Золотая свинья (Памфлеты и рассказы) - Полищук Ян (книги онлайн полные версии бесплатно txt) 📗
Полубоги ахнули. Шкафт растерянно поглядел на Шизофра, Шизофр на Шкафта. Остальные влиятельные лица сидели с отвисшими челюстями.
— Великолепно! — пробурчал Лярд. — Гениально!.. Это именно та сенсация, которой нам не хватало! Мы сделаем все возможное, чтобы отклонить протесты наследников и оставить завещание нашего друга в силе. Джентльмены, прошу вас, не отвлекайтесь… Фикс, останьтесь, вы нам можете пригодиться.
Заседание Совета полубогов продолжалось.
![Золотая свинья<br />(Памфлеты и рассказы) - i_006.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/6/5/8/0/3/665803/1578499740/i_006.jpg)
Глава V
Миллиардер — сирота
Никто не знал, сколько лет было Бэконсфилду.
Когда он еще помнил свой возраст, это никого не волновало. А когда потогонийская пресса вплотную заинтересовалась тем, сколько Бэк прожил на свете, выяснилось, что свиной король уже не помнит год своего рождения.
Эта неожиданная метаморфоза с памятью, а главное, положение Бэконсфилда в стране дали ему право самому себе придумать титул, который считался выше всяких «величеств» и «сиятельств».
— Обращаясь ко мне, — приказал Бэконсфилд своему окружению, — говорите «ваше бессмертие». — И добавил: — Кто нарушит этот приказ, тот сразу поймет, что он смертен.
Подслеповатые свинцовые глазки Бэконсфилда видели слабо, но очков миллиардер не носил. Окружающие миллиардера лица старательно делали вид, что они все страдают или близорукостью или дальнозоркостью.
— Бедняги, мне их так жаль, — вздыхал старик. — Вот что делает с людьми неумеренный образ жизни. Очки, пенсне, монокли. Не то что я, хе-хе…
Фикс, видящий все и вся, как подзорная труба, умышленно никогда не снимал очков (в которых были простые стекла), чтобы доставить удовольствие хозяину.
И все же Бэконсфилд был стар. Он был стар и рыхл так, что иногда походил на старуху. Когда он расхаживал по своему дворцу в халате, его можно было назвать не мистер, а миссис Бэконсфилд. Жена его умерла очень давно, прямых наследников у него не было, а всяких там племянников и кузенов Бэконсфилд и на порог не пускал. Он был стар и одинок. И это давало ему повод при каждом случае печально повторять:
— Ах, меня, сироту, так легко обидеть! Не пускайте ко мне никого. Пока я сам не позову.
— Но все вас так любят, ваше бессмертие! — говорил Фикс.
— Еще бы! Ведь для вас я живой чек в пятнадцать миллиардов долгингов, — хихикал старик. — Ах, это совсем не забавно все время изображать из себя кредитный билет… хе-хе…
Если никто не знал возраста Бэконсфилда, то уж, конечно, никому не были известны размеры грандиозного состояния свиного короля.
Биографы миллиардера, расписывая добродетельный путь, по которому всю жизнь он шел к вершине славы и богатства, опускали в своих описаниях некоторые незначительные детали.
Так, например, они почему-то не упоминали, что добросердечный Бэконсфилд некогда продавал оружие гангстерам.
Подчеркивая его трезвенность и честность, забывали сказать, что он в годы сухого закона торговал спиртными напитками из-под полы и мошенничал на бирже.
Однако больше всего, как подмечали биографы, он заработал на свинине. Ему удалось получить монопольное право на поставки свинины для воюющей армии. С той поры он, как клещ, впился в свиной бизнес.
— Нет животного более благородного, чем свинья, — любил разглагольствовать Бэконсфилд. — Она всю себя отдает человеку. От пятачка до щетинки все идет на пользу людям.
— Кроме поросячьего визга, ваше бессмертие, — вставил Фикс.
Бэконсфилд внимательно посмотрел на секретаря своими свинцовыми, как пломбы, глазками.
— Нет, Фикс, вы не гений, — сказал свиной король. — Интриган вы способный, но со мной, стариком, вам не справиться. Вот вы прохрюкали что-то насчет поросячьего визга и очень довольны собой. А я вам благодарен за идею. Отныне поросячий визг мы превратим в долгинги.
