Клинок Богини, гость и раб - Машевская Анастасия (прочитать книгу .txt, .fb2) 📗
Элайна не хотела нарекать малыша без отца, но подумала, что предложит мужу имя Роневаля.
– Я думаю, Ронелих будет в восторге, – одобрила жрица.
Малышу не было двух недель, когда пришло известие об окончательной победе Иландара, и еще не минуло полутора месяцев, когда в Кольдерт возвратился его отец, а вместе с ним Лигар, король и те мужи столичных земель, которым посчастливилось выжить.
Если Ронелих вернулся сам, живой и сравнительно здоровый, то Берада везли на носилках.
«Праматерь!» – выдохнула Шиада, увидев супруга. Он не заслужил смерти, к тому же такой тяжелой, в агонии. Ведь если бы заслужил – умер бы в дороге, до того, как попал на глаза Второй среди жриц, наделенной силой поднимать даже мертвых.
– Что произошло? – спросила одного из сопровождавших повозку солдат. Однако ответил ей король, что, хромая, подошел со спины:
– Берад закрыл меня собой в бою, когда мне прострелили ногу. Бился, как лев, пока к нам не прорубились мои гвардейцы. После он едва достиг укрытия, прежде чем остальные смогли добить противника.
Шиада помрачнела:
– Но зачем было заставлять его преодолевать такой длинный путь? До Бирюзового озера было намного ближе!
Нирох, усмехнувшись, развел руками:
– Он заявил, что единственный лекарь, способный поднять его на ноги, из тех, кому он согласен доверить жизнь, остался в Кольдерте. Берад нужен мне, Шиада, сделай все возможное.
Жрица не ответила, но приказала – хоть не была здесь владычицей – нести мужа в лазарет. Все прочие дела временно отступили. Шиада переоделась в самое простое платье из тех, что имела: предстояло изрядно выпачкаться. Тело мужа, и прежде испещренное шрамами, синело и чернело от ссадин и синяков. Бедро и плечо при малейшей тревоге сочились кровью: одна рана колотая, другая резаная.
В каждый шов, в каждое движение пальца, наносящего мази и бальзамы на мужские раны, жрица вплетала слова молитв. Горячих, искренних, тех самых, за которые муж и свекор неоднократно грозились ее высечь.
Уставшая, вернулась к себе уже вечером, рухнула в кресло, прикрыла глаза. Так и проспала бы ночь сидя, если бы Растаг, пришедший проведать сестру, не уложил ее в кровать. Зато сам заснул в том самом кресле. Утром Шиада узнала, что ни отец Элайны, ни их собственный не выжили. И не только они. Старшее поколение ушло, молодое поредело: в битве с саддарами пали тысячи.
– Стало быть, Ронелих теперь герцог Мэинтара? – спросила Шиада.
– Ага, – подтвердил Растаг. – А Элайна герцогиня.
– К слову спросить, ты видел нашего племянника?
– Видел этого крепыша! – растекся в улыбке мужчина. – Такой славный мальчуган! Ему уже месяц, верно?
– Даже больше. Он родился через пару дней после моего дня рождения, и я рада, что причастна к его появлению на свет.
– Я бы хотел, чтобы и меня встретила жена с ребенком на руках. Я думаю, я готов, но вряд ли мне уготовано хоть что-то похожее на счастье Ронелиха. Я ведь всего лишь третий сын… – Растаг потер затылок.
Шиада взяла брата за руку и, улыбаясь, заглянула ему в глаза.
– Ты такой глупый, Растаг, – ласково проговорила сестра. – Тебе выпал шанс стать самым счастливым из всех детей герцога Стансора и Мэррит Сирин. Ронелиху, конечно, повезло, что они с Элайной прониклись друг к другу симпатией, но такое встречается редко. Ни ему, ни мне не дано права выбирать, отталкиваясь единственно от собственных чувств. А ты это можешь, Растаг, именно потому что ты – третий сын. Тебе не видать надела, титула, невесты с громадным приданым, но если гордость и зависть не затмят тебе разум, ты найдешь простую девушку из какой-нибудь небогатой, может, даже обедневшей дворянской семьи с невысоким титулом или, наоборот, из семьи купчих, вовсе лишенных дворянства. И она полюбит тебя искренне, по-настоящему, за то, каков ты есть. Ваши дети родятся от любви, между вами будет верность. Ни первым сыновьям, ни старшим жрицам такого не уготовано.
