Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович (книга регистрации txt, fb2) 📗
Тяжелый дестрие прошел перед Адемаром, сминая пики и пикинеров. Так боевой корабль, идущий на всех парусах, сносил бы весла вражеской галере. Ламар нанес три удара своим легким длинным мечом и поразил троих пехотинцев. Им некуда отступать, некуда уворачиваться и нечем защититься. На Адемара же, раздвинув плечом в широком «крылатом» наплечнике двух нерешительных алебардистов, выскочил рыцарь с двуручным мечом. Из тех смельчаков, что укрепляют пеший строй и решают тактические вопросы, которые не по силам тупой пехоте. Ну, наконец-то, а то граф уж начал думать, что его могут прикончить мужики с дубьем.
Адемар парировал нисходящий удар древком молота, но клинок чуть отклонился и с силой ударил по правой руке. Разрубил темляк молота и сбросил ладонь с древка. Рукавица чудом выдержала. Левой Весмон ухватился за правую руку противника, а правой выдернул из ножен граненый кинжал — длинный стилет с трехгранным лезвием почти в локоть длиной. Южанин без труда освободился от захвата, но Адемар сделал шаг вперед и зацепил противника латной рукавицей за пройму кирасы, а кинжалом ударил наудачу по силуэту. Вышло плохо, как ни удивительно, из-за плохого качества вражеской кирасы. Незакаленная пластина поддалась удару, но клинок далеко не прошел и намертво застрял в пробоине. Если бы под кирасой была еще кольчуга, противник отделался бы испугом. Но двойная защита — удел богатых всадников. Ревя от боли, раненый южанин отбил второй удар наручем и схватил Адемара за запястье, выпустив меч.
Толстое брюшко иногда неожиданно приносит пользу. Граф сам весил больше, чем средний рыцарь того же роста, и его доспехи весили пропорционально больше. Южанин, как нормальный дворянин, пусть худородный, конечно же, умел бороться в доспехах, но не сумел уронить более тяжелого противника. Адемар, пока тот пыхтел, наконец-то смог перевести дух.
Весмон сделал небольшой шаг правой ногой назад, вложил всю свою силу и массу в бросок. Без малого девять пудов мускулов и железа плавно перетекли с ноги на ногу, увлекая за собой стройного южанина в существенно более легком снаряжении. Тот плюхнулся сзади, и его сразу тюкнули по шлему. Подбитое колено запротестовало новым приступом боли, заявив, что еще один такой фокус, и дальше хозяин может скакать на одной ноге.
— Отходим! — крикнул Ламар.
Его конь отступил назад и оказался совсем близко. Адемар поднял молот, удачно упавший древком вверх, вцепился в стремя, чтобы хоть немного разгрузить травмированную ногу и перевести дух. Южане наступали плотной стеной алебард, затягивая пролом, но держались на расстоянии и по одному в бой не лезли. Окажись тут хоть несколько настоящих дворян, они бы сориентировались во флажках и символике, поняли, что на расстоянии двух пик самый драгоценный трофей в мире, и пошли бы в безоглядную атаку. Потому что такая удача выпадает раз в несколько поколений и лучше красиво умереть, пытаясь, чем вспоминать до конца жизни о спущенном в нужник шансе. Но таковых в пехотном строю не нашлось, а высокое командование оказалось в других местах, так что совершать подвиги в расчете на то, что героя заметят, запомнят и наградят после боя, смысла не было.
Наступил краткий момент позиционного равновесия. Каждая сторона более-менее уверенно чувствовала себя на достигнутых рубежах и не рвалась как-то развить успех в наступлении. С другой стороны для «команды рыцарей» ситуация ежесекундно ухудшалась. С третьей уже было видно, что горцы, не дожидаясь успеха конников, двинулись с места и наступают, как обычно, тремя колоннами, которые буквально на быстром шаге разворачиваются в полноценные баталии-квадраты. В общем, все было сложно.
Как там Оттовио? Адемар снова оглянулся.
Император все еще лежал, придавленный мертвым конем кого-то из гетайров. Туша рухнула на левую ногу Оттовио, и двое «солдатиков» не могли вытащить своего императора. Но живой, приподнимается на локтях.
Адемар, тяжело переводя дух, подошел, присел, ухватился за высокую переднюю луку седла.
