бесплатно
Самуил Ефимович Полетаев
Лето в горах
![Лето в горах - i_001.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/3/8/6/7/5/238675/1424162686/i_001.png)
![Лето в горах - i_002.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/3/8/6/7/5/238675/1424162686/i_002.png)
Лето в горах (маленькая повесть)
Ночные полеты
![Лето в горах - i_003.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/3/8/6/7/5/238675/1424162687/i_003.png)
Было рано еще. В окошко брезжил серый рассвет, умирал в углу огонек керосиновой лампы. Чингиз разглядел в куче одеял головы ребятишек — мальчиков и девочек, его двоюродных братьев и сестер, которых он не различал еще и не знал по именам.
На полу он спал впервые. Это был не обычный пол, а сухая глина, покрытая старыми половиками, овечьей кошмой и одеялами, и непривычно было оттого, что некуда свесить руки и ноги, — сколько ни перекатывайся с места на место, все равно не упадешь. Правда, ложе, на котором он спал, чуть возвышалось над полом — он лежал на матраце, а прочие ребята спали пониже, — но все же скатиться с матраца было не страшно.
Чингиз перевалился к мальчишке, который лежал ближе всех к нему, и стал его рассматривать. Рассматривать по частям: сперва щеки — плотные, красные, как свеколки; потом глаза — не глаза, а раскосые щелочки; потом волосы — густые и черные, как смола, отдельных волосков не разобрать. Удивительно — мальчик тоже его двоюродный брат, и все ребята, в беспорядке разбросанные вдоль и поперек, — все они его братья и сестры.
Спать больше не хотелось. Чингиз поднялся, бесшумно оделся и вышел во двор. Под ногами хрустела земля, прихваченная инеем. Солнце еще не встало из-за гор, но глаза невольно щурились от резкого света. Справа и слева тянулись цепи снежных вершин. Между ними пролегла высокогорная долина, и по ней разбрелись саманные домики, а там, подальше, у подножия горы, одиноко белел домик с башенками, похожий на часовню, и над ними поблескивали полумесяц и звезда. Чингиз дышал разреженным, чистым воздухом большой высоты, оглядывался и вспоминал…
Где он видел все это? Отчего казалось все здесь знакомым? Может, когда-то приснились ему и эти снежные вершины, и висящие вровень с ними легкие облака, и эта часовня у подножия горы?
Да, он вспомнил теперь: такие же горы не раз ему снились, но так непохоже все это было на то, что окружало его! Чингиз вспомнил коня, который часто являлся во сне: он сидел на нем, уцепившись за гриву, парил в облатках, замирая от страха и радости, долго летал над горами, но всякий раз кончалось тем, что он падал с коня и стремительно летел к земле. Но, ожидая удара, Чингиз просыпался, не успевая досмотреть свой сон до конца.
Днем он не помнил о ночных полетах, но по ночам, когда они снова снились ему, его не покидало чувство, что все это уже бывало с ним, и бывало не раз. И только сегодня, глядя на вершины в снегу, на домик с башенками у подошвы горы, он догадался, что видит, впервые видит свой сон наяву.
Коромысло и эспандер
Чингиз пробрался в дом и вынес эспандер — две рукоятки на резиновых растяжках. Закинув эспандер за плечи, он стал отжимать его вправо и влево. Рыжий пес, дремавший у тандыра [1], подошел к мальчику и вежливо обнюхал его ботинки.
— Пшел! — испуганно крикнул Чингиз.
Пес зевнул, помахал обрубком хвоста и убрался в сени, Чингиз стал приседать: раз-два, раз-два! Поставив ноги на ширину плеч, он положил эспандер на грудь, развел его в стороны и повернулся корпусом влево: раз-два, потом вправо: раз-два!
Кто это вместе с ним разводит руками: раз-два, раз-два? За кустарником, возле ручья, стояла девочка. Волосы ее, разбросанные по плечам, блестели от капелек. Узенькие глаза с бесстыдным любопытством следили за ним.
— Эй! Проваливай! — крикнул Чингиз.
Разве сделаешь спокойно зарядку, когда пес смотрит из сеней, а тут еще следят из кустарников? Девочка фыркнула и пригнулась.
— Все равно я тебя вижу! Вылезай!
Вздумала играть с ним в прятки! Чингиз подошел к ручью, помахивая эспандером, как плеткой. В траве зияли водяные оконца, из-под ног выступала вода. Над кустами снова появилась черноволосая голова.