Растаг нахмурился в ответ:
– Твой брак настолько тяготит тебя?
Жрица усмехнулась, мистически сверкнув глазами:
– Сказанное мной было бы очевидно, даже не будь я в браке вообще. – Она вздохнула и продолжила: – Я хорошо отношусь к Бераду, но этого мало, чтобы быть семьей.
– У тебя нет возможности размышлять о своих чувствах долго. Если в моем случае время не столь губительно, то ты рано или поздно выйдешь из детородного возраста. Тебе нужно или смириться с нынешним мужем, или найти другого.
Жрица отвернула от мужчины лицо:
– Никаких других мужей мне не нужно. От этого бы отделаться. Зато тебе… Растаг, это не мое дело, но свободно ли твое сердце?
– Зачем спрашиваешь, маленькая сводница? – Брат аккуратно ущипнул жрицу за щеку, заставляя улыбнуться.
– У нас в замке есть одна девушка, Нелара. Я не навязываю, но приглашаю тебя погостить, может быть, кто знает, вы понравитесь друг другу.
– Сколько ей лет?
– Четырнадцать с небольшим.
– Я приеду.
Жрица улыбнулась, когда брат – что совсем не положено в отношении старших жриц! – потрепал ее по медной макушке.
Шиада не только выхаживала мужа, но и руководила лекарями лазарета, которые врачевали раны других. Возвращаясь в спальню поздно ночью, разбитая и уставшая, не чувствуя ног и рук, стягивала платье и падала на кровать. Не слушала благодарностей и не слышала упреков тех, кто не доверял «дьявольским проискам ведьмы». Просто делала то, что велел долг. Постепенно герцог стал приходить в себя, различать очертания знакомого женского лица. Через несколько дней он уже мог спокойно сидеть и разговаривать, иногда при этом морщась от ноющей боли в плече.
Вставать с постели Шиада пока не разрешала, и Берад слушался. Король время от времени наведывался в лазарет, подмечая, что многие идут на поправку. Он все еще прихрамывал и всякий раз изображал изумление – мол, почему при умениях племянница не может поставить на ноги мужа вторую неделю? Берад нужен ему в совете, следует пользоваться случаем, когда герцог в Кольдерте.
Однажды жрица не выдержала и прогремела в ответ:
– Потому что я не Богиня! Какой был смысл везти его, не оказав толковой помощи? Удивительно, что он вообще не умер! Лучше бы доставили его в герцогство и отправили мне гонца!
Нирох сначала стушевался, потом нахохлился, задетый за живое поведением родственницы.
– Я говорил, он сам настоял на этом, – отозвался он почти обиженным голосом.
– Нашли кого слушать!
Король не знал, что возразить, поэтому поинтересовался состоянием других. Когда он ушел, Берад негромко обратился к супруге:
– Ты могла бы быть повежливее, Шиада. Он твой родич, но он король.
– Вот именно, он всего лишь король.
Берад едва не поперхнулся слюной, но возражать не стал.
– Ты всегда говоришь что думаешь, – произнес он наконец. – Пообещай мне отдохнуть сегодня как следует.
– Посмотрим.
– Я настаиваю, Шиада, – твердо проговорил мужчина. – Ты выходила кроме меня еще по меньшей мере пол-лазарета! Поэтому я…
– Ох, Берад, замолчи, – отмахнулась, отжала ткань, которой только что протирала швы на груди мужа, вытерла руки грубо сотканным полотенцем и поднялась: – Я скоро вернусь, постарайся поспать.
На следующий день Шиада разрешила мужу перебраться из лазарета в спальню. Гвинет развела огонь в камине. Берад долго молчал, наблюдая за женой. За дни беспамятства Лигар переосмыслил для себя неожиданно много. Что из того, что они с Шиадой спят в разных постелях? Если Бог будет милостив, жена однажды сама придет к нему. Надо только запастись терпением. Потребности? У него трое бастардов, ничто не мешает плодить других. В конце концов, интимное место есть у каждой женщины.
И тогда обретает смысл все остальное: чувство долга, мягкие руки и чуткое сердце. Две последние войны иландарцев начались с видений Шиады и ее лояльности короне. Да, может, в ее лице Лигар получил ужасную супругу, но, бесспорно, отличного союзника.
