О чем молчит карта - Узин Семен Владимирович (бесплатные онлайн книги читаем полные .txt) 📗
Когда берег скрылся из глаз, дон Гомиж, заинтригованный странным поведением лоцмана, попытался вызвать его на разговор, рассчитывая узнать, что все это значит. Да и меня разбирало не меньшее любопытство. Но тот не отвечал и, приняв излюбленную свою позу, усердно молился. Только и можно было разобрать: „Бисмилла, алла, бисмилла, алла“. Так и не удалось ничего от него добиться. Лишь после того, как он вдосталь намолился, дон Гомиж вторично приступил к нему с расспросами, на этот раз небезуспешно.
Поняв, наконец, чем интересуется офицер, старик, воздев руки, воскликнул: „О, Аллах, великий и милостивый! Жизнь правоверных и неверных в твоих руках!
Да будет тебе ведомо, господин, что только благодаря снисходительности великого Аллаха, творящего жизнь и смерть на земле, мы избежали смертельной опасности. Если бы ты не послушался меня и продолжал путь к берегу, наши тела находились бы сейчас на дне моря и служили бы пищей для его многочисленных обитателей. Аллах, я до сих пор не могу опомниться от страха.
Заметил ли ты, милостивый господин, черную гору, поднимающуюся на мысу? Знай же, что нет ничего страшнее для кораблей, чем эта гора. Никто еще из мореплавателей, подходивших к ней близко, не мог спастись от неминуемой гибели. Но не подводные скалы и не водовороты грозят здесь кораблям. Гора, которую ты видел, господин, не простая, она заколдована, потому что служит обиталищем самого страшного из злых джинов. Когда-то, в прежние времена, этот джин был на свободе, летал, куда ему вздумается, и самым большим для него удовольствием было причинять людям зло. Достаточно было ему услышать, что где-нибудь люди живут счастливо, как он спешил туда и делал все, чтобы разрушить их счастье: насылал губительные болезни, похищал детей у счастливых родителей, засыпал песком в пустыне возвращающиеся с богатым грузом караваны, насылал бури и топил корабли.
Долго терпел Аллах его неслыханные злодеяния, но и его терпению пришел конец. Видя, что нет предела преступлениям свирепого джина, схватил он в великом гневе его за волосы и заточил навечно в горе, близ которой мы только что находились. Так гласит предание.
Но и такое страшное наказание не сломило гордыню джина. И здесь, сидя в заточении, продолжает он творить людям зло. Правда, нет уже у него власти над ветрами, не может он насылать порчу на людей, лишил его Аллах свободы, но приносить несчастье он еще в состоянии. Жертвами его неуемной злобы становятся неопытные моряки, плывущие мимо заколдованной горы. Стоит им приблизиться к мысу, над которым возвышается эта гора, как происходит невероятное, — корабль начинает разваливаться на глазах. Он разваливается так быстро, что люди не успевают даже понять, что случилось, и гибнут в морской пучине вместе с обломками корабля.
А происходит это от того, что глаза злого джина обладают чудесной притягательной силой. Достаточно ему взглянуть на корабль, как все железные части, скрепляющие его, тут же выскакивают из своих гнезд, и судно, ничем более не связанное, распадается. Я сам однажды видел, как один корабль погиб таким образом, и ни единый человек не спасся“.
Хотя лоцман все это рассказывал, немилосердно путая арабские слова с португальскими, его можно было понять. Дон Гомиж слушал речь араба с недоверчивой улыбкой, но мне кажется, что она, однако, произвела на него сильное впечатление. Что же до меня, то я нисколько не сомневался, что все рассказанное — правда, и не раз украдкой осенял себя крестным знамением, с ужасом представляя себе, чем могло кончиться наше плавание.
К вечеру мы прибыли в расположение нашей флотилии. Капитан и дон Гомиж отправились с докладом на корабль адмирала и рассказали о странном происшествии, свидетелями которого были дон Гомиж и я.
