Системный Друид. Том 4 (СИ) - Ло Оливер (книги без регистрации бесплатно полностью .TXT, .FB2) 📗
— Ему нужен лекарь, — сказал я. — А Сорт может стабилизировать каналы, если начнёт сегодня. Каждый час промедления ухудшает прогноз.
Борг кивнул. Единственная благодарность, которую этот человек мог позволить себе в присутствии того, кто только что дрался с его сыном. Пусть охотник все понимал, но родная кровь есть родная кровь.
Тяжёлая сосновая створка встала на место с глухим стуком, отрезав меня от того, что происходило внутри. Я зашагал по заснеженной улице к тропе, ведущей к хижине. Рана на боку ныла, плечи гудели от тяжести, и зимний воздух обжигал горло при каждом вдохе.
Котомка с артефактом на дне оттягивала плечо, и я чувствовал медальон сквозь слои ткани, инертный кусок металла, который десять минут назад мог уничтожить всё, что я строил с первого дня в этом мире.
Торн взял артефакт двумя пальцами, как берут вещь, с которой у тебя давний и дурной счёт. Аккуратно, потому что точно знал, что держит. Рунная вязь по ободу давно потускнела. Медальон не активировали, и пока это было единственным, что оставляло пространство для спокойного разговора. Дед повернул его к свету рунного камина, который не допускал чтобы пламя выскочило наружу и при этом давало ровный свет и равномерное тепло, прищурился, провёл большим пальцем по ободу, не касаясь самих рун, и молча отложил на стол.
Потом посмотрел на меня, и посыпались вопросы — короткие, точные. Где нашёл, как выглядел тот, кто нёс, успел ли активировать, что произошло в конце. Я отвечал так же коротко. Дед слушал, откинувшись в кресле, обхватив ладонями кружку с остывающим отваром, который я сам приготовил несколько минут назад.
Перебил меня дед один раз, когда я описывал, как тело Гарета начало разрушаться изнутри: каскадный отказ каналов, берсерк, падение. Торн прикрыл глаза на несколько секунд и выдохнул через нос. Лицо при этом приобрело выражение человека, услышавшего подтверждение тому, о чём давно догадывался, но надеялся ошибиться.
— Сын Борга, — произнёс он, когда я закончил.
— Сын Борга, — подтвердил я. — Накачанный до состояния, при котором каналы начали разрушаться сами. Кто-то использовал его и отправил в лес с этой штукой.
Торн посмотрел на медальон. Рунный камин бросал рыжие блики на потускневший металл, и ломаные тени от рунной вязи ползли по столешнице.
— Зараза направленного действия, — сказал дед ровным голосом. — Разработана для уничтожения магических деревьев с активными Лей-линиями. Разрушает мановую структуру древесины, медленно и необратимо. Древо гниёт изнутри, теряет связь с Лей-линией, и участок, который оно питало, становится мёртвой зоной на десятилетия. В прошлом такие использовались открыто, когда войны между людьми и лесом велись без оглядки на последствия. Сейчас подобное запрещено в крупных городах и гильдиях. Запрет, впрочем, бумажный, а бумага горит хорошо.
Он замолчал. Огонь потрескивал в камине, за стенами падал снег, и ветер шевелил ставни мягкими толчками.
Я задал вопрос, который сидел в голове с того момента, как увидел Гарета у вяза.
— Почему мы только защищаемся?
Торн поднял на меня глаза, но ничего не сказал.
— У тебя лес, у тебя звери, связь с Пределом, возможности, которых нет ни у одного графа в округе. Каждый раз кто-то приходит: наёмники, звероловы, теперь парень с артефактом. Каждый раз мы реагируем, отбиваемся, латаем дыры. Почему мы не действуем первыми?
Дед поставил кружку на стол и некоторое время молча смотрел на меня. Морщины у глаз собрались глубже, серебристая шкура на плечах поблёскивала в свете камина. По его напряженному лицу было видно, что он мысленно перебирал слова, отделяя то, что можно сказать сейчас, от того, что пока говорить рано.
— Соглашение, — произнёс он, выдержав паузу, и продолжил: — Давнее. Заключённое задолго до того, как ты появился на свет, задолго до того, как семья де Валлуа обратила взгляд на Предел. Условия обязывают обе стороны. Подробности я расскажу, когда придёт время, но пока тебе достаточно знать одно: Хранитель Леса защищает, а нападать первым — значит, разрушить то, что строилось поколениями, и последствия такого шага будут хуже любой войны с графом.
