Наследник $$$ уровня V (СИ) - Еслер Андрей (лучшие книги читать онлайн TXT, FB2) 📗
— Ик…
Глава 3
К третьему съемочному дню Карла поняла, что ненавидит кино.
Не сами фильмы, разумеется. Их она любила по-прежнему. Ненавидела она то, как их делают.
Подъём в пять, гримёрка в шесть, павильон в семь. Дальше двенадцать часов работы с коротким обедом, и хорошо, если к девяти вечера её отпускали. Фотосессии для журналов и билбордов рядом с этим выглядели курортом. Там её снимали три часа, подносили холодный сок и интересовались, не устала ли сеньорита. Здесь никто ничем не интересовался. Здесь звучало «на отметку» и «ещё дубль», и все послушно начинали сначала.
Усталость Карла ещё могла стерпеть.
Хуже было другое.
После того разговора о душе к ней стали относиться иначе.
Уловить перемену оказалось непросто. Актёры на то и актёры, что по их лицам не прочитать наверняка. Все улыбались, все здоровались, да и на площадке, с ней так же перекидывались парой фраз. И всё же что-то поменялось. Карла чувствовала это кожей, чутьем, которое ни разу не подводило её при сьемках.
Она прокрутила в памяти собственные слова про дедушкин бассейн и вынуждена была признать, что сказанула лишнего. Рядом с рассказом Катрин про полтора года без горячей воды история о подогреваемом бассейне прозвучала не так, как задумывалась.
Хотя что в ней не так?
Неужели она виновата в том, что богата? Нет, конечно. Она эту жизнь не выбирала. Её родили в семье дэ Леон, как других рожают в семьях шахтёров или рыбаков, и ее мнения о том, хочет она носить эту фамилию, или другую, у неё не спрашивали.
Эта мысль упиралась в стену.
Она стояла между ней и остальной группой, и Карла решила сломать её единственным способом, который знала.
Подарками.
Утром четвертого дня она заказала кофе на всех. Настоящий, из кофейни в Верхнем городе, а не ту горькую жижу, что булькала в кофемашине на съемках. Водитель внёс подносы, и по гримерному коридору поплыл запах свежей обжарки. Следом он выложил на столик семь маленьких пакетиков с лентами. Три женских, четыре мужских.
Внутри лежали часы.
Актриса, игравшая мать, развязала ленту первой.
— Дева Спасительница… Это же «Верани».
Все притихли. Главный герой взвесил свой пакетик на ладони и приподнял брови.
— Да, да, друзья, — Карла обвела всех улыбкой. — Я решила сделать своим коллегам небольшой подарок.
И да, ее благодарили искренне. по честному. На грим Карла возвращалась в отличном настроении и до самого вечера была уверена, что стена рухнула.
Прошёл день. Ничего не изменилось.
Вернее, изменилось, но не туда. На перекурах с ней не заговаривали. В перерывах она по-прежнему сидела в кресле одна. Но все стали ещё вежливее чем раньше. Раньше она хотя бы ловила взгляды спиной. Теперь на неё вообще перестали смотреть, и от этого на душе становилось еще поганее.
Зато Катрин группа приняла как родную.
За обедом вокруг неё собирались все. Осветители подтаскивали стулья, техники подсаживались с кружками, даже молчаливый оператор устраивался с краю. Катрин рассказывала истории, и её слушали, забыв про еду.
Карла пару раз подсаживалась к ним.
Стоило ей опуститься на стул, разговоры постепенно менялись. Из них уходило живое, и оставались ровные обмены фразами, каким Карла была сыта на светских раутах с детства.
Однажды она досидела до конца обеда и послушала, о чём же таком говорит Катрин.
Рассказы оказались разными. Про военные операции выходило и вправду интересно, историю о том, как их «звезда» трое суток просидела в болоте, была захватывающей. Но по большей части речь шла о какой-то ерунде. Как у Катрин потек кран и мастер явился лишь на следующий день. Как соседка с четвертого этажа сушит бельё над чужим балконом.
И все смеялись.
Актриса, сыгравшая мать, закивала и завела свою, про то, как к ней в автобусе приставал какой-то тип, а оказалось, что он слепой, и искал поручень.
Смеялись ещё громче.
Карла сидела с чашкой остывшего кофе и не понимала, что тут смешного. У неё за всю жизнь не случилось ни одной подобной истории.