— Смотри не утони! — крикнула девочка.
— Сама не утони!
Чингиз подошел к ручью. Они стояли теперь разделенные кустарником и настороженно смотрели друг на друга.
— Ты что тут делаешь?
— А ты что?
Лицо девочки, скуластое, розовое, было в капельках воды. Капли дрожали даже на ресничках.
— Моешься?
— Какой ты догадливый! — Девочка рассмеялась и стала расчесывать косы.
— А это что? — спросил он, показывая на коромысло.
— А это что? — как эхо откликнулась она, кивая на эспандер.
— Сперва ответь на вопрос, а потом сама спрашивай.
— Я на глупые вопросы не отвечаю.
— Почему же глупые?
— Показывает на коромысло и спрашивает, что это такое! Разве не глупый вопрос?
— Коромысло? — переспросил Чингиз, рассматривая изогнутый обтесанный шест с железными крюками на концах. — А что это такое?
— Ой, не знает, что коромыслом ведра носят!
Чингиз пожал плечами. Где и когда он мог видеть коромысло? Разве в городе воду носят из ручья? Открыл себе кран, вода сама льется — наливай сколько хочешь. А эта чудачка не знает простых вещей. Чингиз милостиво объяснил ей, что такое эспандер.
— Значит, от него становятся сильнее?
— А как же! — Чингиз пощупал мускулы на правой руке.
— И ты сильный?
Чингиз скромно промолчал.
— Ну тогда понеси эти ведра с водой.
— Просто так взять и понести?
— Нет, на коромысле. Я тебе покажу.
Девочка присела на корточки и, поддев коромыслом ведра, оттолкнулась рукой от земли. Развернув коромысло поперек плеча, она пошла, вихляя боками и раскачивая ведра.
— Понятно? — спросила она.
— Ясно. Давай!
Чингиз отдал ей эспандер, встал на четвереньки, а когда поднялся, выжав ведра на плечах, понял, что дальше не двинется. Коромысло врезалось в косточку на плече, причиняя острую боль. Он постоял, не зная, как двинуться с места, но получилось так, что ведра сами потащили его вперед. Он торопливо подставлял ноги под тяжесть, которая стремилась вперед и тянула — нет, не тянула, а грубо тащила его за собой. Из ведер на землю выплескивалась вода. Девочка что-то кричала, но Чингиз не слышал ее: он кряхтел от позора и боли.
Впереди блистало водяное оконце. Даже не оконце, а форточка, просто лужица в траве — не на что глядеть, но Чингиз не мог оторваться от нее. Как он ни пытался обойти ее стороной, непонятная сила влекла его к воде, как магнит. Под ногами хлюпала жижа, ботинки булькали в воде, правая нога потеряла опору и скользнула вниз, коромысло взметнулось к небу. Чингиз бухнулся вместе с ведрами в роковое это оконце.
Девочка вытащила его, мокрого и несчастного. Подхватила коромысло, выудила ведра и, пока мальчик приводил себя в порядок, набрала воды из ручья.
Самое удивительное — она пошла к дому, в котором он ночевал, к дому дяди Каратая Эсенкулова! Девочка с неменьшим удивлением смотрела на мальчика, потому что и он шел к дому Эсенкуловых. Только поставив ведра у порога, она догадалась, что это и есть ее двоюродный брат — Чингиз. Он приехал вчера так поздно, что даже не успела его рассмотреть, Чингиз же ничего не понимал: что ей надо здесь, в этом доме? За завтраком, увидев ее вместе со всеми, понял, что она тоже его двоюродная сестра. Девочку звали Ларкан.
Родня
Только сейчас, когда все расселись на полу вокруг дастархана, уставленного лепешками, сахаром и кусками холодного мяса, — только сейчас Чингиз понял, как много у него братьев и сестер. Он сидел, переодетый в чистое, растерянный от крика и шума, отхлебывал маленькими глотками чай из пиалы, смотрел и удивлялся, как это хозяйка успевала делать несколько дел: кормить грудью младенца, резать мясо на кусочки, раздавать их детям и разливать чай из самовара. Губы ее были сомкнуты. Улыбалась она редко, а если улыбалась, то как бы невзначай прикрывала рукой рот, потому что у нее не было передних зубов.
1
Танды?р (кирг.) — глиняная печь для приготовления лепешек и пирожков.