Фикс лишний раз удивился способности Бэконсфилда делать долгинги, казалось бы, из ничего. Действительно, что такое поросячий визг? Ничто. Так, колебание воздуха… Но его высокий шеф сумел и это обратить в деньги!
После того памятного разговора с Фиксом старик приказал записывать на магнитофоны все поросячьи визги. Несколько расторопных и модных композиторов смонтировали из визгов такие звуковые конструкции, что с ними не шли ни в какое сравнение даже шедевры поп-музыки, как известно, создающиеся при помощи разбиваемых тарелок, полицейских сирен и фаянсовых унитазов, по которым колотят трубой от пылесоса. Новые магнитофонные записи и пластинки, запечатлевшие выразительные хоры свиней, кабанов, свинок, подсвинков и новорожденных поросят, получили название «Хрюкен-ролла» и покатились во все кабаре, кабаки, дансинги.
«Хрюкен-ролл» начал победоносное шествие по Потогонии, а долгинги водопадом обрушивались в сейфы Бэконсфилда.
— Да, ваше бессмертие, — первый раз изменив своей бесстрастности, завистливо сказал Фикс, — вы умеете делать деньги!
— И это вызывает зависть ко мне, сироте, у тех, кто этого не умеет, — жалобно говорил старик. — Мне каждую ночь снится, что в дом пробираются убийцы, подосланные наследниками.
Бэконсфилд не боялся ничего на свете, кроме насильственной смерти. Чтобы оградить себя от всякого рода неожиданностей, он построил себе небольшой дворец из бетона и стали, похожий на несгораемый шкаф. Здание было сооружено в местности, которая прежде называлась долиной Тюльпанов. Естественно, что отныне сна стала именоваться менее благозвучно — Сейфтауном.
Кстати, история превращения долины Тюльпанов в Сейфтаун могла послужить биографам Бэконсфилда еще одним доказательством удивительных его способностей совершать богоугодные дела.
Долина Тюльпанов считалась одним из самых красивых мест штата Вахлакома. Но было одно обстоятельство, которое, с точки зрения знатоков, сильно снижало ценность долины: в ней с незапамятных времен были расположены пять рабочих поселков.
Когда землю долины купил Бэконсфилд, в купчей было оговорено, что свиной король не может снести этих поселков и выселить жителей. Миллиардер был человеколюбив (если иметь в виду любовь его к одному человеку — самому себе) и хотел владеть долиной единолично.
Для достижения этой цели существовало несколько способов. Один из них заключался в том, чтобы по-отечески убедить рабочих покинуть насиженные места и переехать из чудесной цветущей местности, с огородами, домами, возделанными землями и мастерскими, куда-нибудь подальше. Почему-то, несмотря на убедительные доводы, что где-нибудь там им будет гораздо лучше, жители долины решили остаться на месте.
Фикс пытался подсказать шефу решительный ход:
— Купите эти мастерские и сдайте их на слом, ваше бессмертие. И тогда рабочим негде будет работать и они уедут.
Но Бэконсфилд высмеял это предложение, как не отвечающее его принципам гуманности. Тем более что мастерские принадлежали Лярду, молочному королю, который не хотел, чтобы долина Тюльпанов стала вотчиной его коллеги по Совету полубогов.
И Бэконсфилд нашел самый человеколюбивый выход. Он построил среди рабочих поселков небольшой химический завод. День и ночь на нем производили какие-то краски и кислоты. Заводские трубы по проекту, очевидно, недостаточно опытных инженеров, были сделаны необыкновенно низкими. И весь ядовитый дым не уносился ветром, а стелился по земле, отравляя воздух, траву, животных.
Рабочие подали иск властям. Власти штата, ознакомившись с выводами экспертизы о безвредности дыма и газов для человеческого здоровья, отклонили этот иск с сознанием честно исполненного долга.
Через год от цветущей долины Тюльпанов осталось одно воспоминание: все выгорело, деревья омертвели, на земле не видно было ни одной травинки. Дети ходили бледные, многие из рабочих начали кашлять.
Бэконсфилд, терпеливо ожидавший своего часа, предложил жителям за небольшой выкуп навсегда исчезнуть из долины.
Рабочие переселились кто куда, многие обосновались в трущобах Города Улыбок.