После этого она стала обедать отдельно.
Чтобы одиночество не бросалось в глаза, она делала занятой вид и отвечала на сообщения в Виде. Писали ей много. Незнакомые девочки признавались в любви и расспрашивали про марки косметики. Мужчины постарше предлагали встретиться. Кто-то просил скинуть денег на лечение бабушки, на учёбу, или на мечту. Пара сообщений пришла с фотографиями, от которых Карла брезгливо поморщилась и нажала на жалобу.
Раньше она просматривала всё это раз в неделю, со скукой. Теперь читала подряд, лишь бы экран светился и никто не заметил, что ей не с кем перекинуться словом.
Съёмки продолжались, и напряжение росло вместе с усталостью.
К вечеру у неё гудели ноги и садился голос, а от жара прожекторов плыл грим. Катрин же словно не уставала вообще. И люди ходили за ней, как овцы за пастухом.
Карла наблюдала за этим из своего угла и чувствовала себя белой вороной, но с самыми дорогими часами на площадке.
К вечеру Карла ужинала одна.
Их с Катрин сцены закончились раньше, чем у остальных, и под навесом небольшой кухни было ещё пусто.
Катрин взяла поднос и опустилась напротив.
Ела она молча, одной рукой листая сообщения в Виде. Карла ковыряла вилкой рагу, поглядывала на неё и наконец не выдержала.
— Давай серьёзно, — она отложила вилку. — Мне кажется, я не нравлюсь остальным.
— Не кажется, — Катрин даже не оторвалась от экрана. — Ты им действительно не нравишься.
Карла замерла с открытым ртом.
Повисла пауза.
Катрин вздохнула, положила телефон экраном вниз и подняла глаза.
— А почему ты должна им нравиться?
— Ну… я же стараюсь понравиться. Я не плохой человек. Кофе заказываю, подарки дарю.
— В этом и проблема. Ты стараешься, а тебе должно быть всё равно.
— Но мне не всё равно, — Карла подалась вперёд. — Почему они меня избегают?
Катрин отодвинула поднос и сцепила пальцы на столе.
— Подобное тянется к подобному. Люди сходятся, если находят между собой что-то общее. С тобой им искать нечего.
— Как это ничего общего?
— Ну, разве что вы люди, — Катрин развела руками. — И вот тебе совет: больше ничего им не дари.
— Почему?
— Они считают тебя богачкой, а такими дорогими подарками ты только подтверждаешь их выводы. Не мне тебе объяснять, но мы из разных миров, ты должна это понимать.
— Да понимаю я, — досадливо отмахнулась Карла. — Но…
Слова не нашлись.
— Ты тоже человек, — кивнула Катрин. — И тебе хочется простого человеческого общения. Вот это я как раз понимаю.
— Ну вот, почему они этого не понимают? — Карла всплеснула руками.
— Потому что они не богаты.
— Но ты же тоже не богата, — начала Карла и осеклась. Закончила она уже тише: — Ну… не так, как я.
Взгляд Катрин говорил яснее слов: вот про это я и толкую.
Карла смутилась и потупилась.
— Прости.
— Подобное тянется к подобному, — мягко повторила Катрин. — Когда люди общаются, они общаются на общие темы. С тобой не общаются, потому что общих тем у вас нет.
— Но если я хочу с ними общаться, что мне делать?
Вопрос прозвучал совершенно искренне.
— Стать бедной ты уже не сможешь, — Катрин на мгновение задумалась. — Зато сейчас у нас есть общий интерес. Мы снимаемся в одном фильме, вот про него и говори. И сними этот кулон.
— Почему? — Карла машинально накрыла кулон ладонью.
— Это бриллиант?
— Конечно!
— Мне было проще жить, когда я думала, что бриллиантов такого размера не существует.
— Но зачем мне его снимать?
— Ах… — Катрин вздохнула. — Да потому что сложно говорить о работе с человеком, у которого на шее висит целая киностудия.
Дожёвывали они уже в тишине.
Потом съемки закончились и у остальных, и под навес начали стягиваться люди.
Актёры разбирали подносы, рассаживались, разговор пошел сам собой. Исполнитель главной роли поставил на стол тарелку с горой гарнира, сел и блаженно прикрыл глаза.