— Тяните! Ааааррррр!
«Надо меньше кушать… и больше упражняться… И…»
Поднимать тяжести более разумно не разгибом спины, а разгибом ног. Человеку не по силам поднять коня, но Адемар на сколько-то облегчил нагрузку, и гетайры выдернули Оттовио. Ему еще повезло, что конь придавил не бедро, а голень. Наголенник это закрытая труба, которую конским боком не расплющить.
— Уводите императора, я их задержу! — скомандовал граф.
Капитан Корф махнул трубачу сигналить отход и оглянулся, чтобы убедиться — Его Величество благополучно выходит из боя и скачет в сторону штаба. Императора барон узнал бы по щиту, по налатнику, по гербовой попоне. По знаменосцу рядом с ним. Однако ни императора, ни знаменосца он не увидел. Зато опытным взглядом разглядел, что в строю пикинеров брешь, посреди которой сверкают доспехами спешенные рыцари, а с десяток всадников крутятся в хороводе, не давая пехоте окружить коллег.
Корф развернул хоругвь как можно быстрее, не доезжая до «пункта смены копий» и направил атаку в то же место. Рыцари воткнулись в край пролома в строю. Некоторые вообще без копий, а сразу с мечами и топорами. Гетайры, забрав Оттовио, смогли отступить, а кто-то уже поймал императорского коня и подвел к хозяину.
Сажали императора верхом три оруженосца. Один держал коня под уздцы, другой руками вставил железный башмак в стремя, третий подсадил в седло. Похоже, молодой император отбил и ноги, и спину, а возможно, и голову. Хорошо, что не запутался в стременах, как часто бывает. Хотя здесь, скорее, не мастерство вовремя освободить ноги, а наоборот. Неумение как следует держать ноги в стременах. На момент удара Оттовио держался за стремена только пальцами, и удачно выпал из седла полностью, а то бывает, что выбитый всадник мотается за испуганным конем, запутавшись ногой в стремени.
В глухом шлеме лица толком видно, однако руками и ногами Его Величество двигал более-менее осмысленно, кровь из-под брони тоже не хлестала, что позволяло надеяться на лучшее.
— Господин! — крикнул Корбо сзади.
Адемар оглянулся и увидел, что Корбо на поле брани поймал и привел ему Пряника.
Как там Ламар? Прекрасно. Конь Ламара отошел назад, ступая по убитым и раненым и повернувшись к врагам латным нагрудником. Что-что, а маневрировать верхом Ламар умел мастерски. Как в седле родился.
На этот раз Корф не поторопился с отходом, пока гетайры с Оттовио не отступили. А когда кавалерия отошла, на южан сразу же обрушилась пехота.
Горцы подоспели, когда Корф наконец-то сыграл отход. Оттовио залезал в седло уже у них на виду, и отсалютовал с седла, чем вызвал радостные возгласы. Плохая примета, когда военачальника убивают в самом начале битвы. И радостно, когда вождь не считает ниже своего достоинства выразить уважение тем, кто готов сразиться и умереть за него.
Командир южан после второй атаки Корфа дал команду выровнять строй назад. Не выстроиться по тем, кто вырвался дальше всех, а отступить, выравнивая строй по месту, где противник его максимально продавил. И еще чуть дальше, на всякий случай. Это значило, что под ногами наступающих горцев вот-вот окажутся те, кто полег ранеными в первой стычке и не сумел выползти сам.
Адемар настолько запыхался, что не мог даже поднять ногу и поставить ее в стремя. Корбо, не будучи вышколенным оруженосцем, даже не сообразил, что надо слезть и помочь. Тина была еще дальше от рыцарских забот, она просто сидела верхом и ловко натягивала арбалет воротом с шестерней. Ламар не бросил друга, а его оруженосцы не бросили господина. Они бы без труда подсадили в седло толстого рыцаря, но господин им не приказал.
Горцы, тихо ругаясь и злобно зыркая из-под шлемов и характерных причесок, расступились, обтекая с двух сторон островок из почему-то застрявших на пути всадников. Маневр был трудный, тем более, что попутно солдаты князя еще и перестраивались в фалангу, дабы вломить по всему фронту. Симпатий к бронелобам это честным пешцам не добавило.
