Кина не будет - Каневский Александр Семенович (читать лучшие читаемые книги txt, fb2) 📗
Снова башни в Старой крепости. На площадке — Люсик и Албена. На каждом — по дельтаплану.
— Люсик, я боюсь.
— Я тоже. Но я хочу победить свою робость. Помочь мне можете только вы.
— Хорошо. Я прыгну. Только потому, что вы рядом.
— А я — потому что вы.
Голос автора: — Автора могут упрекнуть, что это неправда, что отсюда нельзя прыгать с дельтапланом. Я знаю, что нельзя — но мне очень хочется. Ведь крылья дельтаплана — только повод для полёта, а полетят они на крыльях любви. Поэтому я и разрешил им прыгнуть с башни Болдуина. Честное слово, для влюблённых это не опасно. Не верите? Можете попробовать, но только при условии, что у вас тоже есть крылья…
Заканчивая совещание, генеральный директор сказал:
— Снабженцев — участников Великой Отечественной войны — прошу задержаться.
Молодёжь ушла, а оставшиеся с любопытством поглядывали на Ивана Кирилловича.
— У меня чепэ, братцы, — вздохнул он. — Срочно требуются колодки, кожа, хром, щетина… Не в службу, а в дружбу.
Снабженцы-фронтовики зашуршали блокнотами.
— Сколько вагонов хрома?
— На пару сапог.
— По какой графе перечислять деньги?
— Плачу наличными.
Расходились оживлённо: «У директора новое хобби!»
Люсик и Албена прыгают и летят над пропастью. Потом, как две ласточки, парят над долиной, улетая всё дальше и дальше.
— Давай будем летать всю жизнь! — предлагает Люсик.
— Давай. А тебе не страшно?
— Я теперь ничего не боюсь!
Под ними долина Роз, яркий ковёр, прибитый к земле телеграфными столбами.
— Что это?
Они пролетают над каким-то бетонным указателем.
— Центр Болгарии.
— Самый центр?
— Самый, самый!
— Давай здесь остановимся.
Он кружит над указателем и «зависает» над ним.
— Хочу крикнуть, что я тебя люблю. Отсюда меня вся Болгария услышит!
Звучит музыка, и Люсик поёт песню-признание «Я — люблю». И его действительно все слышат.
…Мы видим ссорящихся мужа и жену, дело вот-вот дойдёт до разрыва. Но звучит песня Люсика — мужчина и женщина замолкают, слушают, улыбаются, и незаметно их руки встречаются в тёплом пожатии…
…На поле идёт сев. Под песню Люсика трактор все тесней и тесней прижимается к сеялке…
…Строительство какого-то комбината. Краны, машины, конвейеры. У пульта — оператор, который, нажимая на клавиши, управляет этой огромной стройкой. Звучит песня Люсика — стройка на момент замирает, прислушивается, а потом с новой силой оживает. Оператор, как на фортепьяно, играет на своей клавиатуре, солируя в этом оркестре…
… Снова едут три старых автомобиля. Звучит песня Люсика, а телеграфные столбы вдоль дороги покрываются молодыми побегами и цветами…
Флагманская машина тормозит у указателя центра Болгарии.
— В чём дело? — спрашивает Цезарь у Тихона.
— Чайник выкипел.
— Привал! — командует Цезарь.
Тут же, недалеко, Люсик и Албена складывают свои крылья, Стёпа подходит к Албене.
— Пойдём, потолкуем! — и уводит её в рощицу.
Жора крутится вокруг указателя, щупает, рассматривает.
Тихон предупреждает:
— Если ты его разберёшь — у нас будут международные осложнения!
Люсик грузит дельтапланы в машину. К нему подбегает Йонка.
— Стёпа увела Албену! Вон туда… Она её убьёт!.. Скорей!..
Люсик мчится в рощу…
Первое, что он видит, — это плачущая Албена. Он в ярости бросается на её защиту, выбегает из-за кустов и останавливается пораженный: рядом с Албеной плачет Стёпа и незнакомым бабьим голосом даёт наставления:
— …И шерстяных рубах он не носит, они ему шею натирают… Мороженое любит, но много ему нельзя — у него гланды… И пауков боится…
Она шмыгает носом, слёзы мешают ей говорить:
— Он просит, чтоб я за него вышла замуж, — всхлипывает подавленная её великодушием Албена. — Я ему, конечно, откажу.
