Кина не будет - Каневский Александр Семенович (читать лучшие читаемые книги txt, fb2) 📗
— Беги к Павлуше!
Пёс потрусил по тротуару, свернул за угол.
Возле школы топтался Павлик.
— Пошли! — звали его ребята.
— Я Джека жду, — солидно ответил он.
На мостовой — окровавленная собака. Толпа возле машины. Шофёр, виновник случившегося, отругивается от прохожих. Павлик, кинув ранец, бросается к месту происшествия.
— Джек!
Мчится машина с синим крестом.
Растолкав зевак, Баландин осмотрел сбитого пса, скинул плащ, обернул в него Джека и понёс его в машину.
— На ветстанцию. Молнией!
— Вы его вылечите? — спросил Павлик.
— Постараюсь.
Держа в руках оставшийся ошейник с жетоном, Павлик стоит у уличного перехода. С рёвом и грохотом мчатся машины: грузовики, самосвалы, автоплатформы. Колёса, бо́льшие, чем Павлик, стремительно катятся мимо него. «Стойте!» — взывает красными буквами табло перехода. Но неукротимое стадо машин продолжает свой бег.
Ветеринарная машина на окраине города.
— Позвони на станцию, — попросил Валерьяныч шофера. — Узнай, какие ещё вызовы.
У ворот с табличкой «Во дворе злая собака» его встретил мужчина в телогрейке. Из будки к ним бросился длинноухий щенок, стал ласкаться к Олегу.
— На место, — рявкнул на него хозяин.
— Зачем вы его на цепи держите? Это же спаниель… Добрейшее создание.
— Это точно — каждому хвостом виляет.
В деревянной пристройке в эмалированных ваннах плескались нутрии.
— Одна померла, трое шерсти лишились, — жаловался хозяин.
— Вода из крана?
— Откуда ж ещё?
— Много хлорки. Таскайте из пруда.
— Ясно. Жена извелась. Жалко — привыкаешь, как к родным детям…
В комнате хлопотала, куда-то собираясь, хозяйка. Перед ней стоял раскрытый саквояж, в котором лежало несколько нутриевых шапок.
— Что ж ты доктора чайком не напоишь? — упрекнула жена мужа.
— Мы сейчас чего покрепче сообразим, — засуетился тот.
— Спасибо, я тороплюсь.
Выйдя из калитки, Олег услышал звук удара, визг щенка голос хозяина.
— Дармоед проклятый! Чужой в доме, а он хоть бы тявкнул?..
— Дозвонился? — спросил Баландин у шофёра, ожидавшего в машине.
— Вызов на Гончарную, восемь… — И, помолчав, сообщил: — Там, на станции… Ваша собака издо… умерла.
Мимо совхозной бахчи, фруктового сада «рафик» трясся по грунтовке.
Важно и медленно дорогу пересекло коровье стадо, животные свысока поглядывали на машину, на хмурого Валерьяныча в белом халате.
Возле Института физики начинался асфальт. Машина с синим крестом скользила по городу.
— А вы где были? — мрачно допытывался Олег у расстроенной Лидии Андреевны.
— Вечером я его осмотрела. Если бы он не сорвал повязки…
— Почему вы не дежурили ночью? Ведь мы же договорились…
— Бабушка обещала уложить Вадика спать, но потом она позвонила…
— Надо было вызвать меня.
— Я не разрешил, — вмешался Мирзоян, до сих пор сопевший над какими-то бумагами. — Ты и так две ночи не спал.
— Лидия Андреевна, — тихо сказал Баландин. — Вы — убийца.
— Только не переходите на личности, — одёрнул его главный.
— Вы не врач, Лидия Андреевна, вы — убийца.
— Рубен Саркисович, — разревелась женщина. — Оградите меня.
— Да, он был с бабушкой, — объяснил Мирзоян, — но бабушка боится оставаться в пустой квартире…
— При чём тут бабушка?
— Лидию Андреевну отпустил я. Понятно?
— Значит, убийца — вы!
— Спасибо. Я тебя понимаю, ты расстроен. Но постарайся и ты понять: у меня не клиника, не госпиталь, а ветстанция. У меня три сотрудника и миллион забот. Я не обязан приставлять каждой больной собаке сиделку…
— Если бы вы были собакой, вы бы рассуждали по-другому!