Я смотрел на деда. Давить я не стал. Торн говорил ровно столько, сколько считал нужным, и выдавить из него лишнее было задачей за пределами моих возможностей, во всяком случае, на данном этапе наших отношений. Придёт момент, скажет сам.
Однако кое-что я понял и без развёрнутого объяснения. Дед реагировал. Всегда только реагировал, на наёмников, на звероловов, на артефакты, на Гарета. Мудрость это или условия соглашения, пока было неясно.
Ясно было другое: между де Валлуа и нашей хижиной стояло только то, что я способен поставить сам. Мои руки и мой арсенал — всё то, что три месяца назад попросту отсутствовало, а сейчас складывалось в систему, пусть и далёкую от завершения, однако уже способную закрывать бреши. Сегодня я закрыл одну. Завтра может появиться другая, серьёзнее, и к ней нужно подготовиться заранее. Становиться лучше требовалось сейчас, каждый день, потому что де Валлуа не остановится.
Торн забрал медальон со стола и поднялся. Тяжёлые шаги унесли его в мастерскую, и дверь закрылась за спиной деда с глухим стуком. Что именно дед собирался сделать с артефактом, оставалось его решением. Я спрашивать не стал.
За окном хижины ровно падал снег, укрывая Предел ещё одним слоем белого покрывала. Рана на боку саднила под повязкой, пальцы гудели от Когтей Грозы, а серебристые прожилки на ладони пульсировали мягко, в унисон с ритмом далёкого Чёрного Вяза, связь с которым тянулась через весь лес, через мёрзлую землю и корни, уходящие глубже, чем я мог себе представить.
Я достал из шкафа банку с мазью заживления, отмотал бинт и принялся обрабатывать рану. Тело нуждалось в починке, лес нуждался в уходе, и задание Илаи — три минерала из нижних этажей Подземелья — по-прежнему ждало своей очереди. Маркус, группа, следующий спуск. Завтра я зайду в деревню и узнаю сроки, а пока были бинт и мазь, тёплая хижина и рунный камин, за стенами которого первый зимний снег укрывал Верескову Падь.
Глава 4
Провал
Маркус дал группе четыре дня на восстановление. Снаряжение пострадало во время последнего спуска, кольчуга Стена требовала ремонта в трёх местах, тетива на арбалете Вальтера растянулась, а Коул умудрился потерять щит в стычке с кошачьими порождениями второго этажа, и Фрам ковал ему замену, ворча на размеры и вес, к которым привык ученик авантюриста.
Я потратил эти дни на заготовку составов: мазь заживления, раздражающая паста «Слеза егеря», укрепляющий отвар. Котомку набил плотнее обычного, добавив лишний моток верёвки и четыре склянки с консервирующим раствором для редких ингредиентов, которые могли попасться на глубине. Обидно будет отказываться от них просто потому, что я поленился подготовиться.
На пятое утро мы собрались у восточной окраины деревни в предрассветных сумерках. Зимний воздух щипал щёки, снег скрипел под сапогами, и дыхание шестерых поднималось столбами пара над головами. Маркус обошёл строй, проверяя ремни и застёжки. Стен стоял в починенной кольчуге, проверенный меч на поясе, кристалл-светильник убран во внутренний карман. Вальтер щёлкнул арбалетным замком, проверяя механизм, и кивнул Маркусу. Коул примерял свежевыкованный щит, перебрасывая его с руки на руку, привыкая к весу. Дейл стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и разглядывал меня из-под полуопущенных век.
Переход до Подземелья занял три дня. Зимний Предел замедлял группу, снежные заносы на тропах, обледеневшие камни на перевалах, укороченный световой день, заставлявший становиться на ночлег раньше, чем хотелось бы. Я вёл группу по маршруту, обходя опасные участки, и лес принимал нас зимним молчанием, прерываемым треском ветвей под тяжестью снега и редкими криками ворон в кронах.
На третий день мы вошли в Подземелье, и первые два этажа прошли штатно. Коридоры верхнего уровня уже успели восстановить часть порождений, мелких и средних, с которыми группа разбиралась на ходу. Маркус вёл по угольным меткам, оставленным на стенах во время предыдущих вылазок, и карта дополнялась новыми пометками, отмечавшими свежие ответвления и тупики, которых раньше здесь не было. Подземелье менялось, медленно, но заметно, перестраивая коридоры и залы по собственной, понятной только ему логике.