У Стёпы моментально просохли слёзы, и она рявкнула своим прежним, металлическим голосом:
— Откажешь — задушу!
Мы вместе с нашими путешественниками проезжаем центр Софии: мавзолей Димитрова, храм-памятник Александра Невского, фонтан у стадиона… Выезжаем в окрестности и останавливаемся у удивительного здания. Это Читалище в Панчерево — смесь модерна с древнейшей архитектурой. У входа огромный плакат: «Ансамбль Одесской песни и пляски. Художественный руководитель Цезарь Крутицкий».
— Это и будет нашим заработком! — гордо произносит Цезарь, глядя на Капу.
— А кто будет выступать? — спрашивает Тихон.
— Я, вы, он! А что? Мы, посланцы одесской «Юморины», — хотим поделиться своим искусством. Я, например, исполню куплеты, мой дедушка был куплетистом и меня научил.
— Это безумие! — произнёс Михалевич. — Цезарь Юльевич, вы объелись травы!
— Что за паника? Я буду ещё бить в бубен. А девочки выдадут канкан…
— Как это? — испуганно спросила Албена.
— Вот так! — Цезарь балетно взмахнул ножкой.
— Я могу играть на губах, — заявил Жора.
— Молодец! Годится!
— А я могу под музыку выжимать гантели.
— Умница, Стёпочка! Это хорошая краска! — Цезарь снова взглянул на молчавшую Капу. — Честно говоря, главная моя надежда на тебя.
— Я запрещаю тебе участвовать в этом балагане! — заявил Михалевич.
— А я прошу тебя. — Цезарь смотрел ей прямо в глаза.
Капа помолчала, потом объявила:
— Я буду участвовать. Но не ради тебя, а назло ему.
— А может, откажемся, пока не поздно? — предложил Тихон.
— Поздно! — Цезарь указал на сплошной поток идущих зрителей. — Интерес к нашему искусству очень велик. — Он подошёл к Михалевичу. — У меня к вам просьба: загипнотизируйте публику, чтоб она нас слушала.
— И не подумаю вам помогать!
— При чём здесь я? Мы ведь выступаем от имени Одессы, в которой вы родились и которую променяли на Кисловодск… Неужели вы предадите её ещё раз?
Михалевич нервно забегал по тротуару.
— Это запрещённый приём!.. Я ненавижу вас, но я вынужден вам помочь. Ради Одессы!
Цезарь радостно хлопнул его по плечу.
— Ты — одессит, Мишка!
Участники концерта заглядывают в щель в занавесе и с ужасом видят переполненный зрителями зал. Звучит третий звонок.
— Вперёд! — Цезарь выталкивает Михалевича на авансцену. — А вы — накапливайтесь перед занавесом! — командует он остальным.
Капа, Коста, Йонка, Албена, Люсик, Тихон, Жора идут на сцену. Колонну замыкает Стёпа с гантелями.
— О Цезарь, — произносит Коста. — Идущие на смех приветствуют тебя!
— Сядьте удобней… — обращается гипнотизёр к зрителям. — Расслабьтесь… Ни о чем не думайте… Спите!.. Засыпайте!.. — У всех зрителей закрываются глаза и головы свешиваются на грудь. — Вы спите… Вы спите… И вам снится очень хороший концерт… Зал подготовлен! — бросает Михалевич за кулисы и покидает сцену.
— Спасибо… Начали! — командует Цезарь и, опережая занавес, с двумя бубнами в руках занимает своё место в центре ансамбля.
Занавес открывается.
— Доброй ночи! — приветствует Цезарь зрителей. — Мы вам исполним старинную песню одесских заготовителей «Ну, как у вас дела насчёт картошки?!» — И ударяет бубнами по коленкам.
— Насчёт картошки! — вступает в песню Капа.
— Насчёт картошки! — подтверждает Цезарь.
— Она у нас становится на ножки, — поёт Капа и показывает, как картошке это удаётся.
— Я очень счастлив и рад за вас! — кричит Цезарь и завывает в дуэте с Капой:
Весь ансамбль активно включается. Жора играет на губах. Тихон стучит двумя монтировочными ключами друг о друга. Йонка и Албена, стоя на месте, попеременно взмахивают то правой, то левой ногой. Люсик выдаёт колоратуру. Стёпа в такт бубнам поднимает и опускает гантели, а Коста одновременно с ней снимает и надевает фуражку.