Адмирал и его приближенные много смеялись, слушая повествования дона Гомижа. Тем не менее начальник эскадры приказал оповестить капитанов всех кораблей, чтобы они были осторожны, приближаясь к мысу, о котором шел разговор, и ни в коем случае не подходили к нему близко.
С тех пор мы стали называть этот заколдованный мыс Гвардафуй, то есть „берегитесь“».
По-португальски слово «берегитесь» точнее произносится guardafu. Арабы переиначили его на свой лад и получилось гвардафуй. Рассказ старого арабского лоцмана был отголоском средневекового восточного предания о якобы существовавшей на крайней восточной оконечности полуострова Сомали магнитной горе, которая притягивала к себе все железные части приближающихся к ней кораблей, в результате чего они разваливались и гибли.
Полуостров «Не понимаю Вас»
![О чем молчит карта - i_015.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/6/0/7/4/2/160742/1364406774/i_015.png)
Возглавить экспедицию предприимчивые искатели приключений пригласили Эрнандеса де Кордова.
Первое время суда плыли на запад, вдоль берегов Кубы. Только на тринадцатый день плавания Кордова, наконец, решился повернуть в открытое море, продолжая двигаться наугад в западном направлении.
Сопутствовавшая до этого мореплавателям хорошая погода внезапно испортилась. Лазурное небо покрылось тучами, поднялся сильный ветер и разыгрался жестокий шторм.
Только на исходе вторых суток ветер унялся, море начало успокаиваться, и корабли вновь получили возможность продолжать путь в желаемом направлении, на запад.
Проходили дни, похожие один на другой, и ничто не нарушало спокойствия безбрежной морской глади. Лишь легкий попутный ветер бороздил ее поверхность морщинками волн. Так миновала еще неделя.
Солдаты и матросы в свободное от работы время как могли коротали часы досуга. Большинство проводило это время на мачтах, наблюдая за горизонтом. Им не терпелось поскорее увидеть земли, на поиски которых они отправились, полные самых радужных надежд.
Наконец, их нетерпение было удовлетворено. 1 марта вдали показались очертания суши. Прошло несколько часов, и корабли подошли к неизвестному берегу на такое расстояние, что можно было легко различить лежащее поодаль от него большое селение. Мореплаватели напряженно всматривались в него, пытаясь увидеть жителей, но быстро темнело, и трудно было что-либо разобрать.
Ближе к берегу Кордова подойти не решился и из предосторожности предпочел дожидаться рассвета в открытом море. Двигаться в темноте в этих неизвестных водах он счел опасным — чего доброго налетишь на подводные рифы или подвергнешься внезапному нападению местных жителей.
Утром, как только первые лучи солнца осветили все вокруг, испанцы с жадным любопытством принялись разглядывать замеченное накануне селение. Оно показалось им более значительным по сравнению с теми, которые они привыкли видеть у индейцев, населяющих Кубу. За белой стеной, окружавшей со всех сторон селение, виднелись строения, сделанные, видимо, из камня и оштукатуренные. В стороне раскинулись обширные маисовые поля.
Кордова, некоторое время молча взиравший на открывшуюся картину, подозвал старшего кормчего Аламиноса и сказал, показывая рукой в сторону селения:
— Здесь надлежит проявлять большую осторожность. Судя по всему, страна, в которую привела нас судьба, населена могущественным народом. Взгляните на это селение, оно напоминает город, обнесенный крепостной стеной. Подойдем ближе к берегу, мне кажется, там виднеется залив, которым мы можем воспользоваться. Раздались слова команды, и корабли, построившись один за другим, начали приближаться к берегу. В это время из-за мыса, выступающего в море правее селения, показалось пять больших пирог необычного вида. Формой своей они напоминали корыта. Все пироги шли под парусами. В каждой из них сидело по сорок, а то и по пятьдесят индейцев, одетых в безрукавки и короткие фартуки из бумажной ткани. Часть индейцев, чтобы ускорить движение лодок, помогали ветру веслами.