Ошеломлённого Мирзояна попыталась вывести из шока Лидия Андреевна:
— Как он с вами разговаривает? Вы только и делаете, что его выгораживаете, а он…
— Он гений, Лидия Андреевна, а мы — простые смертные. Гений и безумие явления довольно близкие. Олег Валерьянович, я не гений, но и не безумец. Я ветврач Берёзовского района. И мне надо работать. Проверять рынок, контролировать мясокомбинат…
— А документация? — дополнила Лидия Андреевна.
— …колоть собак и травить крыс!..
Всегда спокойный Мирзоян взорвался. Лицо его стадо красным. Лидия Андреевна испуганно наполнила стакан водой и протянула ему:
— Успокойтесь! — зло посмотрела на Олега. — Работали восемь лет, такого не было.
— Успокоился, — мрачно сказал Рубен Саркисович, выпив воду. — Теперь давай договоримся. Раз и навсегда. Совершай свои подвиги, безумствуй сколько хочешь — я тебе не мешаю. Но и мне разреши.
— И мне… — всхлипнула Лидия Андреевна.
В это время в двери появилась физиономия шофёра.
— Рубен Саркисович, дело такое. Тёща привезла картошку, два мешка. Мне б машину на часок, если можно…
— …но и мне разреши, — продолжал главный, — жить так, как я считаю нужным.
И ответил шофёру:
— Можно.
Детвора гурьбой высыпала из школы. Павлик поспешно вытащил мобильник и набрал номер.
— Олег Валерьянович! Это я. Когда можно прийти за Джеком?
Очевидно, мальчику отказали, потому что он по грустнел.
— Тогда я принесу ему пирожки с повидлом. Он любит. Можно?
Снова отказ.
— Но я же хочу его видеть!
Там отключились.
— Что они сказали? — спросил товарищ.
— Чтобы я больше не звонил, — растерянно произнёс Павлик.
Весна. Олег шёл по тающему снегу, по хрустящему льду, по лужам. Дым стелился по деревьям парка. Деревья стояли сиротливые и беззащитные…
…Двери отворил отец Павлика.
— Привет, — буркнул он Валерьянычу. — Заходите.
Олег увидел накрытый стол. Звучала музыка. За столом сидели Валентин и Нина.
— Хорошо, что вы пришли, — обрадовалась она. — У Иннокентия Павловича день рождения.
— Я, собственно, к Павлику, — смутился ветеринар.
— Сейчас явится.
Из кухни выглянула девушка в форме стюардессы.
— В холодильнике соли тоже нет, — сообщила она.
— Поищи в книжном шкафу, — сострил Валентин. Хозяин протянул Олегу фужер, наполненный коньяком.
— Мне, пожалуй, много…
— Штрафной.
— Поздравляю… — Баландин выпил.
Стюардесса вкатила сервировочный столик с закус ками.
— Господа пассажиры! — объявила она. — На борту нашего самолёта имеется большой выбор из остатков продуктов Иннокентия.
У Олега закружилась голова. Он с трудом попадал вилкой в тарелку.
— Ямайский ром, — объяснил Валентин. — Крепкая штучка.
Он вставил новый диск.
— «Ночь в джунглях».
— Дашь переписать? — спросила стюардесса.
— Подарю!
— Значит, за новорождённого уже пили… — сказала Нина. — Что дальше?
— Дальше стоп, — заявил Иннокентий. — Завтра у нас вылет.
— Всего на год стал старше, а уже склероз, — рассмеялся Валентин. — Завтра летит Фролов.
— Фролов на ремонте. Мне утром позвонили.
— А что с ним?
— Латает турбину. Гусь в неё врезался над Анапой. Еле дотянули до аэродрома.
— Тогда по последней, за Фролова, — клянчил Валентин. — До вылета ещё больше суток.
Олег демонстративно отставил бокал.
— Что случилось? — встревожилась Нина.
— Мне не нравится тост.
— Предложи другой, — сказал Валентин.
— Выпьем за гуся.
— Олег, перестаньте дурачиться, — попросила Нина.
— Нет, пусть объяснит, — настаивал Валентин. — До меня не дошло. Что ты хочешь этим сказать?
Валерьяныч, пошатываясь, поднялся с места.
— По-вашему, гусь врезался в турбину. А по-моему, турбина врезалась в гуся.
— Что в лоб, что по лбу, — сказала стюардесса.
— По-вашему, выходит, что виноват гусь?
— Точно. Летаем по этой трассе три года.
